Jackals

Чимин опасался, что истязания безумного парня будут более жестоки, но, судя по всему, его ограничили в выборе пыточного орудия. Однако тело всё равно ужасно ныло: обожжённая часть живота горела огнём, спину жгло от ударов плетью с острым наконечником, натёртые верёвкой руки ужасно ныли и кровоточили. Ему остригли волосы — некогда почти отросшие до плеч локоны явно укоротили. Глаз заплыл, а из носа сочилась кровь. Чимину становилось страшно: окружение стен давило. Каждый раз, закрывая глаза в перерывах между экзекуцией, он представлял, что находится в другом месте. На пол капала его кровь. Дверь в камеру открылась. Сначала Чимин подумал, что отвратительный его взору омега снова вернулся, но сейчас он услышал другие шаги — тяжёлые и уверенные, отчего сознание парализовало липким страхом. — Какое прекрасное зрелище, — восхитился мужчина. Чимин открыл глаза, оглядывая мужчину, стоящего перед ним. В глазах мигом вспыхнул ужас: хватило минуты, чтобы понять, с кем он заперт в одной комнате. — Гляжу, мой птенчик хорошо постарался. Сан подошёл ближе, рукой задирая порванную местами футболку и открывая вид на ожоги, оставленные так называемым птенчиком. Чимин что есть мочи встрепенулся. Сан ухмыльнулся, отпустил край футболки и бросил взгляд на пол, заметив валяющиеся на полу волосы. — Видать, тебе повезло: ты отделался лёгкой детской забавой. Голос Сана был спокоен, но Чимин знал, что с ним лишь играют. Рука потянулась к лицу: Чимин хотел отвернуться, но Сан схватил его за щёки, крепко удерживая. — Да, — с наслаждением выдохнул Сан, — омеги вашего отряда действительно красивы. Интересно, если так выглядят подчинённые, то каков же ваш лидер? — Мерзкая усмешка тронула губы Сана. «Сан к Тэхёну и пальцем не притронется», — думал Чимин. Но нельзя показать, что лишь упоминание Тэхёна напугало Чимина хуже любой пытки. К Тэхёну Сан не подойдёт: он лишь играет с ним, старается выведать его слабые места. Чимин пытался думать о другом, как его учили, — не показывать свои слабости, не дать противнику повода. Сан отпустил Чимина и сделал шаг к столу с различными орудиями для пыток. Чимин следил за каждым движением альфы: как тот осматривал предметы на столе, выбирал, проверял, хорошо ли заточены ножи. — Так придирчиво выбираешь… Что помешало так же тщательно омегу найти? Чимин хотел потянуть время, чтобы придумать что‑нибудь для своего спасения: он не желал стать жертвой Сана. — О, ты про птенчика? Чимина затошнило от этого прозвища, и он обрадовался, что не ел перед битвой. — Видишь ли, доминантным альфам тяжело найти себе подходящую пару. Омеги — слабые существа и не способны выдержать нашу ауру, — Чимин старался не слушать: он глазами бегал по комнате в надежде найти малейшую зацепку, чтобы выбраться. — Тогда я был молод и думал, что мой омега будет под стать мне: сильный, безупречный, идеальный во всём. — И очень скромным, наверное, — не выдержал Чимин. «Давай рассказывай, — думал он про себя, — пока ты рассказываешь свою биографию, у меня есть шанс». Сан рассмеялся. — Верно. Только представь себе моё разочарование, когда мне в мужья подкинули слабое отребье, скулящее от малейшего пореза. — Какой ужас, — с сарказмом передразнил Чимин. Он удивлялся, что после всех пыток умудряется дерзить. — И я решил, что если природа так распорядилась, то я сотворю себе омегу сам. Я не так жесток, как могу казаться, и начал с малого: сначала сломал ему пальцы, — Снайпера передёрнуло, он с трудом сдержал лицо, — но он лишь выл и просил прекратить. Когда он попытался сбежать, я вывихнул ему ногу — лишь для того, чтобы он слушался. Но сколько бы я ни бился, омега оставался слаб. — Тогда ты решил разукрасить ему лицо? Тебе ведь с этим жить — не противно? — Чимина мало волновала ужасная судьба омеги: сейчас его заботила лишь собственная жизнь, а он должен выжить. — О, так ты думаешь, это сделал я? Сан взял нож со стола и подошёл к Чимину. Резким движением руки он перерезал верёвку, и Чимин плашмя рухнул вниз. Снайпер зашипел от боли, обдавшей всё тело при падении. — Мой глупый, жалкий омега сам изуродовал себя. А знаешь как? — Сан присел на корточки рядом с лежащим Чимином, наклонился к его уху и прошептал: — Он сошёл с ума. — Мужчина громко рассмеялся; от этого смеха по спине Чимина пробежала волна мурашек. — Я даже покажу тебе как. Сан поднялся на ноги, свысока глядя на свою жертву и расплывшись в гадкой улыбке. Сначала Чимин почувствовал сильный доминантный феромон альфы — он начал задыхаться. После чего всё его тело запылало от боли. Чимин мог по