Пар и звезды

      Непривычнее всего, на балконе несущегося за город поезда была темнота. Черная вязкая атмосфера. Темная земля, и такое-же темное небо, которые были неотделимы друг от друга настолько, что казалось никакой линии горизонта и быть не может. Впервые в жизни Дима понял значение словосочетания «кромешная тьма». В Петрополе-Нововолжском, как и в сотнях ему подобных городов, понятие абсолютной темноты, равно как и яркого света, если и существовало, то давно было забыто. Днем, многотонное облако смога над городом не пропускало и четверти тех лучей, которыми планету одаряло ее синее светило. Ночью, уже огни самого города оказывались в призрачной хватке удушливого тумана.       Люди рождались, рожали собственных детей, умирали, порой так в жизни и не увидев местного солнца во всей его красе. С другой стороны, они были обережены от темноты, чем уже не мог похвастаться Дима.       За городом ядовитые облака были не такими плотными. В промышленных районах, небо выглядело как заплесневелый мясо-волокнистый концентрат. Серый, рыхлый и густой. Такой обильный, что, казалось, до него можно дотронуться рукой. Здесь он скорее напоминал водяной пар, белый и легкий, который вот-вот должен раствориться в воздухе, но от чего-то не исчезал. По крайней мере Дима так представлял пустошь. В любом случае, будь тут хоть кисельный туман, хоть чистое небо без тучки, ситуацию бы это не изменило. Дима читал, что в иных мирах у планет есть маленькие луны, названные так по имени первого своего представителя. Вообще они звались спутниками, но потом этот термин забрали себе орбитальные станции. В любом случае, эти луны, зачастую отражали на свои планеты часть солнечного света, не давая утонуть во тьме отвернувшемуся от солнца полушарию.       Так или иначе, у Аксинии не было спутников, а значит в темное время суток она было обречена тонуть в черноте. Немного света шло лишь из отдаляющегося города. И еще меньший лучик приближался. От минуты к минуте, зловещий порт-Ярослав был все ближе… Костя выкурил еще одну папиросу, и потянул друга за рукав. - «Пойдем, лучше быть ближе к середине состава, когда подберемся к порту». Дима не задавал лишних вопросов, докурил сигарету и побрел по этой страшной лестнице вниз. Чем ближе был вагон к середине состава, тем более странными становились его пассажиры. Усталые, заспанные, утомленные работяги или вечно спешные белые воротнички сменились другим контингентом. Первыми пропали эти эмалированные, вечно надушенные в самом приторно-противном смысле богатенькие дельцы. Одетые сколь безвкусно, столь же и дорого, они старались держать свои пятисотфунтовые пиджачки подальше от центра. Иные еще щеголяли аляповатыми цилиндрами в пятом-шестом вагоне с конца, но к десятому, глаз Димы уже не мог ухватиться за какой-нибудь мятый галстук, кукольную рожу или вощеный ус. Вообще, Костя говорил, что большинство этих золотых детишек, и их не менее драгоценных папаш ошиваются в передних вагонах. Еще больше он говорил о том, что им с Димой, в скором времени непременно нужно будет туда наведаться, ведь там можно подхватить самые жирные дела. По его словам, то, что они называют «халтуркой», настолько-же прибыльнее обычных дел, насколько настоящий мясной гуляш сочнее жиденького концентрата. Дима этим не грезил. Он надеялся наконец провести дело, забрать деньги, заплатить за лекарство, и забыть все как страшный сон. И чем больше он поглядывал на контингент средних вагонов, тем меньше он хотел встревать в это еще хоть раз. Люди выглядели здесь странно. Будто бы с другой планеты, а может и не будто. Мутные типы в балахонах, с тощими руками. Загорелые громилы под два метра ростом, стоящие со скрещенными на груди руками, словно статуи. Иные личности и вовсе слабо походили на людей. С одних почти слезала кожа, другие наоборот, кожей были похожи на лягушек из книжек