Jackals

С криком на устах Чимин подскочил на кровати. Тяжёлое дыхание, мокрое и липкое от пота тело трясло крупной дрожью. Он не мог понять, где находится, и чей голос пытается до него достучаться. Судорожно уставившись на дверь, он слышал лишь голос Сана, снова и снова повторяющий свой вопрос: — Чимин! Лишь спустя несколько минут до Чимина дошло: он на базе, рядом — Намджун, он в безопасности. В безопасности. Из глаз снайпера потекли слёзы. Это уже третий раз за последние несколько часов. Он устал и хотел спать, но всякий раз, погружаясь в сон, оказывался в пыточной камере террористов — там, где боль становилась реальностью, а ужас — единственным спутником. Намджун был рядом. С волнением он наблюдал за каждым вздохом и вздрагиванием парня. Альфа не смог уйти, оставив его наедине с кошмарами, хотя сам едва держался на ногах. Почти засыпая на койке у стены, он всё равно подскакивал при первом же крике, бросался к Чимину, пытался разбудить, успокоить, убедить, что всё позади, что ему больше ничего не угрожает. — Снова кошмар? — спросил Намджун. Ответ он знал заранее. Мужчине было страшно даже представить, что именно сделали с омегой: Чимин не рассказывал ничего, спрятавшись в лазарете и отказываясь выходить. Чимин не ответил. Он сел на кровати и сжался, словно пытаясь стать меньше, исчезнуть. За последние часы он не проронил ни единого слова — и дело было не только в сорванных голосовых связках. Он просто устал. Устал от боли, от страха, от чувства вины. — Почему я? — тихо проговорил Чимин, и голос его дрожал. — Почему я выжил? Почему меня успели спасти, а её — нет? Это был главный вопрос, терзавший его душу. Чимин ненавидел жизнь за то, что она отняла у них Нуалу. Ненавидел террористов, Сана, ненавидел самого себя за то, что выжил. Нуала обязана была выжить. Он не заслуживал. Намджун не знал, что ответить. В душе альфа и сам корил себя за то, что они не успели. Но эгоистичная мысль — что он спасёт Чимина при любом раскладе — не давала покоя. — Вы должны были успеть спасти Нуалу, — прошептал Чимин. — Тэхён должен был спасти Нуалу, а не меня. Вы не должны были спасать меня. На Чимина было больно смотреть. Снайпер корил себя за то, что лишил Кэрри сестры, за то, что остался жив вместо неё. Намджун хотел его утешить, но не знал как. Он слишком мало знал Чимина, а после случившегося любой его шаг мог довести парня до истерики. Альфа боялся навредить. — Я мало знал Нуалу, — Чимин всхлипнул, не поднимая взгляда на альфу, уставившись в стену. — Но она была лучшим воином, которого я видел. Мне не нужно описывать её, чтобы напомнить, какой смелой она была. Ты сам это знаешь. Но ты думаешь, она бы обрадовалась твоим словам? Чимин, мы не выбирали между вами, — Чимин сжал покрывало в руках. — Мы хотели спасти вас обоих. Думаешь, Тэхён не хотел, чтобы вы вдвоём вернулись живыми? Мы не успели спасти Нуалу, но мы не выбирали, кто заслужил жить, а кто нет. Точно так же, как и ты. Ты не убивал Нуалу. — Замолчи, — тихо проговорил Чимин. — Ты ничего не знаешь. Тэхён отдал приказ. Он пощадил меня, потому что я однажды сделал то же самое. Жизнь за жизнь. — Око за око — и весь мир ослепнет, — тихо ответил Намджун. — Террорист, спасший меня… Его допросили? — Чимин не хотел больше говорить на эту тему. Он не хотел вспоминать случившееся никогда. — Пока нет, — ответил Намджун. Чимин облегчённо выдохнул. Он хотел поговорить с Тэхёном до того, как альфу начнут допрашивать. — А Хосок ночью лишился последних членов основного отряда и ему пришлось выбирать новых. Странные у вас правила. — Не все им следуют, — коротко ответил Чимин. По их правилам — вернее, по правилам Рокси — каждый член основного отряда должен быть заменён сразу после смерти или других причин. Но Тэхён этого не делал. Он не нашёл замену Мини Мэй и не найдёт замену Нуале — даже Тэёну. Потому что других таких уже никогда не будет. Семью нельзя просто заменить на другую. В лазарет вошёл Тэхён, прерывая диалог. Выглядел он ужасно: глаза покрасневшие от слёз, лицо бледное, как у мертвеца, а взгляд метался из угла в угол, будто искал что‑то. Кроме Чимина и Намджуна здесь никого не было: раненые вернулись в свои комнаты, а те, кто не смог пережить ночь, покоились на заднем дворе — вместе с Нуалой. Чимин вновь почувствовал, как к горлу подступает ком, готовый перерасти в новые рыдания. — Мне нужно переговорить со своими людьми, — сказал Тэхён. — Я принесу тебе поесть. Намджун поднялся с кровати. Проходя мимо Тэхёна, он слегка коснулся его плеча. Они не были в столь близких отношениях, но альфа уловил в глазах друга взгляд благодарности. — Он… — Тэхён замялся, не зная, с чего начать. В итоге решил спросить о том, что волновало его больше всего: — Всё же он военный… — Мне спокойно с ним, — неожиданно для самого себя ответил Чимин. И это была правда. Альфа не причинит ему вреда и способен защитить в случае необходимости. Тэхён решил промолчать. Если Чимин хоть немного спокойнее, то он действительно благодарен Намджуну. — Как ты? — Тэхён держался на расстоянии, боясь навредить. Чимин сжался. Он надеялся, что омега хотя бы сядет рядом, разделит его боль, даст почувствовать, что он не один. — Напуган, — признался Чимин. — Мне страшно, Тэхён, и больно. Я ненавижу самого себя. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я снова вижу Сана, чувствую его феромон, ощущаю его мощь. Но самое страшное, что в моих видениях я — это Нуала. И каждый раз я просыпаюсь, думая, что это сон, что Сан играет с моим разумом или я сошёл с ума. Вот сейчас я проснусь, и всё исчезнет… На последних словах голос Чимина задрожал. Тэхён больше не мог терпеть. Он подошёл к Чимину и крепко обнял его. Чимин разрыдался у него на плече. Его переполняло столько эмоций — и за каждую он ненавидел себя. — Я ненавижу их всех, — всхлипывал Чимин. — Я хочу уничтожить Сана, Тэхёна и Юнги за то, что сделали с Нуалой, за то, что сделали с нами всеми. Он рыдал в голос, не в силах сдерживаться. Чимин действительно устал. Он больше не мог терпеть — проживать эту жизнь, видеть, как гибнут близкие, и просто смотреть, ничего не делая.                                    ****** Странно, но шакалы умудрились найти комнату, из которой все единогласно сделали место для перекусов. Здесь были сухие пайки и, конечно же, чайник с огромным запасом кофе. Намджун уже свыкся с любовью шакалов постоянно пить кофе. Не то чтобы он или другие военные не употребляли кофеин, но альфа не замечал столь огромного количества выпитых кружек, как у шакалов. Придя забрать еду для Чимина, он встретил своего брата. Они так и не поговорили. Сокджин выглядел неважно — он отлично мог слиться с отрядом Хосока. Намджун не помнил, когда в последний раз видел брата, но тот явно выглядел моложе, чем сейчас. — Я собирался отнести еду Чимину, — зачем‑то пояснил Сокджин. — Заставь его поесть. Меня он пошлёт, но, может, тебя послушает. Кажется, он проникся доверительными чувствами к тебе. Сокджин говорил так, будто это была самая обычная ситуация, и это пошатнуло хрупкое спокойствие Намджуна. Альфа усмехнулся и громко швырнул на стол чашку, едва не разбив её. — Так и будем делать вид, что ничего не произошло? Или ты меня за идиота держишь? Мы доверие шакалов не один месяц добивались, а ты сразу пришёл и стал их врачом. Думаешь, я поверю в это?! — Я не делаю из тебя дурака, — спокойно ответил Сокджин. Разговор с братом был неизбежен, но Сокджин оттягивал этот момент. — Тогда ответь: как долго, мать твою, ты на вражеской стороне?! — Намджун рычал. Он был в ярости: столько лет не видел, не замечал, что под носом сидела вражеская крыса — его родной брат. — Всё ещё считаешь их врагами? — вопросом на вопрос ответил Сокджин. Намджун ждал ответа, который получать не хотел. Всё это время в разлуке он смог простить Сокджина. Он жил надеждой, что брат жив, они встретятся и наладят отношения. Мужчина был готов простить. — Довольно давно, — наконец ответил Сокджин. — Сука! — Намджун не сдержался и ударил брата в челюсть с такой силой, что тот упал на пол. — Кулаками ты из меня ничего не выбьешь, — твёрдо произнёс Сокджин, поднимаясь. — Я не сожалею о том, кого выбрал. — О смерти Ирсена, в которой виноват, ты тоже не сожалеешь?! — голос Намджуна дрожал от ярости и боли. — За это я себя никогда не прощу, — тихо ответил Сокджин. — Но мнения не изменю. Намджун замер. Он видел, как твёрдо стоит на своём брат. Сокджин не передумает. Сокджин жил вместе с шакалами, помнил каждого, помогал им подниматься на ноги, видел, как они взрослели, оплакивал их, как своих товарищей. Сокджин никогда не сожалел о том, что выбрал шакалов. Возможно, он был частью плана Рокси, но был благодарен ей — благодаря ей он смог спасти столько жизней, изменить судьбы. — Мне очень жаль, что Кэрри похоронила сестру, — с горечью бросил Намджун. — Было бы куда приятнее, будь это твой труп. Эти слова ударили Сокджина, как пощёчина. Он отшатнулся, но Намджун уже развернулся и покинул кухню. В душе альфы бушевала буря: он потерял всё, что любил, из‑за ножа в спину, воткнутого родным братом.                                      ****** Сигмунт просидел на улице пару часов, полностью отключившись от дел. В спину ему донеслись маты от нового стратега Хосока — Хэ Пина. В переводе имя китайца означало «мирный», но на деле парень оказался ещё хуже предыдущего. Сигмунт уже забыл, как его зовут. Странно. Сигмунт всегда считал, что все вокруг — пешки. Стоило кому‑то уйти с доски, он напрочь забывал всё: от имени до внешности. Но Нуалу он забыть не мог. Её образ постоянно всплывал в памяти, а на языке вертелось её имя — как смертный приговор. Стратег никогда не горевал по умершим. Он считал, что смерть — это освобождение: «сдох — и сдох, чего бубнить?». Но сейчас всё было иначе. Он чувствовал боль от утраты, тоску от осознания, что Нуала больше никогда не выскочит у него за спиной, не предложит сыграть на ставку «кто кого», не закроет его собой перед Гилом. В голове стояла тишина, и он помнил лишь писк — писк индикатора, который показывал биение её сердца. Сигмунт ударился головой об стену — ещё и ещё. Он хотел разбить её к чёртовой матери, чтобы заглушить эту боль, чтобы стереть воспоминания. — Эй, хорош! — Гил схватил его за плечи и встряхнул, быстро осматривая голову на предмет повреждений — хотя бы внешних. Гил никогда прежде не видел Сигмунта в таком состоянии, хотя сам выглядел не лучше. — Это я виноват, — хрипло произнёс Сигмунт. — Я виноват в том, что Нуала мертва. Моя чёртова стратегия привела её к смерти! — Угомонись, слышишь?! — резко оборвал его Гил. — Нет здесь твоей вины. Нуалу убили террористы, не ты. — Я слышал, как её сердце остановилось, — Сигмунт говорил глухо, будто из‑под толщи воды. — Когда они были в плену, я следил за индикатором. Я отключился и услышал, как сердце остановилось. Но когда я поднял голову, сердце билось. На Нуале не было браслета. А это значит, что ублюдок Тэхён нас в очередной раз провёл: он снял с неё браслет и надел на другого человека. А я не заметил. — Сигмунт, ты головой долго бился? — Гил тряхнул его ещё раз. — Твоей вины нет. Ни твоей, ни Чимина, ни кого‑либо ещё. Даже узнай ты, что она мертва, что бы ты сделал? Воскресил её? Вернул время вспять? Гила тоже трясло. Ему было так же больно — он потерял второго члена семьи. Ему хотелось убить всех, но он не мог позволить Сигмунту сидеть здесь и убиваться одному. И тогда Сигмунт сделал то, чего не ожидал даже от себя: он упал в руки Гила. На краткий миг ему стало легче. Мужчины просидели так пару минут, пока не услышали шум на улице. Гил и Сигмунт поднялись. Гил, закрывая собой Сигмунта, пошёл вперёд. Дойдя до места, где закапывали тела погибших, они увидели картину, которая навсегда останется у них перед глазами: Кэрри сидела на земле и руками рыла землю. Возле неё стояли омеги, пытаясь оттащить девушку от места, где была совсем свежая земля — именно здесь закопали Нуалу. — Кэрри! — крикнула Соён и попыталась оттащить девушку, но та лишь вырывалась и дёргалась. На щеке Соён появилась царапина от её ногтей. Чимин и Тэхён не могли пошевелиться. Они замерли, глядя, как Кэрри судорожно роет землю, словно пытаясь вернуть сестру из могилы. — Кэрри, хватит, — тихо попросил Тэхён. Но Кэрри не слушала. Она продолжала рыть, пока силы не начали покидать её. — Она должна мне сказать, — голос Кэрри дрожал и срывался. — Должна сказать, как посмела бросить меня! Почему она бросила меня?! Невыносимая боль горела в сердцах всех, кто это видел. Закончив копать, Кэрри наконец увидела мёртвое, окоченевшее тело сестры, грязное от земли. Она закричала во весь голос: — Как ты могла?! Ты же знаешь, я ненавижу быть без тебя! Почему ты бросила меня?! Чимин закрыл рот рукой, тихо плача на плече Тэхёна, за счёт которого едва держался на ногах. Соён упала рядом с Кэрри на колени, но ничего не делала — просто плакала. Мужчины застыли, не в силах пошевелиться. Кэрри начала бить себя руками по голове. — Почему?! Почему, почему, почему?! — повторяла она снова и снова, не прекращая кричать и плакать, пока силы наконец не оставили её, и она полностью не осела на землю. — Кэрри, пожалуйста… — молила Соён. Она не могла видеть, какую адскую боль испытывает подруга. — Пожалуйста?! — Кэрри резко подняла голову. — А они остановились, когда убивали её? Когда довели её до такого состояния?! Почему никто не остановил Нуалу, когда она кинулась в бой одна?! Она встала на ноги, подошла к Тэхёну и схватила его за грудки кофты. — Почему ты не отдал ей приказ отступить? Почему не приказал уйти?! Ты же слышал, ты знал, куда она собралась! Почему?! Кэрри отпустила Тэхёна и упала на колени. Она продолжала кричать и спрашивать, не в силах успокоиться. Шакалы стояли молча — им нечего было ответить. — Я ненавижу этих мразей, — голос Кэрри сорвался на хрип. — Я убью их всех. Я уничтожу каждого сукиного сына. Они будут гореть в аду, а потом я сама отправлюсь в ад и буду продолжать их пытки. В