День, когда я начал всё с начала

В эту ночь мне приснился жуткий сон. Снилось как я еду на машине с другом. Я хорошо знаю его. Мы куда-то спешим, ведь в этом сне я попросил приятеля прибавить газу. Одасаку. Так его звали. Он, послушав меня, сильнее давит на газ. Машина набирает скорость. Я открываю окно, чтобы почувствовать холод ветра, бьющего в лицо. Волосы приятно развеваются, подчинившись потоку воздуха. Мы мчимся по почти пустой трассе. Солнце собирается на покой, вечереет. Внезапно машину резко дёргает в сторону. Я не видел, что заставило Одасаку так резко повернуть руль, ведь рассматривал местность в своё пассажирское окно. Сердце в панике сжалось. Приятель попытался выровнять автомобиль и взять под контроль управление, но всё тщетно. Мы слетели с трассы. Дальше всё как в тумане. Кажется, автомобиль перевернуло пару раз. Я сильно ударился головой обо что-то в салоне. В глазах потемнело, а голову пронзила страшнейшая боль. Я в страхе посмотрел на друга. Тот был без сознания. Лежал, упёршись лбом в руль. Я пару раз попытался растолкать его, привести в сознание, но он никак не реагировал. Параллельно со всем этим я чувствовал жуткую тошноту. Только позже я ощутил, как что-то медленно стекает по моей щеке. Вытерев что-то неизвестное тыльной стороной ладони, я обнаружил, что это кровь. Моя кровь. Сердце бешено колотилось в грудной клетке. Страх, волнение, ужас — вот что я чувствовал в этот момент. Все чувства слились воедино. В горле застрял ком. Мне нужно было выйти из машины и попросить о помощи. В скорую позвонить сам я бы не смог, ведь не знал даже того, где именно нахожусь. Нужно было что-то делать, но я едва мог пошевелиться. Тело будто парализовал страх. Когда посмотрел в окно, заметил людей, спешивших в сторону вылетевшей с трассы машины. Тогда я набрался сил и не без труда выбрался из салона. Ноги и руки были ватными. Я медленно заковылял в сторону людей. Я и не смог ничего сказать им. Дойти до кучки столпившихся зевак я так и не успел. Мои ноги подкосились. Я упал, закрыв глаза и провалившись в темноту. Проснулся я в холодном поту. После пробуждения я сразу подскочил, оказавшись в сидячем положении. Сердце обеспокоенно стучало раза в два быстрее своего обычного ритма. Я с трудом восстановил прерывистое дыхание. Сон был до жути реалистичным. Всё так отчётливо, запомнилась каждая мелочь. Я будто действительно только что прожил это ужасное происшествие. Я не придал особого значения ночному кошмару. Думаю, это лишь проекция моих переживаний и воспоминаний, которые я приобрёл уже после потери памяти, ведь, как известно, травму я получил вследствие аварии. Никто до сих пор не рассказывал мне подробностей случившегося. Единственный элемент моего сна, который всё не давал мне покоя — Одасаку. Я определённо точно помню его. Я даже отыскал в своём телефоне фотографию с ним в подтверждение, что он на самом деле существует. Надо бы разузнать о том, как произошла авария, в которой я получил травму… Родителей я увижу только в день выписки, а вот Чуя обещал прийти сегодня или завтра. Решено, он и станет жертвой моих расспросов. После обеда меня начало клонить в сон, ведь после ночного кошмара я так и не сумел уснуть. Сам того не заметив, я начал засыпать, но внезапный стук в дверь моей палаты заставил меня вздрогнуть от неожиданности. Сон как рукой сняло. Я потёр полусонные глаза и увидел две знакомые фигуры, направляющиеся к моей больничной койке. — Привет, пострадавший. Ещё не стух здесь? Вот и Накахара, но на этот раз не один. Он привёл с собой ту девушку, которую я видел на фотографии. На ней была идеально выглаженная белая рубашка и тёмная юбка ниже колена. На фиолетового оттенка волосах, стриженных под каре, красовалась заколка-бабочка. Девушка не стала медлить, как это делал Чуя, и поскорее подошла к стульчику у моей кровати, сев на него. Кажется, я смог вспомнить её имя, но всё же был очень неуверен, поэтому решил уточнить: — Я не уверен, что точно помню твоё имя, можешь… — Акико Йосано. Можешь не беспокоиться, меня уже ввели в курс твоего положения, — перебила меня одноклассница. Мне удалось вспомнить о ней кое-что