Маленькая мертвая принцесса

«У нее снова истерика…» — тяжело вздохнул Крокодаил, глядя на маленькую девочку, что ритмично и отстраненно бьет своим кулачком по стене, словно хочет проделать в ней дырку… или лишиться рук. Увы, для этой маленькой девочки ни первое, ни второе невозможно. Он уже знает, что сейчас к ней обращаться бесполезно… Впрочем, это самое безобидное, что она может выдать в приступе своего безумия. В последний раз она выла где-то неделю, причем настолько громко, что даже те, кто ее не видят чувствовали себя неуютно. Наверное смерть — это действительно тяжело… Он никогда не думал об этом. Просто потому что жизнь пирата — это что-то более свободное, где мыслям о конце путешествия нет места. Такая своеобразная иллюзия собственного бессмертия. Однако когда доказательство того, что ты однажды можешь кончиться и тем более, что после этого что-то есть — уже долго находится перед глазами и слишком больно бьет по ощущению собственной безопасности. «Успокойся…» — не говорит он в слух, закрывая лицо рукой от усталости, тарабаня пальцами по виску. — «Тебя тяготит это ровно в той же степени, что и меня…» — хочет сказать он ей. — «Мы связаны сильнее, чем хотели бы…» Усталость копится с каждым днем. Совсем недавно отыграла свадьба Нефертари Кобры и начался обратный отсчет. Не то чтобы он мстил за обиду Виви, но… Думается ему, что ей станет немного легче, если она когда-нибудь узнает, что начало его плана было положено с началом новой жизни ее отца. С началом ее агонии от его предательства. С началом ее разбитого сердца. Крокодаил и знает каково быть преданным и брошенным. Пусть даже невольно… Пусть даже тот человек не считает себя предателем. Но мужчина слишком хорошо запомнил то чувство. Всепоглощающая пустота. Но есть ли другой путь, кроме этого предательства? «Да, я могу исполнить вашу просьбу…» — короткий ответ на длинный и сложный вопрос. Письмо, что он получил в ответ на свое. Ему надо просто согласиться с этим человеком и пригласить его сюда. Ему надо просто… Предать ее. И все закончится. И его сон вернется в норму, и этот призрак маленькой девочки больше не будет его преследовать. Она обретет покой. Тот, который должна была обрести уже очень-очень давно. Все закончится так, как должно было кончится. И никак иначе. Однако почему он все еще не ответил на это письмо, что лежит так давно в его столе? Почему не написал пару простых и понятных слов? — Кроки… — кончилось. Он с облегчением, неожиданным даже для себя самого, выдыхает, опуская взгляд на Виви, что виновато подошла к нему. — Извини… — шепчет она, не поднимая взгляда, мнется в пару шагов. — Прости меня… Крокодаил неопределенно жмет плечами и хлопает по колену, приглашая присесть. Девочка не сопротивляется, пользуясь немым предложением и присаживаясь. Он молчит. Она молчит тоже. Так уж вышло, что они еще и молчать вместе научились. Наверное им ни с кем так хорошо не молчалось… Было в их общей тишине какое-то особое чувство спокойствия. Смирения. — Виви… Ты, ведь, умный ребенок… — начал мужчина неторопливо. Он не готовил речь, как это часто делает. Сейчас, впервые за долгое время, он говорит о важных вещах вслепую. — Ты должна понимать, что ситуация в которой мы оказались не нормальна. Что все не может так продолжаться и дальше. Что тебе становится хуже… и дальше лучше не будет. Девочка только невесело рассмеялась в ответ, пряча лицо в маленьких ладошках. Так невесело, что у него сжалось сердце. Неожиданно для себя он почувствовал желание хоть как-то ее утешить… Успокоить. Погладить по голове или банально поддерживающе прикоснуться к плечу… Как жаль, что даже такая мелочь им сейчас недоступна. Конечно, он может сказать пару слов, но что от них толку? Этот ребенок наслушался уже слов вдоволь. Он к ней привык. Он признается в этом. Он привязался к ней, как бы грустно это не звучало… Она стала ему важна. Он не сразу понял это, но это было ожидаемо. Они заперты с друг другом большую часть времени и несмотря на дерьмовый характер, Виви все же была живым (ну, точнее мертвым) человеком. С ней можно было разговаривать, не боясь того, что об этом кто-то узнает. Она не осуждала его, пусть осуждать и было за что. — Есть один человек… Гробовщик. Слышала про Гробовщиков? — Виви вздрогнула. И отрицательно покачала головой. — Маленькая лгунья… — протянул он. Она вяло хихикнула. — Он может попробовать решить твою проблему. — Как? — недоверчиво спросила мертвая. — Убить меня окончательно? Ты этого хочешь? — фыркает Виви, скрещивая руки, смотря в одну точку, как заворожённая. — Еще несколько месяцев назад я бы без сомнения ответил да… — он задумчиво молчит пару секунд, а затем твердо сообщает. — Нет. Я не хочу твоей окончательной смерти. Она резко поднимает взгляд в неверии и удивлении. Где-то на глубине ее мертвых глаз начинает теплится такое забытое ею чувство — надежда. И он рад, что дал ей эту надежду. — Но все зависит от тебя, Виви… — говорит он, смотря на этот слишком живой взгляд мертвеца. — Выживешь ты или умрешь окончательно — только твой выбор. — А если выживу? Если я найду способ выжить, то что тогда? — спрашивает девочка напряженно, сминая платье в ладошках. — Тогда я буду ждать тебя здесь. В твоей стране, — он недолго думает и продолжает: — Все же здесь нужна именно королева, а не король. Твой отец совершенно не подходит для моих планов, а вот ты… Он лично коронует ее, если она вернется. Вернется к нему…