её голосе и действиях было столько боли и отчаяния, что все, кто это видел, впервые осознали: смерть Нуалы — не самое страшное. Самое страшное — то, что осталось от Кэрри. Чимин смотрел на неё, плакал и понимал: он всё ещё там, в той комнате, напротив Сана. Рядом с ним — тело Нуалы. И он не знает, сможет ли когда‑нибудь выбраться оттуда Тэхён медленно подошёл к Кэрри и опустился перед ней на колени. Он не знал, что сказать — слова казались пустыми и бессмысленными перед лицом такой боли. Но он должен был что‑то сделать. — Кэрри, — тихо произнёс он, осторожно касаясь её руки. — Я понимаю твою боль. Понимаю твой гнев. Но, пожалуйста, не разрушай себя. Нуала бы этого не хотела. Кэрри резко отдёрнула руку. — Ты не понимаешь! — её голос сорвался на крик. — Ты ничего не понимаешь! Ты не потерял сестру, лучшую подругу, часть себя! Ты не знаешь, каково это — чувствовать, что половина твоей души вырвана с корнем! Соён осторожно обняла Кэрри за плечи, но та снова отстранилась. — Не трогай меня! — она вскочила на ноги, шатаясь от слабости и отчаяния. — Никто из вас не понимает! Вы все просто… просто наблюдаете! Чимин сделал шаг вперёд, но его ноги подкосились. Тэхён успел подхватить его, не дав упасть. Кэрри замерла. Она впервые посмотрела на Чимина по‑настоящему — увидела его измученное лицо, тёмные круги под глазами, дрожь в руках. В этот момент она поняла: он тоже потерял кого‑то дорогого. Он тоже страдает. — Ты… — её голос дрожал. — Ты знаешь, как она… как это случилось? Чимин опустил взгляд, сжимая кулаки. — Я не видел. Я ничего не слышал, ничего не знал, пока мне не нашел её. Кэрри закрыла глаза, пытаясь переварить эти слова. — Значит, ты даже не попрощался, — прошептала она. — Как и я… Чимин кивнул. Его голос стал ещё тише: — Я хотел бы сказать ей что‑то. Что‑то важное. Что она была храброй. Что она спасла столько жизней. Что ты её очень любила. Но я не смог. И теперь это останется со мной — чувство, что я не успел, не сделал достаточно. Слезы хлынули из глаз Кэрри с новой силой. Она сделала шаг к Чимину, затем ещё один, пока не оказалась совсем рядом. —  Но я уверен в одном: она была сильной до последнего. Она не сдалась. Она боролась. И если бы могла, она бы сказала тебе, чтобы ты не теряла себя из‑за её смерти. Кэрри закрыла лицо руками. Её плечи содрогались от беззвучных рыданий. Соён всё же подошла к ней, и на этот раз Кэрри не отстранилась — она упала в объятия подруги, ища в них хоть какое‑то утешение. — Она была права, — сквозь слёзы проговорила Кэрри. — Она всегда говорила, что я сильная. Но без неё… как мне быть сильной без неё? Тэхён посмотрел на Чимина. Тот выглядел так, будто вот‑вот упадёт в обморок — силы покидали его. — Нам нужно отвести их обоих в лазарет, — тихо сказал Тэхён Гилу и Сигмунту. — Они на пределе. — Пойдёмте, — мягко сказал Гил. — Вам нужно отдохнуть. Вы оба выжаты до дна. — Отдохнуть? — горько усмехнулась Кэрри. — Как я могу отдыхать, когда она… — Именно поэтому, — перебил её Сигмунт. — Нуала хотела бы, чтобы ты жила. Чтобы ты боролась. Не обесценивай её жертву своей болью. Кэрри замолчала. Слова стратега задели что‑то внутри неё. Она посмотрела на Чимина — тот кивнул, подтверждая сказанное. — Он прав, — тихо произнёс Чимин. — Мы должны жить. Ради неё. ****** Позже, когда Кэрри уснула — измождённая, но хотя бы на время обретшая покой, — Чимин остался сидеть у её постели. Он смотрел на её лицо, такое похожее на лицо Нуалы, и чувствовал, как внутри что‑то сдвигается. Боль не ушла, но к ней добавилось что‑то ещё — ответственность. Намджун вошёл в комнату неслышно. Он остановился у двери, наблюдая за Чимином. — Как она? — тихо спросил альфа. — Спит, — так же тихо ответил Чимин. — Впервые за долгое время. Намджун подошёл ближе. — Ты тоже должен отдохнуть. Ты едва стоишь на ногах. — Я не могу, — покачал головой Чимин. — Каждый раз, когда я закрываю глаза, я снова там. С Саном — Знаешь, — произнёс он, — когда я потерял своего первого товарища, мне казалось, что мир рухнул. Что больше никогда не будет ни света, ни радости. Я винил себя, искал виноватых, хотел мстить. Чимин поднял на него глаза. — И что изменилось? — Время, — просто ответил Намджун. — И люди рядом. Кто‑то, кто готов выслушать. Кто‑то, кому не всё равно. Ты не один, Чимин. Я здесь. И я не уйду. В глазах Чимина заблестели слёзы. Впервые за всё это время он почувствовал, что может позволить себе слабость. Что есть кто‑то, кто поддержит его, когда он упадёт. — Спасибо, — прошептал он. — Спасибо, что ты здесь. Намджун положил руку ему на плечо. — Спи, Чимин. Я побуду с вами. Никуда не уйду. В лазарете было тихо — только прерывистое дыхание спящей Кэрри да редкие вздохи Чимина нарушали тишину. Намджун сидел у окна, наблюдая за тем, как тени играют на стенах. Он не спал — не мог. Видел, как Чимин борется с кошмарами даже во сне: тот дёргался, шептал что‑то невнятное, сжимал кулаки. Альфа тихо поднялся, подошёл к кровати Чимина и осторожно накрыл его плечи одеялом. Чимин вздрогнул, но не проснулся. — Ты не должен здесь сидеть, — раздался за спиной тихий голос. Намджун обернулся. В дверях стоял Сокджин. Его лицо в тусклом свете ночника казалось ещё более измождённым, чем днём. — Должен, — коротко ответил Намджун. — Он не должен просыпаться один. Сокджин медленно вошёл в комнату, остановился рядом. — Он не единственный, кто нуждается в поддержке, — заметил он. — Ты тоже выглядишь так, будто не спал неделю. — Неделю? — Намджун горько усмехнулся. — Больше. С тех пор, как всё это началось. Они помолчали. Сокджин посмотрел на Чимина, потом на спящую Кэрри. — Она так похожа на Нуалу, — тихо произнёс он. — Те же глаза, тот же изгиб губ. Будто часть её осталась здесь. — И это делает всё ещё сложнее, — кивнул Намджун. — Для неё — потому что каждое утро она видит в зеркале сестру. Для Чимина — потому что он не может не вспоминать. Для всех них — потому что они потеряли не просто бойца. Онипотеряли часть семьи. Сокджин вздохнул. — Знаешь, — он понизил голос, — я видел много смертей. Лечил раненых, хоронил павших. Но эта… она будто вскрыла старые раны. Будто всё, что мы пытались забыть, снова на поверхности. — Потому что это не просто смерть, — сказал Намджун. — Это несправедливость. Это ошибка, которую нельзя исправить. И каждый из нас чувствует свою вину. Он посмотрел на брата. Впервые за долгое время в его взгляде не было гнева — только усталость и боль. В этот момент Чимин застонал во сне, резко сел, хватая ртом воздух. Его глаза были расширены от ужаса, по лицу струился пот. — Тише, — Намджун тут же оказался рядом, мягко положил руку на плечо. — Ты здесь. Ты в безопасности. Чимин моргнул, огляделся, узнавая обстановку. Его дыхание постепенно выравнивалось. — Опять? — тихо спросил Намджун. Чимин кивнул, провёл рукой по лицу. — Да. Тот же сон. Камера, голос Сана, ощущение, что выхода нет… — он замолчал, сглотнул. Сокджин подошёл ближе. — Это нормально, — сказал он. — Твой разум пытается найти выход. Он создаёт образы, голоса — всё, что может помочь тебе выбраться из ловушки страха. — Но я не хочу «выбираться» ценой того, чтобы забыть, — возразил Чимин. — Я не хочу забывать, что со мной было. Не хочу забывать Нуалу. — И не придётся, — Намджун сжал его плечо. — Память — это не слабость. Это сила. То, что мы помним, делает нас теми, кто мы есть.                                      ****** Тэхён спустился в подвальное помещение, где заперли пленного террориста. Весь коридор охраняли люди Хосока: двое — возле двери, трое — на лестнице, ведущей в подвал. Людей слишком мало, но позволить себе больше они не могут физически. Успокоив нервы, Тэхён открыл дверь, проходя внутрь. Следом за ним вошли Чонгук и Гил. Странно звучало, но сейчас Гил — единственный из них, кто в адеквате и способен не дать Тэхёну убить альфу до того, как они получат информацию. Двое альф — то, что сможет удержать Тэхёна. Голова Тэхёна забита совсем другим. Он и не должен был находиться здесь, но Хосок набирает новых членов в основной отряд, а от остальных остались лишь частички. Перед глазами Тэхёна на стуле сидел не враг, а Кэрри, обвинявшая его в смерти сестры. Возле её ног лежала Нуала: она смотрела мёртвыми глазами, но губы её шептали: «Помоги». Чонгук положил свою руку на плечо Тэхёна — парень пришёл в себя, вздрогнув. — Хорошо видеть знакомое лицо, — сказал Роджер. — И тебя я рад видеть, Тэхён. — Откуда ты знаешь моё имя? Тэхён не подумал, что Тэён мог сказать их имена. Возможно, он передал эту информацию лишь Юнги и Сану, либо этот мужчина перед ним имел не последнее место во вражеской армии. — Йеджи сказала. Дрожь пробрала тело Тэхёна: он так давно не слышал этого имени. — Меня не нужно пытать, я и без этого, — мужчина указал кивком головы на катану в руке Тэхёна, — могу вам помочь. — Помощь от террориста звучит смешно. — Согласен, но я обещал Йеджи помочь. — Не смей произносить это имя, — отчеканил Тэхён. — Ваши люди сожгли её и остальных живьём. У тебя нет права. — Ты прав. Я не знал, что террористы, что Тэён собирается сделать с девушками из борделя Марии. Я не знал, что, вернувшись, обнаружу лишь холодное здание, — Роджер говорил с полной болью в голосе. — Я собирался забрать Йеджи, сбежать и спрятать. Но когда приехал, узнал, что случилось. Я решил остаться и найти того, кто убил их, кто убил Йеджи. И я нашёл. — Но твои слова — только слова, ведь Тэён жив. — Верно. Я не убил его, потому что он предложил мне больше, чем его смерть: свободу. Освобождение от Юнги, от Сана, защиту моей семьи. — Тебе к яйцам нож приставили, и ты выбрал свою шкуру, — Чонгук внимательно слушал рассказ. — Согласен, но этот нож приставила Йеджи. Йеджи являлась той, кто вселил в меня надежду. Йеджи рассказала мне о вас всё: ваши имена, вашу жизнь, то, что она знала о ней. Всякий раз, когда вы приходили в бордель, я вас видел, знал ваши разговоры, слышал ваш смех. Тэхёну и Гилу стало жутко: всё это время Йеджи докладывала террористам. Они смеялись с ней, а в постели Йеджи делилась с этим ублюдком. — Знаю, о чём вы подумали, но она рассказывала о вас как о последней надежде к победе, верила в вас до последнего. И я заразился этим от неё. Глупо: террорист влюбился в работницу борделя — не шлюху, никогда, — а она вселила в него надежду в шакалов. — Это бред, — выплюнул Гил. — Ты так считаешь? Тогда зачем я спас Чимина, зачем привёз тело Нуалы обратно? Тэён просил взять её тело и вернуть сестре. — Заткнись, — Тэхён не выдержал. Он не хотел ничего слышать о Нуале, о её теле. Он хотел молить, чтобы её оставили в покое и никогда не упоминали. — Тэён убил Нуалу и решил сделать добрый жест, блять! — Тэён не убивал Нуалу. Вы хотите в это верить, потому что он предал вас, но это не так. План Тэёна заключался в том, чтобы поговорить с одним из вас. Он хотел передать вам важные сведения, всю стратегию террористов. Целью Тэёна был Чимин, но Нуала попала под взрыв: она была сильно ранена. Чтобы не дать ей погибнуть, Тэён забрал не только Чимина, но и Нуалу. «Замолчи, замолчи, замолчи», — внутри кричал Тэхён. Он не хотел знать, как именно умерла Нуала. Не хотел. — Тэён разделил каждого отдельно. К Нуале отправил врача: он хотел поговорить с Чимином, а после я бы вывез их, вернул сюда. Но мы не знали, что Сан приедет в этот день. Сану доложили о взятых в плен шакалах. Пока Тэён был занят, Сан прошёл в камеру, где держали Нуалу… Он… Мне жаль. Роджер прекрасно осведомлён в том, как Сан любит убивать своих жертв. Но мужчина видел боль в глазах каждого, как лидер шакалов дрожал, его красные от слёз глаза. Он не смог рассказать, что сотворил с девушкой Сан. Глаза Тэхёна и Гила покраснели. Они с трудом держались, чтобы не убить альфу перед ними, чтобы не отправиться на поиски Сана и не разорвать его на части. — Мне и Тэёну удалось собрать всю информацию. Я знаю всё: когда они нападут, какой следующий шаг сделает Юнги. — Почему мы должны тебе верить? Назови хотя бы одну причину, — отчеканил Чонгук, видя, в каком состоянии находились шакалы. — Без меня вас всех убьют. Тэён помогает вам избавляться от террористов. Или вы думали, что те взрывы случайны? Подумай, Тэхён, вспомни, в каких точках происходили взрывы. Тэхён помнит: они с Сигмунтом успели обсудить. — В этот раз Тэён вам не поможет. Он не может дальше водить Юнги и Сана за нос. — Так это жест доброй воли от Тэёна? Какая щедрость с его стороны за то, что он сделал, — внешне Гил оставался спокоен, но весь его голос пропитан иронией. — Тэёна вы одолеете, но что потом? — Роджер пропустил слова Гила мимо ушей. Ему нужно, чтобы Тэхён как можно скорее понял, что он им не враг. — Думаете, вы сможете выстоять против Сана, против сотни тысяч альф в гоне? Насколько вас хватит, вы подумали? Отобьёте одну атаку, максимум две, а что потом? Сан не Тэён, он не будет с вами играть. Люди Сана будут рвать альф на части, а омег насиловать толпами, измываться, пока они не признают их мощь, а после просто убьют. Тэхён больше не мог здесь находиться, не мог слушать. Он выбежал за дверь — его тут же стошнило. Шакалы не повели и глазом. Чонгук оказался рядом, придерживая Тэхёна. Гил вышел вслед за ними, с сочувствием глядя на Тэхёна. — Позови кого‑нибудь, ему нужна помощь! — рыкнул Чонгук, параллельно поглаживая Тэхёна по спине, дабы успокоить. — Всё нормально, стой, — дрожащим голосом сказал Тэхён. — Вернись и продолжи допрос. Тэхён не смотрел на Гила, на Чонгука. Его глаза опущены в пол, и он не хотел, чтобы его видели. Гил хотел пошутить про свою выдержку и доверие Тэхёна к ней, но не стал. Мужчина вернулся к Роджеру. Чонгук повёл Тэхёна наверх, к их комнате. В комнате, где они расположились, никого не было. Тэхён дошёл до смежной с комнатой ванной и захлопнул дверь перед носом Чона. Он почувствовал, как его снова затошнило, и он скатился по двери на пол, обнимая себя руками. Слёзы градом полились из его глаз. Тэхён больше не мог выдержать всего, что случилось. Тэхён привык к смерти