ощущениям понять, как ломались кости, как давали о себе знать синяки от падения, разбитые коленки, как чувствовался порез, пулевое ранение, сильный удар. В эту самую секунду его тело ощущало всё и сразу. Боль — одна сплошная, невыносимая боль: кости словно ломались одна за другой, по маленьким кусочкам. Он кричал во всё горло, дёргался на полу. Чимин никогда не сможет описать эту боль, не сможет забыть её. — Где ваши друзья, шавки? — спросил Сан, упиваясь криками. — Расскажешь — и я остановлюсь. Тебе надо лишь быть хорошей омегой и сказать — тогда я прекращу. Но Чимин ему не ответил: он продолжил кричать от мучительной, нестерпимой боли. Сан усиливал свой феромон снова и снова. Голос омеги охрип, горло драло. Сан спрашивал о месте нахождения «шавок», не собираясь останавливаться, а Чимин просто ждал конца.                                    ******* Внутри обстановка нагнетала альф ещё больше. За последний час им удалось обойти лишь первый и второй этажи здания. Всё выглядело довольно обычно, если не знать, где они находились. Большая часть террористов всё же отправилась на бой с военными и шакалами, но Чонгук и Намджун насчитали около двадцати внизу — и неизвестно, сколько было на других этажах. — Ты нашёл? — с надеждой спросил Намджун, когда Чонгук спустился вниз. — Нет. Но доступ на третий этаж закрыт: как оказалось, туда пускают далеко не всех. Полностью осмотрев второй этаж и не найдя там ничего интересного, кроме оружейных, Чонгук собирался пройти на третий этаж, но вход охранялся — и пропускали туда солдат только по пропускам. Разглядеть их Чонгуку не удалось, соваться он туда не стал. — Подвальное помещение тоже под охраной. — Я покажусь тебе полным кретином, но, может, нам просто спросить? — предложил Чонгук и сам же хотел заржать от своего предложения — а вдруг сработает? — И что ты скажешь? «Извините, нам с моим другом стало любопытно, куда делись взятые в плен шакалы?» Ты же не дорогу в туалет спрашиваешь. — Ну, если настаиваешь, можем и так. Намджун закатил глаза. Он был уверен: не будь на лице полковника балаклавы, он увидел бы удивлённое выражение лица. Намджун всё равно рад тому, что не отправился сюда один: с Чонгуком на душе на пару минут становилось легче. Чонгук старался шутить весь путь, отвлекая себя от своей мерзкой выходки и от страха не успеть спасти Нуалу и Чимина. — Нужно придумать, как нам попасть в подвальное помещение. Вряд ли их будут держать наверху. — Зачем тогда такая охрана? — Думаю, это их система, — Намджун оглядел здание ещё раз. — Обычные солдаты низкого ранга не допускаются до определённых помещений. Здесь всё строго по пропускам. — Защита от шакалов. — Верно. Идём, попробуем найти другой вход.                                   ******** Чимин не мог пошевелиться — он боялся, что если попробует, то его тело мигом распадётся на осколки, перед этим одарив его очередным ударом, разрывающим плоть и кости. Собственное тело пугало: оно могло вновь заставить его драть горло, истошно умоляя о помощи, пока голос не сорвётся в хрип. Из глаз, безразлично взирающих на противоположную стену, нескончаемым потоком текли слёзы. Он дрожал всем телом, вздрагивал от каждого шороха и всхлипывал, глотая солёную влагу и кровь, скопившуюся во рту. Без возможности на спасение, без шанса на сопротивление. Чимин смутно помнил, как на краткий миг потерял сознание — но Сан тут же привёл его в чувства резким ударом или едким раствором под нос. А может, Чимину это лишь показалось? Если говорить начистоту, он уже ничего не помнил: время потеряло смысл, казалось, что его пытают не часы — а целый месяц. Сан заходил к Чимину каждые двадцать минут. За эти короткие минуты передышки Чимин отчаянно пытался отрешиться от реальности: представлял, что вывихнутая, а теперь, кажется, ещё и сломанная под неестественным углом рука — вовсе не его. Что треснувшие от пинков в грудь рёбра тоже принадлежат кому‑то другому. Что густой, удушающий запах крови, пропитавший всё вокруг, — не его крови. Но боль безжалостно возвращала его обратно: острая, пульсирующая, пронизывающая каждую клетку тела. Чимин был чертовски измучен, но от него зависели жизни всех — и эта мысль, как тоненькая ниточка, удерживала его от полного отчаяния. — Давай ещё раз, — голос Сана прозвучал неожиданно близко. — Я вижу, ты устал, даже кровь из носа пошла. Но постарайся рассказать, где шавки? Сан задал свой вопрос в очередной раз. Он и сам уже устал от этой игры, но снова не получил ответа. В лагере их учили, что обычно спрашивают о количестве армии, стратегии, месте