Пар и звезды

Костя в раздумьях ходил от одного края гостиной к другому. По стенам, в полумраке бродили тени. Зашторенные окна не пропускали в дом свет фонарей. Как по склепу, Костя ходил из стороны в сторону, не зная, что делать дальше. Чертик где-то в голове говорил: - «Твою мать, тебе на руки считай пришел туз, который ты даже не вытаскивал из рукава, что думать? Ноги в руки, забираешься на поезд, и вместе отправляйтесь за товаром. Костя, тебя с того света тянут, он готов говорить о деле, уже колеблется. Осталось только убедить его, и твоя шкура спасена! Где еще найти напарника, за четыре часа до сделки, к тому же, считай это просто платной услугой, ты ведь все равно собирался делить с ним прибыль». Другой голос взывал к совести: «Ты сам знаешь, насколько это опасно. И ты собираешься подставлять друга? Ты еще и делаешь вид, что откупаешься от него, будто это сделка. Как вообще о таком можно думать. Ты идешь ко дну, и тянешь за собой его. Черт бы с ним, если это простой бандит, но это твой друг! С детства! И ты действительно собираешься так поступить? Так он и ходил, спорил сам с собой. На каждый аргумент взять его, был контраргумент, на каждое доказательство собственной подлости – оправдание. Такая ментальная война с самим собой могла продолжаться, наверное, до бесконечности. Костя не уставал спорить с собой, и, после пары часов такого внутреннего монолога, наверное, ему бы незамедлительно потребовалась смирительная рубашка и мягкие стены. «Брось, к чему тебе честь, если сам ты будешь под шестью футами земли? – Думал он, и тут-же парировал. – Под землей ты можешь оказаться в любом случае, только вот будет-ли рядом еще чья-то могила?» Справедливо, но Костя прекрасно понимал, что именно наличие Димы увеличивает вероятность на выживание. И все равно, это был выбор, между верной смертью и высоковероятной смертью. «Черт, зачем вообще такое задание, такое наказание? Я могу водить своих подчиненных куда хочу. Могу отправить их выбивать дерьмо из должников, могу отправить в отпуск, могу, черт возьми, в магазин за водкой послать. Единственное, что запретил Борис – брать кого-то из них на дело. Что за чушь? Это единственное, что мне нужно». Костя сделал глубокий вдох, налил стакан воды из-под крана, сел на стул и залпом выпил его. Постаравшись отбросить эмоции, он помассировал вески, и еще раз попытался взвесить все за и против. Попутно, ему в голову пришла мысль, что и запреты Бориса были не такими бессмысленными. Раз уж Чернолисский поставил картель, пусть посмотрит, как вершить дела без его поддержки. Ну а если уж он и своими силами на этом поприще справится, то разумеется, такого таланта с распростертыми объятьями примут обратно. И так, что касается вмешательства Димы, какие есть «за» и «против»: За: В первую очередь, любимая и драгоценная собственная жизнь. Одного этого факта было вполне достаточно, чтобы перевесить треть дюжины любых других, и, благо он был не единственным. Деньги – Моралист в голове кости мог бесконечно называть Долю Димы «взяткой», но деньги есть деньги, они полезны, необходимы и не пахнут, что не говори, а многие готовы рисковать жизнью и за меньшую сумму. Против: Конечно, все также эгоистично, Костя понимал, что даже с напарником его жизнь даже близко не в полной безопасности. А потому, даже тут был риск распрощаться с жизнью. Равно с тем, если даже не более весомой была жизнь Димы. А она была совсем не в безопасности, тут Костя даже не пытался себя обманывать. Вровень с этой угрозой, шла и другая опасность. Дима попадет в путы криминала. Даже одной сделки хватит, чтобы мафиозные круги взяли тебя на прицел. Риск был не абсолютным, на самом деле, он в принципе был не велик, но со счетов и его нельзя списывать. Что тут говорить, что Костя сам вращался в этом. Он бы никогда не пожелал другу связей с организованной преступностью, а после того, что переживает сейчас – и подавно. В конце концов, оказался еще один довод. Морально, он хлестал Костю сильнее всех, хотя физического отражения не было вовсе. Обман и предательство Костя не завлечет в дело друга, если в