своих людей, но Нуала была его чёртовой семьёй. Он любил её как свою сестру, любил её шутки, любил сражаться с ней. Всегда знал, что она его поддержит и не осудит. Она была больше чем солдатом. Она не только сестра Кэрри — она его сестра. Сколько лет Тэхён отрицал, что они семья, сколько лет говорил, что идёт лишь на поводу Чимина, но это было ложью. Тэхён считал их самой настоящей семьёй. И сейчас, потеряв одного из них, он больше не мог вынести. Чонгук слышал плач Тэхёна. Он стоял за дверью, и ему хотелось помочь Тэхёну, но, к сожалению, мужчина не способен забрать боль. — Тэхён, я знаю, тебе тяжело. Я терял свою семью и понимаю: никакие мои слова не изменят ничего, не помогут. Но ты должен подняться. Ты нужен своим людям, ты нужен Кэрри и Чимину. Сейчас им нужен лидер, в котором они нуждаются, который скажет, что делать дальше. Тэхён его слышал, но он не хотел снова быть лидером. Многие годы омега наблюдал, как его люди гибли, убивал сам. Он привык к смерти и стал относиться к ней спокойнее, но сейчас Тэхён не мог пережить случившееся. Слова противника его напугали до смерти: он дрожал, как напуганный ребёнок, и не мог успокоиться. — Тэхён, вы столько всего пережили, вы не можете свернуть с пути сейчас. Тэхён отомкнул дверь, и в ванную прошёл Чонгук. Он увидел Тэхёна, сидевшего на полу в слезах, — и на сердце стало тоскливо. — Помоги мне подняться, сам я не смогу. — Я помогу, — Чонгук протянул парню свою руку, и тот уцепился за неё, как за спасательный круг. Чонгук действительно помог Тэхёну подняться на ноги, помогал и в следующие разы: каждый раз, когда Тэхён падал вновь и находился на грани, Чонгук всегда был рядом. Это пробуждало в Тэхёне странное чувство, которое раньше он не испытывал, — но это чувство было такое тёплое и приятное, Тэхён не хотел его забывать.                                       ****** — Зовут Роджер Смит. Отца звали Ричард Смит. Ричард имел высокое положение среди террористов ещё во времена правления отца Юнги. Роджер пошёл по стопам отца и присоединился к террористам. Гил времени зря не терял: ему удалось выяснить от Роджера абсолютно всю информацию о нём самом. — Ты себе собеседника нашёл? — спросил Сигмунт. Он не думал, что альфе удастся узнать столько, не применяя пыток. — Ты мой собеседник, — Гил подмигнул Сигмунту, на что стратег закатил глаза. — У Роджера есть младшие сестра и брат — двойняшки, и он надёжно их спрятал от Юнги и Сана. Роджер действительно знал Йеджи, утверждает, что именно девушка открыла ему глаза. — Глаза на что? — спросил Намджун. — Юнги умеет завлекать людей, промывать мозги. Юнги обещает им идеальный мир, где не существует войн, где нет коррупции, а политики заботятся о гражданах, а не о своих карманах. Клянётся поставить военных, которые будут защищать людей своей родины, а не бороться с ними. Чонгук и Намджун одновременно фыркнули: они всю жизнь положили на то, чтобы защищать свою страну и людей, а Юнги превратил их в монстров. — Роджеру удалось заручиться поддержкой двадцати тысяч террористов, и эти люди готовы присоединиться к нам в битве против Юнги. — Альфы в гоне — мечта, а не союзники, — проговорила Соён с сарказмом. — Как раз альф в гоне среди союзников Роджера нет. Сан набирает к себе только самых агрессивных и поехавших альф. С ними невозможно договориться, и контролировать их может только Сан, потому что он сильнее каждого из них. Кстати, об альфах в гоне: это Роджер был на базе шавок, когда мы были там в последний раз. Он скрывался на их базе, и в борделе Марии на Тэхёна напал тоже он. — Утверждает, что союзник, и нападает, — сказал Тэхён. — Нелогично. Чонгук наблюдал за состоянием Тэхёна: омега действительно взял себя в руки хотя бы на какое‑то время, но Чонгук готов увести его отсюда в любой момент. — Сказал, что не хотел нападать, но тогда время вашей встречи ещё не пришло. Мы бы убили его, а он не смог ничего доказать. Гил также передал общее количество террористов. Сигмунт и новый стратег Хосока представили шансы на победу с таким количеством — и они их не обрадовали. Но теперь шакалы и военные знали всё: места нахождения баз, промежуточное время атак, даже расположение взрывчаток. Эти знания могли помочь, но оставался один вопрос: — Мы уже однажды доверились Тэёну, — сказал Хосок, — но где причины доверять Роджеру? Это может быть очередной план Юнги. — Но зачем Роджеру рисковать своей жизнью ради спасения Чимина и… — Соён недоговорила. — Юнги любит играть, и каждый приближённый к нему явно поддерживает игру, — сказал Гидеон, новая правая рука Хосока. Соён знает этого парня: когда‑то они вместе спали. Гидеон умён и отличный боец. Честно, девушка не понимала, почему он стал правой рукой Хосока только сейчас, но она рада за него. Гидеон не такой плохой парень, несмотря на то, что находится в отряде Хосока. — Верно, — согласился Тэхён. — Я не думаю, что он нас обманывает, но было бы действительно хорошо, окажись его слова правдой. Нашего количества не хватит: отряд первой всё ещё находится далеко, мы окружены со всех сторон. Но если люди Роджера могут обойти и напасть с другой стороны, у нас есть неплохой шанс, возможно, даже продержимся дольше, — Сигмунт не знал, верить Роджеру или нет. Тем более, если всё это план Тэёна. Стратег невзлюбил альфу с того момента, как тот пытался убить его, даже ещё раньше — видя, как Тэён разбивал сердца шакалам. Будь это план только Роджера, то вероятность его веры больше. — Вы идиоты, у нас есть действительно хороший шанс с людьми этого альфы. Соён верно сказала: никто не стал бы рисковать своей жизнью ради мёртвого тела, извините, и Чимина. — Что ты вообще здесь делаешь? — Гил ткнул пальцем в Скарлетт. Его этот вопрос интересовал с самого начала. — Ну, Чимин в великой депрессии, — Намджун рыкнул на девушку. — Успокойся. А поскольку я одна смогла его одолеть, то я имею полное право находиться на его месте, к тому же я командир австралийцев. Спорить Гил не стал — устав он знал и сам. — Что будем делать? Голосовать? — спросил Чон. — Хочешь поставить наши жизни под голосование, серьёзно? — Хосок выгнул бровь в вопросительном знаке. — Но он предлагает неплохой вариант, — сказала Мерелин, одна из основного состава Хосока. У Мерелин были зелёные глаза, короткая стрижка, с правой стороны — выбритый висок, окрашенный в розовый. Девушка высокая и с крепким выносливым телом: она могла запросто соревноваться с мужчинами в спаррингах, и, чёрт её дери, Мерелин бы выиграла все рукопашные бои. — Время не на нашей стороне, а мы должны решить, доверяем мы Роджеру или нет, сейчас. Единственный вариант — голосовать, но, возможно, у кого‑то в этой комнате есть другая мысль. Все промолчали: им придётся выбирать. Они решили встретиться здесь вновь через час, чтобы каждый мог обдумать.                                           ****** Тэхён спустился в лазарет. Кроме Чимина и обрабатывающего его раны Сокджина здесь никого не было. Лазарет пугал всех, поэтому никто не любил задерживаться здесь надолго — обычно возвращались в свои комнаты и приходили, когда нужно обработать рану или сменить бинты. Сокджин выглядел расстроенным, и причину Тэхён знал: скорее всего, мужчина встретился с братом, и Намджун не одобрил его выбор стороны. Тэхёну стало жаль Сокджина, но он благодарен, что альфа выбрал именно их — они бы не справились без его помощи. — Медленно, но он идёт на поправку, — проговорил Сокджин. — Это хорошо, — ответил Тэхён. Сокджин говорит, что Чимин идёт на поправку, но Тэхён этого не заметил. Ведь тело со временем залечит свои раны, но воспоминания и страхи не покидали Чимина. Он мог вернуться в комнату, но снайпер не желал покидать лазарет. Тэхён видел, как вздрагивает Чимин, когда открывалась дверь, — и всё, что он делал, это смотрел на чёртову дверь мёртвым взглядом. — Вы допросили его? — поинтересовался Сокджин, разрезая старые бинты на животе. Чимин перевёл взгляд с двери на Тэхёна. Тэхён пересказал всё, что передал им Гил, также сообщил о голосовании. — Чонгук правильно сказал: вам нужно обдумать, — Сокджин заканчивал перебинтовывать колено. — А что думаешь ты? — спросил Тэхён у Сокджина. Чимин всё ещё смотрел на дверь. — Я не знаю, Тэхён, но думаю, что вам стоит попробовать ему довериться. Не все такие, как Тэён. К тому же ему есть кого терять — в Роджере говорит отчаяние. В лазарет зашёл Намджун, и Тэхён заметил, как Чимин наконец выдохнул. Отчего‑то в душе Тэхёна больно кольнуло, но он рад, что хотя бы Намджун делает его спокойнее. Мужчина кинул недовольный взгляд на Сокджина и, заметив, что Чимин сидит без штанов, альфа поспешил отвести взгляд. Хотя, признаться честно, пышные и мускулистые бёдра Чимина были шикарны, и ему составляло больших усилий не смотреть. Тэхён с Сокджином переглянулись и оба по‑доброму усмехнулись. — Я хочу поговорить с Роджером, — сказал тихо Чимин, будто появление Намджуна придало ему сил. — Чимин… — начал Тэхён, но Чимин его перебил. — Пожалуйста, Тэхён, я хочу поговорить с ним. Я хочу знать, что он не врёт. Хочу знать, почему я выжил, а Нуала нет. Хочу знать, что её смерть из‑за ебаного плана Тэёна была не напрасна. Пожалуйста, Тэхён, — взмолился Чимин. — Я могу пойти с ним, если ты не против, — предложил Намджун. Тэхён действительно благодарен Намджуну за его помощь, потому что спускаться к альфе и снова проходить через это он не мог. — Хорошо. Если тебе станет легче от этого разговора, то я согласен. — Спасибо. Тэхён и Намджун вышли, пока Сокджин помогал Чимину одеться. — Мне жаль. Извини, что мы не успели спасти Нуалу. Я мало её знал, но она была достойным воином. Сражаться вместе с ней было честью. — Спасибо, но вы сделали всё, что могли, и вашей вины в её гибели нет, — Тэхён говорил спокойно и искренне, но он хотел скорее забыть. Тэхён скрывал боль, переживал потери, когда о них переставали говорить — не потому что он ненавидел павших в бою, а потому что без разговоров ему было не больно. — И спасибо за то, что присматриваешь за ним. Я не очень умею утешать, но я рад, что ты с ним. — Не за что, — Намджун улыбнулся. — Намджун, не ненавидь Сокджина. Я видел, как сёстры теряют сестёр, братьев. Не ненавидь. Ты злишься, и я знаю, но я не могу не сказать: не будь рядом с нами Сокджина, мы бы здесь не стояли. Он дарил нам заботу и поддержку, которой мы были лишены, был нашим другом и родителем. Я не знаю, что у вас случилось, и это не моё дело, но тебе очень повезло с братом. Не упусти его. Намджун ответить не успел: из лазарета, опираясь на Сокджина, вышел Чимин. Он тут же ухватился за Намджуна, сжимая его предплечье, чтобы не упасть без поддержки. Поддерживаемый альфой, они направились к пленнику. Намджун к словам Тэхёна не прислушался: возможно, для шакалов Сокджин был семьёй, но для Намджуна он таковым не являлся.                           ****** Проходя мимо шакалов и военных, Чимин ощущал каждый их взгляд. Они будто говорили, что его возвращение было ошибкой: он слаб и негоден, не подходит для этих стен. Но Чимин не видел одного: взгляд многих был сочувствующим. В них Намджун не мог обнаружить ненависти или презрения — всё то же уважение и волнение. Пускай даже Скарлетт высказалась за Чимина негативно, но он знал, что девушка считает Чимина достойным и сама очень обрадовалась его возвращению. Намджун и Чимин спустились вниз, где держали пленника. Перед тем как войти, Чимин сделал несколько дыхательных упражнений. Намджун положил ему руку на плечо — безмолвный жест, который напомнил Чимину, что он здесь не один. Снайпер не мог объяснить, и думает, его не поймут, но с Намджуном действительно спокойно. Он доверял мужчине и точно знал, что ему не причинят вреда. В Намджуне он нашёл своё безопасное пристанище: альфа не смотрел косо, отворачивался всякий раз, когда ему обрабатывали раны, подскакивал и успокаивал после очередного кошмара, проникнувшего в разум. Действия Намджуна аккуратны и нежны — он не нацелен причинять вред. Чимин всегда думал, что его семья — исключительно шакалы, но сейчас ему страшно быть одним из них, находиться среди них. Ведь Чимин должен был спасти Нуалу, а он сделать этого не смог. Как только Чимин перешёл порог комнаты, липкий страх снова вцепился в него своими когтями — дышать стало тяжело, воспоминания нахлынули одно за другим. — Тебе тяжело. Этот ублюдок действительно умеет ломать, не замарав руки, — Роджер смотрел на Чимина с сочувствием. Йеджи рассказывала ему о Чимине: что омега добрый и отзывчивый, способный на чувства, присущие нормальным людям. Также она говорила о том, какой Чимин сильный: с виду парень может казаться маленьким и невинным, но морально и физически Чимин превосходит всех. Но Роджер видел сломанного парня, которому тяжело находиться среди всего этого, особенно теперь. Мужчина сожалел, что они так поздно спасли его. Намджуну самому неприятно здесь находиться и общаться с Роджером, но оставить Чимина одного с ним он не позволил. — Почему я выжил, а Нуала нет? — спросил Чимин. Намджун сжал руки. — Потому что Тэён не успел, — Роджер не хотел вдаваться в подробности смерти девушки. — Изначально в план Тэёна входил лишь ты. Он хотел, чтобы ты стал тем, кому он может рассказать. Тэён утверждал, что только ты поверишь ему и выслушаешь. С Нуалой получилось иначе: ваша подруга влетела в самый тыл, произошёл взрыв, и её накрыло обломками. Чимин помнит про взрыв — именно он оглушил его. — Тэён взял тебя, но, увидев тело Нуалы, отдал приказ скорее вытащить девушку. Оставить её там, он не смог бы: вы бы не успели её найти и вытащить. К вашему приходу Нуала бы была мертва. — Лучше бы она умерла под грудой камней, зато среди своих, зато не испытала ничего из того, что делал Сан, — Чимин старался сморгнуть слёзы, но ему не удавалось. Намджун мог лишь гадать, что пережил Чимин, что пережила Нуала. — Мы не знали, что так выйдет, Чимин. Когда Нуалу вытащили и доставили на базу, Тэён послал к ней врача: она могла выжить. Но явился Сан. Узнав, что мы держим