нахождения всех баз, о том, кто поставляет оружие, кто скрывается под масками и является лидером. Но Сану это было неинтересно — его волновали только «шавки». Чимин не знал, где они, но даже этого не сказал. Мужчина понятливо кивнул самому себе и опустился на пол прямо перед лицом омеги. Его взгляд, холодный и расчётливый, впился в измученное лицо Чимина. — Тэён мне рассказывал, что тебя изнасиловали, — медленно произнёс Сан, растягивая слова, словно смакуя их. — Каким ты был подавленным… Злые, жестокие военные — наверное, для омеги это очень тяжело, особенно для такого гордого и упрямого. — Он погладил Чимина рукой по волосам, несильно оттягивая пряди, отчего парень непроизвольно вздрогнул, сжимая кулаки в бессильной ярости. — Может, мне стоит сделать с тобой то же самое? Тогда ты будешь более расположен к беседе? Находящийся в прострации Чимин не сразу понял, что именно собрался делать Сан. В голове начало проясняться лишь тогда, когда мужчина навис над ним, тяжёлым телом прижимая к полу, и начал расстёгивать штаны. — Нет! — вырвалось из груди Чимина с хриплым, надрывным криком. Он собрал все остатки сил, чтобы вырваться: дёргал ногами, пытался оттолкнуть Сана руками, но силы быстро покинули его, стоило мужчине вновь выпустить подавляющий феромон. Снайпер не мог сопротивляться — тело отказывалось подчиняться, мышцы ослабли, а воля, казавшаяся несокрушимой, дала трещину. Чимин кричал — ещё пару секунд назад он думал, что уже не сможет кричать, что голос окончательно сорвался. Но он кричал, кричал что было сил, и именно в этот момент, впервые за все часы мучений, начал умолять: — Прекрати… Пожалуйста, прекрати… — слова вырывались прерывисто, сквозь слёзы и всхлипы. — Я не оправилюсь вновь… Не смогу… За закрытой дверью не было Гила и Тэёна, которые ворвутся и спасут его. Только глухая тишина и безразличные к чужим страданиям террористы за стеной. От этой мысли внутри что‑то надломилось — Чимин почувствовал, как последние крупицы надежды рассыпаются в прах, оставляя после себя лишь пустоту и невыносимую боль.                                  ******** Тэён наблюдал за пытками Чимина по камерам, с трудом пригвождая себя к месту. Нельзя. Ему нельзя ворваться туда и помочь. Тэён смотрел, как Чимин кричит, корчась от боли на этом холодном полу. Если бы Тэён только знал, что Сан появится здесь, он бы ни за что не взял в плен Чимина. Никогда и никого из них мужчина не планировал подвергать таким пыткам. Тэён знал, как именно Сан любит измываться над жертвами: благодаря своей доминантной сущности Сан научился давить своим феромоном настолько сильно, что тот причинял невыносимую боль. Со временем разум человека ломался под нескончаемым потоком этого давления. Именно это Сан сделал со своим омегой — имени его Тэён не знал и сомневался, что сам Сан его помнил. Но он знал, что после нескончаемых пыток омега сошёл с ума: пытался сжечь себя живьём, сам изуродовал своё лицо, чтобы Сан к нему не приближался. Тэён искренне мог посочувствовать этому парню — представить, через какой ад тому пришлось пройти. — Роджер, скажи Сану, чтобы поднялся ко мне, — твёрдо произнёс Тэён. — Омега нужен нам живым и со здоровой психикой. Мужчина в форме за спиной Тэёна коротко кивнул и бесшумно закрыл за собой дверь. Тэён больше не мог смотреть на страдания Чимина — он резко отключил камеру, словно отрезая себя от этой картины. Тэён пустил Юнги и Сана по следу «шавок». Он хотел, чтобы Юнги увидел опасность в людях Киёна. Воспользовавшись их пропажей, Тэён убедил Юнги в том, что шавки— серьёзные противники и что‑то замышляют. Омега повёлся не сразу, но Тэёну доверял как своей правой руке. Выслушав его опасения в третий раз, Юнги решил, что им нужно выяснить местонахождение шавок и их планы. Сана долго убеждать не потребовалось: альфа давно скалил зубы»на шавок. Главная причина, по которой Тэён это сделал, — желание помочь. Бывшему шакалу никогда не искупить вины: его не примут и не простят. Но пусть Тэён хотя бы постарается помочь им в победе над террористами. С самого начала альфа хотел взять в плен Чимина: тот был единственным, кто бы его послушал, кто поверил бы словам предателя. Вторым вариантом являлась Мини Мэй, но Тэён никогда в жизни не подверг бы её или Соён опасности. Он знал, что Чимина обязательно спасут. Правда, Тэён не ожидал, что на помощь ему явятся двое настырных военных. Он узнал Намджуна и Чонгука, стоило им объявиться: видимо, его совсем за идиота считали, раз думали, что он не узнает старых врагов. Но чего он ещё меньше ждал, так это появления Сана здесь. Альфа должен был находиться на своём месте и ждать приказа Юнги. Но какой‑то чёрт потянул его сюда. Теперь Тэён должен приложить огромные усилия, чтобы отвлечь Сана и дать Чимину и остальным уйти живыми отсюда. Он не допустит ещё одной смерти.                                    ******** По приказу Тэёна Роджер спустился в подвальное помещение, где держали пленников. Подвал под зданием представлял собой лабиринт длинных коридоров с огромными протекающими трубами. Воздух здесь был пропитан отвратительным запахом сырости и гнили, под ногами местами хлюпали лужи, а из тёмных углов доносился мерзкий писк крыс. Обследовав это место сначала бегло, а затем более досконально, Роджер запомнил каждый поворот и куда он ведёт. Здесь мужчина насчитал около четырёх закрытых помещений, запасной выход — через него можно было отойти на достаточное расстояние от основного здания, — а также множество хлама, вроде старой бейсбольной биты. Однако, не зная этого места, здесь легко заблудиться. Конечно, это не лабиринт Минотавра, но однажды, свернув в неправильном направлении, Роджер упёрся в тупик и потратил добрый час своей жизни на то, чтобы найти верный путь. Удивительно, как Сан легко здесь ориентировался, несмотря на то, что находился на базе Тэёна впервые. Роджер же приехал две недели назад — ему хватило времени полностью обойти базу, чтобы лучше ориентироваться. Дойдя до нужного помещения, Роджер поздоровался с двумя мужчинами на входе и открыл дверь. В первую очередь он бросил взгляд на омегу — и сердце невольно сжалось. Чимин лежал неподвижно, казалось, он и не дышал вовсе. Его бледное лицо было залито кровью: из разбитой губы сочилась кровь, смешиваясь с кровью из носа. Взгляд опустел, словно душа уже покинула тело. Перед ним лежала одна из кукол его младших — омега трясся и всхлипывал; только эти признаки давали понять, что он ещё жив. Сан сидел сверху на парне. Когда Роджер вошёл, он кинул на него недовольный взгляд, но ничего не сказал. Роджер чувствовал, насколько сильный феромон испускал Сан, но за годы службы рядом с ним он привык — повидал достаточно, чтобы уже не обращать внимания. Но сейчас, глядя на Чимина под Саном, ему стало искренне жаль парня. Сан умел ломать людей — методично, безжалостно, до полного уничтожения воли. — Тэён просит, чтобы ты поднялся, — произнёс Роджер. Сан встал с Чимина и поднялся на ноги. Роджер не помнил, чтобы Сан препирался с Юнги или Тэёном: альфа всегда слушал, выполнял приказы. Если нужно было подняться или приехать, он молча садился в машину и ехал туда, куда его просили. Поначалу Роджер думал, что альфу это безумно злит и выводит из себя, но всё оказалось проще: Сана просто не тяготило выполнить то, о чём его просили. Для ублюдка, испытывающего извращённое удовольствие от человеческих мучений, с ним можно было вполне сносно работать. — Можешь развлечься, — бросил Сан перед тем, как скрыться за дверью. Чимин всё так же лежал на полу, не шевелясь. Роджер тяжело вздохнул и приблизился к омеге. Ему повезло: Тэён прислал его вовремя — на парне всё ещё было нижнее бельё, значит, Сан не успел ничего сделать. Роджер сел возле ног омеги, взял штаны за края и аккуратно постарался подтянуть их вверх, чтобы одеть парня. — П… пожалуйста… — с трудом разобрал Роджер просьбу омеги. Голос Чимина был полностью охрип от криков. — Я ничего не сделаю, лишь помогу тебе одеться. Хорошо? — тихо произнёс Роджер, стараясь вложить в голос как можно больше тепла. Мужчина постарался аккуратно и как можно скорее натянуть на парня штаны. Роджер никогда не был насильником. Омегам за секс он предпочитал платить и делал только то, что считал допустимым за эту плату. Исключением стала Йеджи — он никогда не платил ей, а приходил не за сексом, а за возможностью посидеть рядом. Так мало нужно… Роджер ждал ровно двадцать минут. Всё это время омега вздрагивал от каждого шороха. Роджер старался не приближаться слишком близко и держаться на почтительном расстоянии — от него тоже пахло альфой в гоне, что могло навредить Чимину, особенно его психике после всего пережитого. На двадцать первую минуту мужчина понял: пора. Если он хочет вытащить омегу, нужно действовать. По их с Тэёном расчётам, Сан уже должен быть сильно занят, а значит, сюда он не вернётся — у них есть время. Роджер опустился на корточки возле Чимина. Парень непроизвольно вздрогнул и постарался отползти дальше. Роджер знал: он должен быть решительным и действовать быстро, но при этом осторожно, чтобы не навредить и не спугнуть. Конечно, если