подробностях опишет все опасности, которые их ждут. Значит, придется врать. И даже если все прогорит, даже если они выйдут сухими из воды, даже если все это забудется как страшный сон, все равно, как тогда жить, осознавая ложь, которую скормил другу. Самому близкому другу, который в добавок, выходит, спас твою жизнь? - «Да уж…» - Горько подытожил свои мысли Костя. Страх собственной смерти мог перевесить остальные факторы риска. Но врать, фактически предавать друга… Это было не то, на что он был готов пойти. Костя словно стоял сам перед собой, будто смотрел в зеркало, и пытался найти в себе ту долю эгоизма, которая позволила бы ему переступить через такую моральную тяжесть. Но как он не смотрел, неизбежно находил в себе нужную искру чести, а вот сил предать друга, он днем с огнем сыскать не мог. А всего час назад, он уже мысленно попрощался с жизнью. Может, поискать еще мужества, вдруг снова получится перестать быть эгоистом? Нет, на это сил не нашлось. Тогда надо будет все-таки идти на сделку с совестью, не до конца конечно. Только с оговорками. Костя решил, что лучше пусть все расскажет другу. Сейчас он колеблется, ему не известны все подробности дела. Он почти ничего не знает, и ждет от друга подробностей. Потом он все взвесит и придет к ответу, так ведь? Костя может навесить лапши ему на уши, и Дима маршем пойдет на черный рынок. Однако, Костя понимал, что соврать другу он не сможет. И тогда на ум приходил самый простой, и казалось бы очевидный вариант: Костя честно расскажет про всю опасность, тем самым, конечно отпугнет Диму от дела. А потом, объяснит безвыходность своего положения. Тогда уж выбор будет за Димой. Конечно, тогда Дима мог и отказаться, но по крайне мере вероятность этого была не абсолютной. Этот вариант Косте нравился больше всего. Он улыбнулся, и выпил воды. Совесть немного попискивала, говорила, зудящим и скрипящим голоском, что конечно-же на самом деле, это все лишь попытки переложить ответственность на Диму. А настоящий друг, вовсе бы не допустил, чтобы его товарищ попадал в опасность. Конечно, совесть была права, но по крайней мере на этом рубеже, Костя мог мириться с ее писком. Как по команде, стоило Косте лишь придумать план действий, в дверь постучали. Дима стоял, и мысленно еще продолжал этот спор с самим собой. Еле слышным шепотом, что-то в сознании говорило ему, что Дима делает что-то не так. Впрочем, стук в дверь отлично заглушал этот голос. Дверь в квартире Кости не походила на обычные двери пролетарских домов. Те были железными, прочными. Без доли изыска максимально преисполненные в своей утилитарности. Здесь же все по-другому. Дерево, еще и красное. Какие-то узоры и прочие чуждые пролетарской душе красивости. Что уж говорить, сам дом выглядел совсем не как панельки и трущобы. Доходные дома, которыми так славилась столица русской метрополии, были и здесь. Эти дома, с высокими потолками – иные доходные дома были всего-то трехэтажными, но косые крыши у них выселись высоко над плоскоголовыми панельными пятиэтажками – Украшенными наличниками, панорамными окнами; усеянным известняковыми украшениями и узорами фасадом. Такие дома стояли живым памятником социальному расслоению. Жили здесь купцы, духовники, обедневшие дворяне. Многие из последних, в том числе и костя, редко были богаче простых рабочих. Что уж говорить, в последние годы независимости, они в большинстве своем и работали в одних местах, да и общество их почти смешался. Тем не менее, по праву рождения, и, немного благодаря наследству, им были обеспечены такие дома. Костя открыл дверь, изнутри его дом выглядел еще лучше. Как минимум, он был крайне просторным. Хотя и наполнение было скромным, как для такого богатого жилья. - Здравствуй. – протянул Дима руку. Костя молча ее пожал, жестом пригласил внутрь. – Какие-то у тебя тут потемки. Свет что ли отключили? - Мне так комфортнее, - буркнул Костя. - Хозяин – барин, - пожал плечами Дима. - И так, поговорим о деле. - Костя решил без пустых бесед и чая сразу перейти к главному. - Точно. Словом – забудь, что я сказал утром. Я в деле. Перейдем к