пленника, он отправился туда. Тэёну пришлось выбирать. Тэхёну Роджер не рассказал, но Чимину нужна правда. Тэён действительно не успел спасти Нуалу — он был слишком занят, чтобы обратить внимание на постороннего в камере. «Нет, нет, нет, нет и ещё раз нет!» — пронеслось в голове Чимина. Он уже не пытался сдерживать слёзы — он плакал навзрыд. Он не хотел быть этим выбором. — Чимин, я не врал вам, ни одно моё слово не было ложью. Убеди своих товарищей в правдивости моих слов, не дай Нуале погибнуть напрасно. — Она действительно не умерла напрасно? — Чимин спрашивал с надеждой, которую Намджун никогда не слышал в его голосе. — Нет, если вы поверите мне, — Роджер посмотрел сперва на Намджуна, затем на Чимина. ****** После разговора Чимин едва держался на ногах. Намджун тут же подхватил его под руку, не давая упасть. Снайпер дышал прерывисто, плечи его всё ещё содрогались от рыданий, но он старался взять себя в руки. — Пойдём обратно, — тихо сказал Намджун. — Тебе нужно отдохнуть. Чимин кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Они медленно поднялись наверх, и Намджун провёл его прямо в комнату, где уже ждал Тэхён. Тэхён сразу заметил состояние Чимина: его бледность, дрожащие руки, взгляд, будто обращённый внутрь себя. Он молча подвинулся на кровати, освобождая место. Чимин сел, всё ещё сжимая кулаки, будто пытаясь удержать внутри бурю эмоций. — Он сказал правду, — наконец произнёс Чимин хрипло. — Нуала погибла не из‑за того, что мы её бросили. Она погибла из‑за Сана. Тэён пытался её спасти. Тэхён сжал губы. Он не знал, легче ли от этого знать — или ещё тяжелее. — Но Роджер… он готов помочь, — продолжил Чимин. — У него есть люди, информация. Если мы ему поверим, у нас появится шанс. Шанс отомстить за Нуалу. Шанс закончить это. Тэхён посмотрел на Намджуна, и тот едва заметно кивнул. — Мы должны обсудить это со всеми, — сказал Тэхён. — Тогда давайте сделаем это. Соберём всех. Прямо сейчас.                                        ****** В комнате уже собрались почти все: Хосок, Сигмунт, Гил, Сокджин, Соён, Мерелин, Скарлетт и Гидеон. Когда вошли Тэхён, Чимин и Намджун, разговоры стихли. Все взгляды обратились к Чимину — кто‑то с сочувствием, кто‑то с осторожным ожиданием. Хосок кивнул: — Ты хотел говорить. Мы слушаем. Чимин сделал глубокий вдох. Он стоял прямо, хотя ноги всё ещё подрагивали. Рядом с ним был Намджун — не просто поддержка, а напоминание, что он больше не один. — Роджер говорит правду, — начал Чимин. — Я видел это в его глазах. Он не лгал про Нуалу. И он готов помочь. У него двадцать тысяч бойцов, которые не пойдут за Саном. Они пойдут за нами. Гил скрестил руки на груди: — Двадцать тысяч — это серьёзно. Но как мы проверим, что они действительно на нашей стороне? — У нас нет времени на проверки, — резко сказал Сигмунт. — Юнги готовит атаку. Мы знаем, где и когда, но у нас недостаточно людей, чтобы её отбить. Если Роджер не врёт, это наш единственный шанс. Соён посмотрела на Чимина: — Ты хочешь, чтобы мы доверились террористам? Прекрасная идея, — выплюнул Хосок с сарказмом. — Это абсурд! Мы уже однажды доверились Тэёну — и что произошло? — Я не прошу вас доверять Тэёну, я прошу доверять Роджеру. — А есть разница? Чимин собрал последние силы, чтобы убедить остальных поверить Роджеру, но все его доводы были отброшены в сторону. Намджун был единственным, кто слушал Чимина, — и даже больше: Намджун восхищался этим омегой. Несмотря на своё нынешнее состояние, Чимин крепко стоял на ногах перед лидерами и военными и отстаивал своего врага. — Гил, — обратился Чимин к альфе, — ты же сам общался с Роджером. Ты знаешь, что он не врёт. — Я лишь узнал информацию о нём самом, но я не стану доказывать, что он наш друг. К тому же Роджер тесно работает с Тэёном. Почему ты отметаешь вариант, где Тэён пользуется твоей наивностью и загоняет нас на дворик казни? — Террористы пытали тебя и убили Нуалу — и ты хочешь с ними объединиться? — Серьёзно? — Мерелин выразительно глянула на Чонгука. — Хочу напомнить, что военные также убили множество наших людей, — сказала она. — К вам это тоже относится. — И тем не менее, — продолжила Мерелин, — мы с вами оказались в одной лодке. Мы спасли ваши задницы, а вы поверили нам. Так почему сейчас ситуация другая? — Вы хотите вернуться к воспоминаниям о наших первоначальных отношениях или мы будем обсуждать более важные вещи? — сказала Скарлетт. — Почему ты опять здесь? — Гил косо посмотрел на девушку и получил в ответ средний палец. — Я не думаю, что человек, рискующий жизнью и званием ради двух омег, которых он должен желать подавить, — ведь вы все забыли, что у него всё ещё гон, пускай и не так ярко выражен, — будет действовать на стороне врага. А зная Чимина, он не станет защищать тех, кто мог причинить ему вред. К тому же, что мы теряем? Мы и так полностью окружены врагом, имеем лишь одну малую победу — и вряд ли случится чудо и к нам прилетят супергерои в плащах, чтобы всех нас спасти. Чимин был удивлён, что Скарлетт была на его стороне. — Скарлетт права. У нас много раненых, и мы понесли большие потери. Я не хочу попасться в уловку Тэёна, но, возможно, довериться Роджеру и его людям — наш лучший ход. — Верно. Подкрепление нам необходимо. Стратеги пришли к общему мнению. — Вы не очень хорошо выбираете союзников, — Соён хотела дать Гидеону в глаз за эти слова. — Вас предал Тэён, вас предали даже шлюхи, которым вы решили доверять. И сейчас вы снова сделаете ошибку — только в этот раз под удар попадут не только ваши задницы. — Я думал, мы хорошие союзники, — усмехнулся Усан. — Доверять террористу, конечно, бред, но мы однажды и вам поверили. Так почему бы не попробовать? Одни были за, другие — против, но решение зависело от лидеров. Тэхён был настроен противоречиво. — Поверить Роджеру — значит обречь нас всех на гибель. Мы и без него потеряли слишком много, — Тэхён не хотел, чтобы снова его люди пострадали. Он боялся снова ошибиться и потерять кого‑то из присутствующих. — Прости, Чимин. Чонгук поддержал Тэхёна, а с ними — Соён и Гидеон, Вонхо, друг Усана, и Кира, одна из членов основного отряда Хосока. Хосок, на удивление, согласился дать шанс Роджеру, чем приковал к себе удивлённые взгляды. — Ты веришь ему? — Да, — ответил Чимин твёрдо. — И я прошу вас поверить тоже. Не ему. Нам. Нам нужно объединиться, если хотим выжить. Наступила тишина. Каждый обдумывал сказанное. Наконец Хосок поднялся. — Голосование отменяется, — объявил он. — Мы принимаем помощь Роджера. Но с одним условием: он и его люди будут подчиняться нашим приказам. Никаких тайных сделок, никаких вторых планов. Если он хочет быть с нами — он будет играть по нашим правилам. Все кивнули. Даже те, кто сомневался, понимали: другого выхода нет. — Гил, — продолжил Хосок, — ты остаёшься с Роджером. Проверь каждую деталь, каждую связь. Нам нужно знать, на что мы можем рассчитывать. — Будет сделано, — отозвался Гил. — Остальные готовятся. Через два часа — общий сбор. Нам предстоит решить, как использовать эти двадцать тысяч, чтобы не просто выстоять, а нанести удар первыми. Когда все начали расходиться, Чимин задержался. Он посмотрел на Хосока и тихо сказал: — Спасибо.                                           ****** Кэрри проснулась всего через несколько часов: снотворное, которое ей вколол Сокджин, потеряло свой эффект. Впервые за долгое время Кэрри не хотела открывать глаза — ведь, когда она их откроет, сестра будет всё ещё мертва. Кэрри лежала неподвижно в кровати, размышляя: может, они слишком много хотели от жизни? Таким, как они, нельзя мечтать о счастливой жизни, о будущем, потому что его не существовало. Быть может, это расплата за их прошлые грехи, за все убийства. Кэрри больше не плакала — на слёзы не осталось сил. Девушка услышала, как в комнату вошла Соён, и крепче сжала одеяло. — Я знаю, ты не спишь. Я научилась определять по дыханию, помнишь? Помнила. Нуала и Кэрри вместе учили девушку вслушиваться в каждый вздох и шорох. — Тебе нужно поесть и принять лекарства, — Соён обошла кровать с другой стороны и поставила тарелку рамёна на ближайшую тумбочку. — Я не голодна. Кэрри не хотела есть или пить — она потеряла смысл даже в таких вещах. Всё, чего хотела Кэрри, — закрыть глаза и больше не открывать их, вновь встретить сестру. Интересно, если она умрёт, Нуала встретит её? — Так нельзя. У нас осталась только ты, и мы нуждаемся в тебе. — Я нуждаюсь в своей сестре. Кэрри перевернулась на другой бок и зарылась в одеяло с головой. — Мне жаль, что ты потеряла сестру. Нуала для нас — семья, пускай не кровная, но родная. И ты должна встать. Ты можешь плакать, кричать или убивать всех на своём пути, если захочешь, но ты должна встать. — Почему не могу? — Кэрри вскочила на кровати. — Помнится, недавно ты сама убивалась по сестре. Только знаешь, в чём разница? Твоя сестра жива, а моя — нет. Соён стало неприятно, но злость быстро отошла. Возможно, лучше не знать, что с Мини Мэй, и цепляться за надежду, чем оказаться на месте Кэрри. — Нуала бы не хотела, чтобы ты отказалась от жизни так легко. — Тогда почему она сама отказалась от жизни так легко?! Почему просто оставила меня? Кэрри вновь расплакалась. Соён села рядом и обняла девушку, пока та продолжала плакать у неё на плече. — Я просто хочу снова увидеть сестру. — Понимаю, но ты не можешь сдаться. Нуала погибла, защищая тебя, нас. Она погибла как героиня. Пускай она видит, что её смерть не напрасна, что она придала нам сил, чтобы подняться в бой снова. Ты ведь знаешь Нуалу — она же не допустила бы, чтобы мы просто сидели и мечтали умереть после её ухода. — Слёзы заполняли глаза Соён. Девушка равнялась на близняшек: несмотря на споры, она могла назвать их лучшими подругами или даже сёстрами. — Нуала бы набила нам морды, увидев все эти сопли в её честь, — Кэрри рассмеялась. — Верно, — улыбнулась Соён. Кэрри была благодарна Соён и остальным: они постоянно поддерживали её и были рядом. Кэрри удалось помириться с Тэхёном — ведь её слова, брошенные в порыве гнева из‑за гибели сестры, были жестоки. Она не имела права говорить их тому, кто не виновен. Однако легче Кэрри не становилось. Ей казалось, что она видела Нуалу повсюду: слышала её голос и ощущала присутствие. Смотреть в зеркало было невыносимо: она видела в нём сестру, заговаривала с ней, а потом до неё доходило, что это лишь её отражение. Кэрри разбила зеркало, поранив руку осколками. По ночам она видела сестру во снах и проклинала за то, что Нуала оставила её одну, — но продолжала приходить во сне, прося прощения. Нуала умерла не в одиночку: вместе с ней умерла и Кэрри.                                         ****** Роджер покидал базу ночью, чтобы подготовить своих людей. Тэхён наблюдал за тем, как мужчина уходил, и на сердце было беспокойно: их выбор либо поможет им выжить, либо погубит всех. — Я удивлён, что ты ему доверился, — сказал Тэхён Хосоку. — Могу сказать тебе то же самое. Ты ведь всегда на стороне Чимина. Где всё пошло не так? — Все, кому я однажды решил довериться, оказались предателями. — А как же военные? Одному из них ты даже охрану Чимина доверил. — Это другое. — Нет, не другое. Ты хочешь так думать. Но то, что ты поверил военным, нам помогло. Благодаря тебе они здесь, а благодаря Чимину у нас есть Роджер и шанс. — Новый шанс на то, что я буду копать яму для очередного трупа. По твоей милости. — Теперь я виноват? — Это ты согласился приютить змею. Тэхён не знал, куда ему идти. Он не хотел никого видеть и ни с кем говорить. Он ходил кругами, видел, как Кэрри сидела возле места захоронения Нуалы. Нуала мертва. Эта мысль не отпускала Тэхёна, и он пошёл дальше. Нуала мертва. Мертва. Роджёр убьёт их всех. Тэхён не заметил, как дошёл до границы, где заканчивалась их база. Он не настолько спятил, чтобы покидать пределы, но думал о том, что уйди он однажды — и всё бы закончилось. Тэхён повернул обратно. Дойдя до детской площадки, он увидел сидевшего на лавочке Чонгука и двинулся к нему, сразу обращая внимание мужчины на себя. — Тебе нужно поспать, — сказал Чонгук, выдыхая сигаретный дым. — Тебе тоже, — Тэхён присел рядом и опустил голову Чонгуку на плечо, почувствовав, как вздрогнул альфа. В этот момент Тэхён наконец смог расслабиться. Ему стало лучше от присутствия альфы; это было словно безопасное место, о котором никто не знает. — Я должен извиниться. — За что? — Ты знаешь. Он знал, но не хотел портить момент. Злился ли Тэхён на Чонгука за прошлый раз? Он не знал. С одной стороны — да, а с другой... Быть может, Чонгук спас его от ошибки, которая могла привести к ещё большему количеству смертей. Ответа на этот вопрос у Тэхёна не было, но сейчас он не злился. Или, может быть, все события настолько сильно сбили его с ног, что он даже не думал о том, что испытывает к альфе. — Мои слова не вернут прошлое, но мне правда жаль, Тэхён. Я не хотел тебе навредить, не хотел сделать больно или принудить тебя к чему-нибудь. Блять, да я бы сам себе хер отрезал за то, что посмел бы тронуть тебя против воли. Когда я увидел в тот момент, что ты пошёл к Хосоку, гнев затопил мой разум, и я причинил тебе вред. — Ты бы мне ничего не сделал. Я видел твой напуганный взгляд и знаю, что ты бы не причинил мне боли. Поэтому Тэхёна тянуло к Чонгуку. Альфа не причинял ему вреда, не заставлял переживать за свою жизнь или нервничать, не делал больно. Всё время Чонгук удерживал его, словно спасательный круг. Тэхён был благодарен. — Тэхён, я люблю тебя. И я не буду скрывать свои чувства и отрицать их, даже если ты никогда их не примешь. Чонгук раскрыл свою руку, и Тэхён вложил в неё свою. Тэхён не знал о любви, но Чонгуку он был готов отдать своё сердце. Только он боялся: чем ближе полковник ему становился, тем больше слабых мест у него появлялось. Тэхён не хотел больше никого потерять. Поэтому ответа он не дал, лишь сидел, прижавшись, и любовался тем, как красиво падал снег. Зря Чимин не любил зиму. Она холодная, но в ней есть своя красота.