омега начнёт сопротивляться, ему не помешает ничего вытащить Чимина отсюда силой — но такой исход Роджеру не нравился. Он хотел добиться доверия, а не страха. — Слушай меня, я помогу тебе выбраться отсюда, но ты должен мне довериться, — твёрдо произнёс Роджер. Чимин посмотрел на мужчину перед ним — впервые за двадцать три минуты Роджера удостоили взглядом. В глазах читались опаска и недоверие, но в них ещё теплилась искорка надежды. Снайпер не верил словам мужчины, но какой у него выбор? Если он останется здесь, Сан убьёт его. Лучше пусть его застрелят террористы, чем он примет смерть от руки Сана. Он не желал дарить ублюдку столь сладкое удовольствие. Чимин протянул связанные запястья альфе, позволив помочь себе подняться. Ноги омеги тут же задрожали, и он рухнул вниз. — Не могу! Я не могу! — прошептал Чимин, его голос дрожал от ужаса. Ему было страшно: а что, если за дверью ждал Сан? Может, это часть пыток — дать надежду, а потом снова сломать? — Чимин, ты должен встать, давай же, — Роджер попытался вновь поднять омегу, но тот лишь сильнее заплакал, словно прикосновения альфы причиняли ему боль. Роджер понимал: перед ним сейчас не солдат, а напуганный, сломленный парень, которому нужна помощь. — Чимин, — Роджер опустился на колени. Омега вздрогнул и отполз ближе к стене, зажимаясь в комок. Мужчина остановился перед ним, поднимая руки вверх — показывая, что не намерен причинять вред. — Тебе страшно, я знаю, но я хочу помочь. Он мог не тратить на это время: поднять омегу за шкирку и выгнать из камеры. Но Роджер не хотел причинить ещё больший вред. — Военные, — наконец произнёс Роджер. Он знал, что сюда можно попасть не только благодаря пропуску — возможно, военные тоже смогут. — Вы ведь с военными друзья? Взгляд Чимина был устремлён мимо альфы — на дверь, в страхе, что сюда вновь войдёт Сан. — Чимин, я отведу тебя к военным — к тем, кого ты хорошо знаешь, кто защитит тебя. Давай же, Чимин, — взмолился Роджер. Им нужно выбираться отсюда. Чимин посмотрел на Роджера. Он всё ещё жался к стене, как к единственной защите, но когда Роджер подошёл ближе и снова предпринял попытку поднять его на ноги, возражений больше не последовало. Чимин стоял с трудом, поэтому Роджеру пришлось схватить его за предплечье, немного грубо сжав. — Молодец. А теперь слушай меня: как только мы выйдем за дверь и пройдём буквально пару шагов, нам придётся бежать, — Роджер увидел сомнения в глазах парня — тот снова готов был попятиться назад. — Я знаю, для тебя это будет сложно, но ты должен. Я буду рядом и прикрою тебя. Твои друзья уже идут. Мы встретимся с ними. Хорошо? Чимин кивнул. Роджер старался не причинять ему боли, но ему приходилось удерживать Чимина на ногах. За дверью всё так же дежурили двое террористов. Альфа в гоне из людей Сана — не тот, кому они бы воспрепятствовали забрать омегу, поэтому им удалось пройти. Омега держался напряжённо, он дрожал и оглядывался по сторонам, ожидая встретить Сана за каждым углом. Сирена сработала ровно через десять шагов до конца коридора. «Военные в подвальном помещении», — пронеслось в голове Роджера. Он дёрнул омегу на себя, удерживая за предплечье, и побежал вперёд. Чимин с трудом передвигал ногами, но старался не доставлять альфе проблем и бежал рядом. Завернув за угол, Роджер достал оружие, завёл Чимина себе за спину, прицелился и спустил курок — дважды, выстрелив в выходящих навстречу террористов. Стоять на месте нельзя. Он вновь схватил Чимина, ускоряясь. Развязать омеге руки времени не было, поэтому он продолжал тянуть парня, несмотря на испытываемый им дискомфорт. Налево, направо, направо, вперёд — это было похоже на чёртов лабиринт, но он должен забрать ещё одну омегу, прежде чем вывести отсюда Чимина: он обещал Тэёну забрать их обоих. Снова поворот. Чимин безвольной куклой плёлся за альфой, он не надеялся на возможность сбежать отсюда. К ним навстречу выбежало двое мужчин — Роджер снова задвинул Чимина за спину, приготовившись стрелять. — Стой! — прохрипел Чимин. — Чонгук! В глазах омеги на долю секунды вернулся блеск, когда он увидел Чонгука, забившего на балаклаву. Второй альфа тут же стянул свою с лица. — Намджун… Чимин выдохнул с облегчением, обошёл Роджера и уткнулся в грудь Намджуна, всхлипывая. Намджун прижал к себе Чимина, стараясь сделать это аккуратно: он не знал, каково сейчас омеге, но был так рад снова встретить Чимина живым. Намджун видел, что Чимин изменился. Его глаза стали иными — в них больше не было той живой искры, лишь глубокая, всепоглощающая пустота. Кожа была бледной, почти