подробностям. Что, как, где? Сказать, что Костя был ошарашен – ничего не сказать, он был в натуральном шоке. Тот, кто еще утром говорил, что нос не сунет в эту авантюру, теперь был обеими руками за. От неожиданности, Костя на пару секунд потерял дар речи. Он вообще не знал, что теперь говорить. Весь план сошел с рельс. Ни придумав ничего лучше, костя только выдавил: - Ты уже уверен, что хочешь участвовать? – Дима ни сказав ни слова, кивнул. Кивнул, надо сказать, так уверенно, как Костя даже сказать ни смог бы. – Ну, хорошо. Дальнейшее следование плану, морально просто не представлялось возможным. На половину, пламенная уверенность Димы уже оправдывало Костю для себя. На другую половину, Костя почувствовал кровь, ощутил себя снова живым. Рассказать все как на духу – значит, возможно потерять это. И если в планах, он это отрицал, то на деле понял – ему не хватит силы воли сказать все честно. Даже подумать об этом, и то сложно. - Ладно… - Наконец набрался сил Костя, и сказал хоть что-то. Он отодвинул пару стульев, за обеденным столом и очередным жестом пригласил Диму присесть. В голове, за доли секунды он уже прошел все круги ада самобичевания, и смерился со своим эгоизмом. Только где-то в висках оставался писк, а в остальном он уже принял, что теперь будет говорить только о деле, и только в позитивном свете. Дима сел. Костя сделал глубокий вдох, и начал: - И так, я буду краток. Все начнется с того, как мы сядем на поезд. Он выезжает через час, поэтому и такая спешка. – Костя спешил со словами, но не сбивался и не тараторил. В любом случае, в большей степени думал он не о спешке, а о своем поступке. – Так вот, о поезде. Он довезет нас до порта. Там, найдем продавца. Наша цель – двадцать четыре ящика с саженцами. Не меньше! Продавец надежный, обмануть не должен, тем не менее, все равно будь на подстраховке. Ты – мои глаза и уши. Огнестрел у нас один на двоих, он будет при мне. Потому, при малейшем подозрении дай мне знак, если получится – тихо, если не выйдет – так, как можешь. - Дима усердно слушал, изредка кивал, но ни слова не говорил, что, как и отметил себе в голове Костя, для Димы было совсем не типично. Тем не менее, сомневаться в том, что Дима слушает и понимает, не приходилось. – И так, в общем и целом, ты всю дорогу у меня на подстраховке. Потому тебя и позвал. Ни на кого другого так я не могу с такой-же уверенностью понадеется. И так, дальше мы проверим качество груза. Где-то рядом будет транспорт. Надо будет погрузить товар, оплатить, и уехать. Дальше выезжаем на тайную тропу. С низкой вероятностью, на тропе кто-то из конкурирующих банд попытается перехватить товар, но вероятность этого, повторюсь, не велика. – Впервые за разговор Костя прямо соврал. Даже потом повторил ложь. Надо-же, даже сердце не екнуло, совсем легко получилось, будто и не вранье совсем. На секунду за это больно кольнул стыд, но вскоре не было и его. – Дальше – совсем просто. Довозим груз о получателя. Получаем долю. Уходим. – Костя сделал паузу, сделал глоток воды из стакана и тяжело вдохнул. - Ладно. – выдохнул он. – Тебе все понятно? Дима кивнул. На удивление никаких вопросов и замечаний не было. Косте вдруг подумалось: «И откуда у него такая уверенность. Совсем на него не похоже». - Тогда, доверяю тебе самое важное. – Костя протянул другу странный маленький цилиндр. - А это?.. - Транзакционный чип, межзвездный аналог облигаций. Считай, космические деньги. Держи при себе, там сумма с пятью нулями. – Пояснил Костя, максимально серьезным тоном. Дима посмотрел на чип. Тот поблескивал металлическим, похожим на латунный блеск. Хотя отдельные его детали были хромированы, или покрыты каким-то похожим металлом. По латунной оболочке ползли странные, золотистые линии. «Вот и все, - подумалось Диме. – твой первый футуротех. Билет в другой мир. Дороги назад нет. Нашли бы у меня такой в кармане полицейские, и меня бы отправили на каторгу, лет так на дюжину». - Ты чего? – Спросил Костя Диму, у которого, в ходе этих мыслей, видимо был весьма озадаченный вид. - Да так, задумался. – отмахнулся он. – Вперед, время не ждет.