пару дней назад. Акико была старостой в нашем классе. Не зря она зашла в палату, держа в руках какой-то учебник и небольшую стопку листочков. Я пропустил несколько учебных недель, так что уверен, она принесла всё это для того, чтобы я наверстал упущенное. — Лучше скажи: как ты тут? Шустрая какая. В это время Чуя отыскал ещё один стул в моей палате, поставил его рядом с тем, который был занят Йосано, и тоже, не привлекая к себе особого внимания, аккуратно сел. — Всё хорошо. Здесь очень скучно порой, но уже в ближайшие дни меня должны выписать. А это, — я показал на учебные материалы, которые девушка держала, прижимая к груди, — для меня? — Да. Сейчас объясню, что тут нужно сделать. Староста старательно объясняла мне, где и что нужно писать. Её слова отдавались в моей голове фоновым шумом. Я не мог думать об учёбе, да и не хотел, если честно. Сейчас все мои мысли были заняты аварией, в которую я попал, и тем, как мне спросить о ней у Чуи. Накахара за всё время посещения не сказал почти ничего. Иногда я заинтересованно поглядывал на него, пока Йосано рассказывала мне что-то об учёбе. Он смотрел на меня, но когда наши взгляды встречались, Чуя закатывал глаза и делал выражение лица «чего смотришь, уроки учи свои», а затем начинал увлечённо рассматривать предметы интерьера или вид, открывающийся из окна моей палаты. Когда Акико завершила подробный разбор моего учебного плана, ребята собрались уходить. Я уловил момент, когда девушка уже вышла из больничной палаты, а Накахара, задержавшись из-за стула, который пришлось возвращать на прежнее место, только направился к выходу. — Постой. Парень остановился там, где стоял. Он не стал поворачивать корпуса в мою сторону, лишь оглянулся на меня спустя некоторое время молчания, пока я подбирал слова, и сказал: — Чего тебе? — Ты знаешь подробности аварии, в которую я попал? — Ну, знаю. И что? — Расскажи. Рыжеволосый наконец полностью повернулся и удивлённо посмотрел на меня. Убедившись, что я абсолютно серьёзен, он произнёс: — Осаму, ты сейчас серьёзно? Тебе ничего не рассказали за эти полторы недели? Я отрицательно помотал головой. Тогда Чуя сказал мне подождать, а сам вышел в коридор. Я скучающе посмотрел в окно. На улице приятная пасмурная погода. Как же давно я не бывал на свежем воздухе… Вскоре вернулся одноклассник. Как я понял, он договаривался с Йосано, чтобы она не ждала его. Если так, то я смогу спокойно поговорить с ним, что, безусловно, радует меня. Накахара, лично для меня, всяко интереснее старосты нашего класса. С ним многое можно обсудить. Я похлопал по краю своей кровати, приглашая рыжего сесть рядом со мной. Он как-то странно посмотрел на меня, но всё же игнорировать приглашение не стал. — Я не так много знаю, — начал Накахара, — но в курсе, что ты был с Одасаку тогда. Разогнались, а его подрезал какой-то ублюдок. Вот и вылетели с трассы, — закончил свой короткий рассказ собеседник. — Он в порядке? — немедля спросил я. Знакомое имя врезалось в слух. Мой ночной кошмар, словно дежавю, отчётливо пронёсся неприятным отголоском в памяти. Что если этот страшный сон был утерянным вследствие травмы кусочком пазла от моих воспоминаний? — Одасаку? Он погиб. Погиб…? Я уставился в пустоту и погрузился в некую прострацию. Как же так? Почему я выжил, а Ода нет… Это ведь всё моя вина. Именно я попросил его поторопиться, если верить сну. Я должен был заплатить за свою глупость, а не он. Чувство вины подступило к горлу. За всей кучей мыслей я совсем потерял связь с реальностью. Но тепло чьей-то руки, накрывшей мою сверху, заставило меня опомниться. Я посмотрел на Чую в недоумении. Его взгляд словно говорил:«Я с тобой». — Думаю, сегодня ночью я вспомнил подробности аварии с помощью сна. Если всё так, то это я виноват в том, что Ода умер. — Лучше замолчи. Это несчастный случай, Дазай, — Накахара замолчал, а потом сурово добавил: — Не думал, что мне придётся учить тебя не искать свою вину там, где её нет. — О чём это ты? — спросил я, не понимая, к чему ведёт этот парень. — Забудь. Ещё несколько серых и невероятно скучных дней в этой больнице наконец прошли, и я смог отправиться домой.