прозрачной, под глазами залегли тёмные круги, а губы дрожали даже в моменты относительного спокойствия. Чонгук не сводил взгляда с Роджера: он чувствовал альфу в гоне и не понимал, как Чимин оказался с ним и почему тот бездействует. Но выражение лица Чимина говорило само за себя — омега каким‑то образом доверял этому человеку, хотя сам до конца ему не верил. — Нужно забирать Нуалу и убираться отсюда, — сказал Роджер, махнув рукой. — Сюда! Мужчина отправился вперёд. Пока Намджун расправлялся с верёвкой на руках Чимина, Чонгук хотел возмутиться, но Чимин уверовал, что альфа помогает — пускай и сам не до конца ему доверял. Втроём они ринулись за террористом. Намджун поддерживал Чимина и не отпускал от себя, Чонгук прикрывал спины товарищей. Дойдя до нужной двери, Роджер открыл её пропуском. Чонгук и Намджун удивились, почему камеру с Нуалой никто не охраняет, пока не… — Нуала! Господи! — захрипел Чимин. Подбежав к Нуале, он рухнул на пол — сил больше не оставалось. Намджун поспешил за ним. Измученное, бездыханное тело девушки лежало посередине комнаты, голова была повёрнута к входу. Чимин тряс её в надежде разбудить, в надежде, что она просто измучена, что вот‑вот откроет глаза и улыбнётся, как раньше. — Нуала! — голос Чимина сорвался на отчаянный крик. Он тряс девушку за плечи, но тело оставалось неподвижным, холодным. — Нуала, проснись! Ну же, пожалуйста, проснись… Трясущимися руками он поднял её. Чимин держал остывшее тело одной из близняшек в своих руках и горестно плакал. Он думал, что хуже пыток Сана ничего не может быть, но сейчас, сжимая в объятиях тело Нуалы, готов был снова принять на себя все мучения — лишь бы она была жива. Альфы с сожалением смотрели, как омега сжимает тело, с какой болью прижимает её к себе. Он хотел кричать, но надорванный голос не позволял передать всю глубину его страдания. Намджун, сидевший рядом, обернулся к Чонгуку. Полковник смотрел на эту картину взглядом, наполненным печалью. Они не успели. — Нужно забирать её и уходить, — тихо произнёс Намджун. Роджер приблизился ближе и хотел забрать тело Нуалы из рук Чимина, но парень лишь крепче сжал её в объятиях. Террористы убили её — Чимин не позволит, чтобы её тело снова оказалось в их власти хотя бы на мгновение. — Чимин, давай я, — Чонгук осторожно подошёл к нему и протянул руки. С трудом ему удалось осторожно забрать тело Нуалы. Альфа поднял девушку на руки и прижал к себе, словно самое ценное, что у него есть. — Мне жаль, — проговорил Роджер, и в его голосе прозвучала искренняя печаль. Взгляд Чонгука недобро сверкнул. Не будь в его руках Нуалы, он бы с радостью свернул террористу шею за эти слова. Но сейчас важнее было выжить и выбраться отсюда. — Нужно бежать отсюда! Бегом! — крикнул Чонгук. Роджер скомандовал и повёл их всех к выходу. Он старался не запутаться в поворотах. На пути перед ними встали террористы — Роджеру приходилось отбиваться одному, но он не сильно расстраивался: военные защищали омег, так что он и сам мог справиться без их помощи. Добежав до запасного выхода, Роджер попытался открыть его пропуском, но из‑за сработавшей тревоги случился сбой — дверь не поддавалась. — Живее, чёрт возьми! — ругался Намджун. — Не работает! — огрызнулся Роджер. Чимин готов был снова расплакаться. Он понимал, что всё напрасно: Сан вернётся за ним и закончит начатое. Отчаяние накрыло его с головой, но Чонгук резко схватил его за плечо: — Держись, Чимин! Мы выберемся. Слышишь? Мы выберемся! — Нужно сломать дверь, — сказал Чонгук. Роджер и Намджун накинулись на дверь, пытаясь выбить её. Спустя несколько попыток им удалось это сделать. На ступеньках, ведущих наверх, Намджун подхватил удивлённого Чимина на руки. Террористы уже были за их спинами и готовились стрелять. Выбравшись из подвала, Роджер погнал всех к джипу, припаркованному здесь специально для побега. Он занял место водителя. Намджун буквально втолкнул Чимина в машину, следом залез Чонгук. Намджун сел на пассажирское место, громко хлопнув дверью. Стоило ему сесть, в лобовое стекло тут же попала пуля, едва не пробив его. Чимин вздрогнул — это не скрылось от взгляда Чонгука. — Гони, ну! — кричал Намджун. Роджер завёл мотор. Ударив по газам, он сбил нескольких террористов на своём пути. Пули летели в них со всех сторон. Краем глаза Роджер заметил Сана. Во взгляде мужчины горел страшный огонь — его предали, и это предательство Роджеру не пройдёт даром. Но ему уже было плевать. Впервые за всю жизнь он сделал верный выбор — благодаря Йеджи, благодаря Тэёну и своим родным. Роджер выжимал из