***

Диме было бы стыдно признаться, но к этому моменту он был на межгородном вокзале в первый раз в жизни. За все две дюжины лет, он не покидал Петрополь-Нововолжский ни разу. В детские годы, вместе с тем-же Костей, конечно они исходили весь город вдоль и поперек. Успели побывать и в самом центре, и в трущобах других районов, и на шумных промзонах, даже в чистеньком деловом квартале. Однако за пределами города Диме ни разу бывать не приходилось. От того, и без того волнительное задание воспринималось еще более нервно. В первый раз все страшно, даже совсем уж формальные, и для кого-то ежедневные вещи. На платформах вокзала, конечно было даже близко не так многолюдно, как в метро. В прочем, и здесь были целые толпы людей, хоть и не заполнявшие площадь платформы полностью. В общем, хоть какие-то детали напоминали знакомый метрополитен. От того окружающая обстановка казалась более знакомой, а от того и менее тревожной. А вот паровозы были совсем другими. Хотя Дима не был уверен даже в том, что это паровозы. Коробчатые, без намека на трубы. И вагоны огромные. Один такой гигант подкатился к платформе. Его двери распахнулись, и люди медленно, без спешки поползли внутрь. В целом, на вокзале почти все происходило довольно медленно. Люди никуда особо не спешили, не расталкивали друг друга. Да и в вагоны так плотно не набивались. Костя, махнув в сторону поезда рукой, пошел вперед, Дима в след за ним. Внутри вагонов было просто огромное количество сидений. Да и сами вагоны красивые, опрятные. То, что они были крытыми, Диму не удивляло, изредка закрытые вагоны были и в метро. Немалочисленные люди уже сидели по местам. Кто-то с портфелем на руках, а кто-то и с чемоданом в ногах. Костя быстро занял место, Дима в след за ним уселся рядом. Костя просто сидел, сомкнув руки замком, и смотрел в одну точку. Наверное, тоже нервничал. А Дима во всю оглядывался по сторонам. Все казалось таким необычным, хотя, вроде-бы и люди обычные, и место. Они еще минут пять так просто сидели. Потом вагон тронулся. Собственно, и после начала движения, они тоже сидели, а вот в окне мир задвигался, может, поэтому и казалось, что они и сами в движении. За окном проносились платформы вокзала, районы города, наконец еще освещенный, приближенный к городу бесплодный краешек пустоши. Потом за окном вообще была только темнота. Минут двадцать еще не происходило вообще ничего. Словно прочитав мысли друга, Костя повернул голову, и спросил: - Может выйдем на перекур? Конечно, это звучало как глупая шутка. Куда из движущегося поезда можно выйти на перекур? Однако, ни доли юмора в этих словах не было. в конце вагона была самая настоящая лестница, которая вела на крышу, на импровизированный балкон. Костя спешно достал сигарету, поджег, другую предложил Диме. Но Дима отказался, ни хотелось курить, вообще мало что хотелось. Он лишь чувствовал что-то нехорошее, и оглядывался по сторонам. Если и не в поисках источника плохого предчувствия, то попросту изучая этот большой мир, из которого выбрался впервые, и который таил в себе еще столько всего.