с картинками. А перед одним Дима и вовсе встал как вкопанный. Человек был бы вполне обычным. Короткие кудрявые темные волосы, губы чуть толще чем у других, но черт возьми, он был коричневым, не одежда, а именно кожа. Дима вообще не представлял, как такое может быть. Не способный оторвать взгляд, Дима пробормотал: - «К…К…Костя, что это?». Костя взглянул на человека, и без доли страха или насмешки произнес: - Иностранец, Дима, просто иностранец, они часто разноцветными бывают. И не замечая ничего необычного, потянул друга дальше через толпу. Чем дальше они шли, тем плотнее становилась толпа, протискиваться через нее было все более и более проблематично. Меж тем, концентрация опасно выглядящих личностей достигла почти, что стопроцентного показателя. Костя достал из кармана часы, и рванул к окну. Выискав пару людей, что выглядели достаточно хрупко, чтобы не нарываться на конфликт, костя растолкал их, и прильнул к окну. С десяток секунд быстрыми зрачками порыскав по пейзажу за стеклом, и распознав местоположение поезда, он вернулся к Диме. - Все, стоим тут. – Сказал он, и вальяжно облокотился на чью-то спину. В поезде все поручни и сидячие места (если такие вообще имелись) уже давно были заняты. Зато плотный поток пассажиров и без того позволял неплохо держаться. Еще минуты три не происходило вообще ничего. Как вдруг, вагон заметно тряхнуло. Секунду спустя, еще раз, теперь сильнее. Так сильно, что пассажиры повалились, как бутылки у стола на утро субботы. - Что происходит? – Дима не скрывал испуга и непонимания. Даже удивление такому безмятежному поведению друга показывать не стеснялся. - Шоу-бизнес. – для Димы это словосочетание было в новинку, но по тон друга он понял, что тот отшутился. – Считай, ты в театре, друг мой. Свет моргнул, потом еще раз, а затем и вовсе исчез. На считанные доли секунд за окном вспыхивали какие-то огоньки, вместе с ними раздавался грохот. «По нам стреляют!» -констатировал Бурлов факт в своей голове. От паники Диму удерживало лишь невозмутимое выражение лица товарища. Когда вспышка света озаряла вагон, лицо на секунду показывалось среди теней, и выглядело так, будто бы вокруг происходит ежечасная рутина. Заскрипели тормоза поезда. Искры с рельс поднимались и освещали кромешную тьму вокруг поезда. Стук колес становился все реже и реже, пока состав не остановился. К удивлению Димы, внезапно, со скрипом распахнулись двери. Он мог ожидать чего угодно, но никак не такого развития событий. Не успел он и этого понять, как толпа пришла в движение. Словно тараканы на кухне, люди рванули во все стороны через открывшиеся двери. Скорость и сила их движения поражала. Быстро и четко, словно солдаты они стали выходить из вагонов. При том делали они это в невообразимом для дисциплинированных военных хаосе, беспорядочно и необузданно. В таком потоке, если упадешь, без сомнения затопчут до смерти, или уж точно что-нибудь да поломают. Дима сразу подумал, что в такой ситуации стоило бы ориентироваться на Костю, ведь он же видно стрелянный. Не успел он и додумать, как рука друга снова потянула его в непонятном направлении. секунды, пара столкновений и болезненных толчков локтями, пять шагов, и вот они были снаружи. Двери снова заскрипели, и поезд набрал скорость так-же быстро, как сбавил его. Часть людей, явно желавших выйти, остались внутри. Очевидно это были еще новички, понимавшие ситуацию лишь чуть лучше Димы. Досаде их не было придела. Сквозь шум колес было слышно, как они стучат по окнам, не вербально требуя снова остановиться. Но поезд не останавливался, и в считанные минуты скрылся где-то впереди, не оставив и огонька на горизонте. Впрочем, огней и тут вполне хватало. Ведь этот «спектакль», как сказал Дима, произошел прямо у Порт-Ярослава. Опережая вопросы Димы, и не дожидаясь выражения его недоумения, Костя сам, без просьб начал объяснять, что