машины всё возможное, не сбавляя скорость ни на миг. Намджун и Чонгук подсказывали дорогу — по какой лучше проехать. Стоило поблагодарить Сигмунта, который чётко указал им наиболее безопасные маршруты до их базы. Мужчинам пришлось ехать по кругу, чтобы не упереться в армию террористов, начавшую наступление несколько часов назад. Чимин всё это время сжимал в своих руках руку Нуалы, не желая отпускать. Он больше не всхлипывал — просто смотрел на их сплетённые вместе руки опустошённым взглядом. Он никогда не представлял, не задумывался о том, что кто‑то из его близких может погибнуть. Но сейчас он хотел, чтобы на месте Нуалы был он сам. Всё бы отдал, лишь бы девушка вновь очнулась, открыла глаза. Он хотел сразиться рядом с ней ещё не один раз, наблюдать за напуганным Сигмунтом, которого близняшки в очередной раз напугали. Но этого больше никогда не произойдёт. Всё, что у него осталось, — воспоминания, которые разрывали сердце на части. Слеза скатилась по щеке Чимина, упала на руку Нуалы. Он закрыл глаза, пытаясь удержать остальные слёзы, но они всё равно текли — горячие, горькие, полные боли утраты. — Мы отомстим, Чимин, — тихо произнёс Чонгук, обернувшись к нему. — За Нуалу. За всё. Чимин лишь кивнул. В его глазах, наконец, появилась искра — не радости, но решимости. Он сжал руку Намджуна, который сидел рядом, и прошептал: — Да. Мы отомстим. Машина вырвалась на открытую дорогу, оставляя позади проклятую базу, боль и смерть.                                    ******* Битва проходила в самом разгаре. Кэрри и Тэхён вместе со своими людьми сумели пробраться в самое сердце вражеской армии. В этот раз террористы обходились без бомб — это значительно облегчало передвижение. Хосок с австралийцами и Соён всеми силами пробивались к ним на подмогу. Сегодня удача была на их стороне. Возможно, небольшой отдых положительно повлиял на силы бойцов, а может, рассказ Сокджина о возможной победе внушил давно позабытую веру. Тэхён заметил, что Кэрри повредила руку: последние несколько минут она сражалась одним мечом. Но это ничуть не убавило её боевой ярости — словно открылось второе дыхание. Она билась за спасение сестры, за всех них. Тэхён не прибегал к изощрённым стратегиям: по сравнению с прошлыми днями сражение оказалось одним из самых лёгких. Противники быстро отступали, но разгневанные снайперы не давали им уйти. Всего пара часов — и армия террористов обратилась в бегство. Шакалы и военные радовались победе. Потери оказались минимальными — это вселяло надежду. Сигмунт выдохнул с облегчением, заметив подъезжающую машину. Не нужно было быть гением, чтобы понять: военные вернулись, Нуала и Чимин — тоже. Бросив все дела, Сигмунт мигом выбежал из здания. Все взгляды устремились к остановившемуся джипу. Первым вышел Намджун. Он открыл дверь с другой стороны и помог выбраться Чимину. Тэхён кинулся к машине, остальные последовали за ним. Но когда дверь с противоположной стороны открылась и из неё вышел Чонгук с телом Нуалы на руках, все замерли. В глазах Чонгука застыло глубокое сожаление. Тэхён и остальные боялись пошевелиться. Лидер перевёл взгляд на Кэрри и резко приказал: — Уведите её, уведите! — скомандовал он Гилу и Соён. — Им нужно сейчас же убрать отсюда Кэрри, пока она не увидела. Соён и Гил схватили девушку за руки, буквально вытаскивая её из толпы. Кэрри дёргалась, не понимая, в чём дело. — Я хочу увидеть сестру! Отпустите! — кричала она, пытаясь вырваться. Из‑за её отчаянной борьбы Соён пришлось довольно сильно её ударить. Тэхён не мог пошевелиться. Он смотрел на Нуалу и отказывался верить. Перед глазами всё поплыло, в груди образовалась огромная пустота, словно из него разом выкачали весь воздух. — Тэхён, им нужно в лазарет, — тихо произнёс Сигмунт. Его голос дрогнул, в горле застыл ком. Но Тэхён не шевелился. Он слышал лишь отдаляющиеся крики Кэрри, видел мёртвую Нуалу, израненного Чимина — и не мог выдавить ни слова. Чонгук хотел подойти к Тэхёну, но не решился. Ему хватило лишь на то, чтобы прошептать одними губами: «Прости». В этот момент люди Хосока схватили вылезающего из машины Роджера. Альфу резко ударили под дых — он согнулся, хватая ртом воздух. Его схватили за руки и потащили ко входу в здание. — Допросите его, — коротко бросил Намджун. Чонгук понёс Нуалу в здание. За ним шли Чимин с Намджуном. — Иди, — Хосок подошёл к Тэхёну и слегка сжал его плечо. — Ты нужен своим людям. Но Тэхён его не слышал. Перед глазами стояла мёртвая Нуала. Он нужен Кэрри, нужен Чимину, нужен своему отряду — но из него словно весь воздух