это только что было. - Тут такой безопасный метод проезда для нелегалов. Очень удобный между прочим. Дима, во время выхода чувствовал себя как угодно, но точно не удобно. Прочитав это по лицу, Костя поспешил объяснить, в чем заключается удобство. - Схемка тут такая – энный поезд, в энное время проезжает мимо участка, известного криминалом, в основном как раз мимо черных портов и рынков, ну, там, где человекопоток выше. Затем люди из администрации порта имитируют нападение. Порой красиво, и с абордажем, и с заложниками, а иногда как сейчас – халтура. Тогда поезд «аварийно» останавливается, «аварийно»-же открываются двери, в наиболее обстреливаемом участке состава, И все желающие выйти, собственно, выходит. Вокзальная администрация так деньги пилит на «повреждениях» транспортного парка, а точка получает хорошую и незаметную тропу. - А почему-бы просто не двигаться по пядям? - Пяди обычно односторонние, никто не будет рыть двухколейную подземку. Да, не знаю догадывался ли ты, но подземные тропы – буквально подземные. Поэтому половину дня в груз едет в город, а половину – возвращается обратно. пик приезжих приходится на ночь, вот и выкручиваются. На самом деле удобно. все билеты и пассажиры всплывают в документации по приезду, а не на выезде. Так и следов меньше. Костя еще долго объяснял, как это все удобно, и прочими способами выпендривался знанием дела. Однако это уже совсем не интересовало Диму, он увидел Порт-Ярослав, точнее его остатки. Когда-то он был самым крупным городом планеты. Процветающая жемчужина и столица, даже после последней войны на земле, не стало хуже. Планета стала субсекторальным центром, а город, как следствие, сердцем секторальной жизни. Потом случился великий пожар, выгорело до девяти десятых всей площади города. Полгода спустя начался великий ливень. До сих пор гадают – был ли это каприз природы, или последствие форсированной индустриализации. Так или иначе, дожди затопили город, что был в низине. Вода размыла землю, особо ненадёжные здания с хилым фундаментом, перекосило. Палаточные дома, где ютились жители выгоревших кварталов, и вовсе ушли под землю. Три стихии поочередно потрепали город. Огонь, вода, земля, пришел черед воздуха. Он не заставил себя ждать. Британцы пришли. Монструозные дредноуты типа «супрессор», орбитальными оксибелами не оставили даже руин. С тех город молчит, по крайней мере в правительственной документации, неприлично даже косвенно утверждать, что где-то в радиусе десяти километров от города есть что-то живое. На деле же, город был живее всех живых. Где-то в глубоких подвалах, города, незатронутых осадой, продолжали таиться футуротехи – технологии, находившиеся на более высоком уровне прогресса, чем было положено планете. Такие были в правительственных учреждениях, в том числе и в космопорте. Именно они и помогли смекалистым нелегалам с горем пополам восстановить бридж-маяк и посадочную полосу. А потом, и первые дельцы-нелегалы, за круглую сумму толкнули местным все, что было нужно. Правительство не просто не видела того, что происходит тут, оно выстроило целую идеологию вокруг того, что тут в принципе может что-то быть. А потому, извечное дело контрабанды росло не по дням, а по часам. Собранные из подручных материалов бытовки, цеха, склады и черт знает, что еще, стояли со всех сторон, змеей опутывая дороги и тропинки. Эти причудливые достижения человеческой смекалки и импровизации стаяли вокруг абсолютно хаотично, наползая друг на друга, опираясь на всяческие балки, и косясь подо всеми возможными углами. Дима часто видел трущобы, но все это не шло ни в какое сравнение с этим бредовым сном архитектора. И везде кипела жизнь. От дома к дому бегали мальчишки, те, что выполняли для торгашей и бандитов работу из серии «принеси-подай». Люди в балахонах, не то наркоманы, не то мусорщики, неспешно плелись