выбили, сердце вырвали. — Тэхён! — рыкнул Хосок и слегка встряхнул его. Тэхён очнулся и пошёл следом за своими людьми. Он шёл и чувствовал, как не хватает воздуха, задыхался. «Нуала… Как я допустил её смерть? Как я объясню Кэрри, что случилось с её сестрой?!» — мысли метались в голове, разрывая душу на части. С огромным трудом Тэхён дошёл до лазарета. Чимину уже оказывали помощь, но омеге было всё равно. Его взгляд был устремлён на противоположную койку, где лежала Нуала. Соён сидела рядом и громко, надрывно рыдала. Гил и Сигмунт стояли неподалёку, с трудом сдерживая эмоции. Тэхён хотел их всех утешить, но не знал, как облегчить боль, когда у самого сердце кровью обливается. Намджун и Чонгук с сочувствием смотрели на шакалов. Мужчины чувствовали вину за то, что не успели спасти всех. Намджун обратил внимание на Чимина: омега сидел совершенно неподвижно, пока Джинна обрабатывал его раны. В лазарет ворвался тот, кого Намджун и Чонгук не ожидали здесь увидеть, — Сокджин. Альфа был встревожен. Он сразу заметил третий отряд у тела Нуалы, а затем перевёл взгляд на Намджуна и Чонгука. Намджун хотел спросить, что происходит, но уважение к Нуале как воину не позволило ему выяснять отношения с братом подле её тела. Сокджин прошёл мимо брата и обратился к Чимину: — Чимин, что случилось? Но Чимин не отвечал. Его голос охрип от криков, а главное — он не мог заставить себя говорить. — Где Кэрри? Вы сказали ей? — настаивал Сокджин. Никто не ответил. Все посмотрели на Тэхёна. — Нужно её похоронить, — сказал Гил. — Она заслужила быть упокоенной. Все молча согласились. Соён сжала руку Нуалы и прошептала ей на ухо: — Мы убьём их всех за тебя. Мы принесём тебе их сердца, нанизанные на штыки. Гил и Сигмунт перенесли тело Нуалы к тем, кого собирались похоронить. Они больше не избавлялись от тел варварскими способами — теперь старались закопать павших, чтобы упокоить их души. Тэхён и Соён ждали парней возле комнаты, где Гил с Соён заперли Кэрри. Чимин остался в лазарете: у него были сломаны рёбра, требовалась помощь. Никто не решался открыть дверь. Несколько минут они просто стояли в полной тишине. — Она ждёт Нуалу, — сказал Сокджин. — Я оказывал ей помощь после последнего поединка. — И что мы ей скажем? Как мы можем зайти туда и сообщить ей это? — всхлипнула Соён. — Но вы должны, — твёрдо произнёс Сокджин. — Я знаю, вы все сейчас ощущаете невероятную боль, но Кэрри — её родная сестра. Сейчас вы должны набраться сил и помочь ей пережить эту потерю. Сокджин ушёл, а третий отряд продолжал стоять у двери. Они считали себя трусами, неспособными пересилить себя. Тэхён положил руку на ручку двери и сжал её. Дрожь прошла по всему телу, но он — их лидер, именно он должен войти первым. Он потянул ручку на себя и вошёл в комнату, плотно закрыв за собой дверь. Кэрри сидела на кровати и смотрела прямо на дверь. Тэхён хотел убежать — ноги отказывались идти дальше. Если он сейчас это сделает, обратного пути уже не будет. — Как Нуала? — спросила Кэрри. — Ей лучше? Её можно увидеть? Она будет ночевать в лазарете или придёт сюда? К горлу Тэхёна подкатил ком, в глазах скопились слёзы, но Кэрри их не замечала — или упорно делала вид. Тэхён подошёл к ней и опустился на колени, положил дрожащие руки на её холодные ладони. — Кэрри, — голос омеги дрожал, — Нуала больше не придёт. — Нет, придёт, — прошептала Кэрри с отчаянной надеждой. Тэхёну стало ещё больнее, словно сердце только что вырвали из груди. Всё это время, пока они стояли за дверью, Кэрри смотрела на неё с надеждой, что войдёт Нуала. Слёзы покатились по лицу Тэхёна. — Кэрри, Нуала больше не придёт, её нет, понимаешь? — как только Тэхён произнёс эти слова, вся боль накатила новой волной. Словно, сказав это вслух, он сам окончательно осознал, что Нуала действительно никогда не вернётся. — Нет? — первые слезинки скатились по щекам Кэрри. Она спросила с такой надеждой, будто ждала услышать другой ответ. Тэхён больше не мог говорить — он лишь помотал головой. Кэрри разрыдалась, сползла с кровати прямо в объятия Тэхёна. Она кричала и плакала, цеплялась за него так сильно, что на теле останутся синяки. Тэхён обнимал её, не в силах ни успокоить её, ни успокоить себя. Дверь открылась — остальные члены отряда тоже вошли. От плача Кэрри им становилось ещё больнее. Они никогда не видели, чтобы близняшки плакали, и теперь мечтали забыть эти слёзы — самые ненавистные на их памяти. На следующее утро они похоронили Нуалу. Отныне первый снег будет напоминать им не о холоде, а о смехе Нуалы, её улыбке, её шутках. — Я люблю тебя.