вдоль улиц или через дорогу. А сами дороги заполонил целый табун конных повозок. Среди них были и паровые, и бензиновые машины, да столько, сколько Дима не видел за всю свою жизнь. Но самое главное было не здесь, на тяжкой и бесцветной, бесплодной и несчастной, как старая вдова почве. Нет, чтобы увидеть чудо, нужно устремить взгляд к небесам. Сотни кораблей бесчисленными роями, словно насекомые вились в воздухе. Они были так высоко, что действительно казались мошками. Но когда такой стальной гигант пролетал низко, едва не касаясь высоких крыш. Потоками воздуха, и ударной волной они срывали шифер и прочие импровизированные крыши с маленьких халуп. А зеваки, неизбежно из раза в раз поднимали свой взгляд вверх, когда очередная серебристая ласточка ил пестрая синица проносилась над землей. Даже те, кто были здесь не один десяток раз, порой вздрагивали от воя их двигателей И вид кораблей, был в равной степени устрашающим и загадочным. Какие-то, походили на птиц, со своими широко раскинутыми стальными крыльями. Иные были больше похожи на морские корабли, разве что, без огромных парусов. А некоторые, и вовсе выглядели так, будто это и не корабли вовсе. Одни плоские и круглые, другие напоминали каплю воды. А совсем уж редкие, выглядели так, будто сошли со страниц учебника геометрии, они напоминали идеальные кубы или сферы. Пока эти корабли парили в вольном небе, простые люди продолжали свое мелкое копошение внизу. Чем-то все это хаотичное собрание напоминало рынок. Только товары не выставлялись на прилавки. Лишь мутного вида люди, одетые экстравагантно и неприметно в равной степени, с незаинтересованным видом стояли, опираясь на хлипенькие стены. К кому-то подходил другой человек, они перешептывались, зачастую на незнакомом Диме языке, после чего, учтиво и вежливо, чуть ли не под руку, заинтересованного человека провожали внутрь дома. Дима смотрел во все стороны, жадно выхватывая детали этого удивительного, доселе невиданного мира. А Костя, куда лучше понимая все потаенные нарывы этого места, старался не ловить лишние взгляды, и сосредоточился на поиске нужного проводника. Заметив опрометчивое поведение товарища, он не громко, но довольно строго шепнул: - Не зыркай тут на что попало, это место непростое. Здесь за красивые глаза могут дать только по роже. Дима послушно уткнул взгляд в пол, следуя за товарищем, и теперь уже куда больше опасаясь местного контингента. Изредка он поднимал взгляд, и на считанные секунды задерживал его на чем-нибудь. Спустя полторы сотни шагов, стало понятно, какие это место таит вещи, и какие уродливые гнойники и язвы скрываются в общей массовке. От одного места к другому, неприкаянные и брошенные всеми, бродили живые трупы. Измученные, исхудавшие, покрытые пятнами похожими на гниль, с одеревеневшими конечностями, словно в лимбо между жизнью и смертью бродили наркоманы. Они стреляли у прохожих деньги, некоторые отталкивали убогих, некоторые и вовсе колотили, и издевались над беспомощными. Иные, с жалостью давали этим существам несколько пенни – карманную мелочь. Так эти прокаженные настреливали 30-40 фунтов, на очередной чек дури. Где-то за углом, заказывали чье-то убийство. А пара вышибал, прямо посреди улицы колотили страшным боем провинившегося в чем-то поставщика. Лежа в луже собственной мочи и крови, он умолял о пощаде, точнее пытался что-то бормотать. Его легкие были хорошо отбиты тяжелыми берцами, и любая речь превращалось в сдавленное, скрежещущее мычание. Только теперь Дима наконец понял. В каком опасном месте он сейчас находится былое очарование исчезло. Остался лишь страх. Он отгонял его воспоминаниями об отце. Как бы не было здесь опасно, сколь бы велика не была вероятность оказаться на месте этого битого парня, все это нужно было пройти. И Дима шел. Сжав зубы и навострив уши, и чуть подрагивая где-то в душе, но он шел.