Звезда по имени солнце

Айрис и Тео медленно шагали по вечернему городу. С каждым днëм темнело всё раньше, и густые сумерки уже опустились на Хейнолу. В это время город был пронизан тëплым светом фонарей, которые будто обволакивали каменные здания, а потому походил на стеклянный снежный шар. Такие сувениры обычно стояли в комнатах детей, и они с большим удовольствием переворачивали игрушки, наблюдая за падающей снежной посыпкой. Крохотные домики цепочкой вились друг за другом, в то время как двое школьников петляли между улиц. Происшествие на пустыре хотя и не сильно напугало ребят, однако поселило в их сердцах неприятное чувство, будто они вмешались во что-то, чего не должны были касаться вообще. Тео и Айрис шли, не разговаривая друг с другом, каждый погружëнный в свои мысли. Они прислушивались к звукам моторов изредка проезжавших машин и отдалëнным крикам гуляющих детей. — Думаешь, он там случайно оказался? — наконец спросил Тео. Айрис лишь пожала плечами, просовывая руки глубже в карманы. Ей действительно было нечего сказать, потому что появление давно знакомого дворника на пустыре вызвало больше вопросов, чем ответов. К счастью или к сожалению, никаких обвинений предоставить ему ребята не могли, а потому их рассуждения были беспочвенны. Вскоре Тео и Айрис вышли на площадь Мики Валтари, где располагался бронзовый памятник писателю. Монумент, припорошенный снегом, красиво поблëскивал в свете фонарей. Этот памятник знал, наверное, каждый человек в Хейноле, а потому эта площадь нередко служила местом встреч. На ней, недалеко от присевшего на мраморный камень писателя, расположилась группа уличных музыкантов, окружëнная случайными слушателями. Их всего было человек двадцать, которые, казалось, остановились только для того, чтобы отдохнуть, а вовсе не послушать песни. — Подойдëм? — предложила Айрис. Тео задумался. — Поздно ведь уже, — сказал он. — Может, лучше вернуться домой до темноты? — Да что ты, здесь полным полно людей! — отмахнулась девочка. — Послушаем, как сейчас играют улицы. Когда ребята оказались рядом с памятником, музыканты как раз настраивали инструменты. Одним из четверых в составе группы была длинноволосая девушка, ещё совсем юная, всего на пару-тройку лет старше самой Айрис. Двое музыкантов стояли чуть поодаль: один — у барабанной установки, другой — с гитарой. Всех ближе находился высокий человек со светлыми волосами до плеч. В тонких жилистых руках он держал проводной микрофон. — Раз-два, проверка, — сказал он, привлекая к себе внимание слушателей. Голос был звонкий, но вместе с тем мягкий и приятный, притягивающий к себе. На мгновение он задержал взгляд на Айрис и, мимолётно улыбнувшись ей, снова переключил внимание на микрофон. Девочка несколько раз моргнула, словно проверяя, не привиделось ли ей это, и встала за плечом Тео. — У них крутые гитары, — сказал он, не отводя взгляда от музыкантов. — Была бы у нас такая, мы бы что только не придумывали!.. — Так это не от гитары зависит, — усмехнулась Айрис. Тео хотел что-то ещё добавить, но музыка уже началась. Сначала мелодия была неровной, будто инструменты только подстраивались друг под друга, стараясь попасть в ритм. Однако вскоре музыка сделалась плавной, текучей, как вода. Айрис редко слышала подобное сочетание звука и голоса. Инструменты играли в унисон природе, в одном темпе со снежинками, которые, казалось, то замедлялись, то ускорялись. Эта мелодия, этот танец петлял в толпе и игриво задевал каждого человека. Вскоре раздался приглушённый голос вокалиста. «‎If I'm a pagan of the good times My lover's the sunlight To keep the Goddess on my side She demands a sacrifice…‎»‎ Услышав слово «жертва», Айрис вздрогнула, будто просыпаясь ото сна. Конечно, голос был поистине красивым, и все были очарованы им. Этот звук был таким ровным, живым и проникновенным, что и сама Айрис не могла оторваться. Обволакивающий голос напоминал ей о детстве, когда еë семья ещë не разрушилась вдребезги, и папа был рядом, любил, веселился и пел таким же потрясающим голосом. Айрис не могла наслушаться его, именно он остался в памяти девочки и теперь всплывал в подсознании во время прослушивания уличной музыки. Она заплатила бы любую цену, чтобы вернуть те далёкие, уже не существующие времена. «‎…To drain the whole sea, Get something shiny, Something meaty for the main course…‎»‎ Девочка нахмурилась и толкнула локтем Тео. — Тебе нравится? — спросила она. — Что, его голос? — уточнил Тео и, получив кивок в ответ, ответил. — Очень нравится! Если бы только мы могли петь так, как они! — Может, когда-то и будем, — предположила Айрис. Чувство восторга от музыки быстро переросло в нетерпеливое ожидание еë окончания. Мужчина перестал петь, и в его адрес раздались разрозненные аплодисменты. Айрис потянула Тео за руку и направилась подальше от площади. — Прекрасный голос, правда? — снова сказал юноша. — Угу, — хмуро кивнула Айрис. — Пробирает до костей. Вскоре ребята уже шагали по узким ледяным улицам в сторону своих домов. Пошёл снег, и от этого стало ещё более промозгло. Отчего-то Айрис не хотелось разговаривать, поэтому все попытки Тео начать диалог она пресекала односложными ответами. Когда он проводил Айрис до угла еë дома, девочка, распрощавшись с ним, привычно направилась к подъезду. Помня о случае, произошедшем на пустыре, она несколько раз настороженно оглянулась, чтобы убедиться, что никого подозрительного рядом нет. Она никогда не была параноиком, но, учитывая, что убивший Дорати может находиться на свободу где-то неподалёку, лишняя осторожность не мешала. Зайдя внутрь дома, Айрис наконец скинула капюшон, покрытый слоем снега, и стряхнула его на пол. Ей стало теплее, и девочка медленно побрела вдоль лестниц. Она прошла мимо нескольких дверей, краем уха услышав, как кто-то вошëл в подъезд за ней. Это не заставило еë насторожиться, возможно, потому, что в тот же момент послышался собачий лай. К двери подбежал золотистый ретривер, который, как знала Айрис, жил в квартире на этаж ниже с двумя молодыми людьми. Девушка, следовавшая за своим питомцем, провернула ключ в замочной скважине, и пëс с радостным лаем пересëк порог. Айрис могла наблюдать эту сцену, стоя на лестнице между первым и вторым этажами, так что видно было далеко не всë. Девочка заметила красный коврик для обуви, тëплый жëлтый свет, лившийся из квартиры, а также услышала мужской голос, приветствовавший любимую. Кто-то стоял по ту сторону двери и ждал девушку дома, с нетерпением пропуская её в коридор. Ретривер продолжал виться у ног хозяйки, которая с улыбкой прятала связку ключей в карман. Звонкий лай эхом разносился по подъезду, как резиновый мячик отскакивая от толстых стен. Айрис наблюдала за ними, пока дверь не захлопнулась. Интересно, как живут все эти люди в других квартирах? Она отлично знает свои комнаты, но ведь в этом доме протекает множество других жизней. Люди так же просыпаются, работают или учатся, едят, развлекаются, смеются и плачут, не зная или не желая знать, что происходит у них за стенкой. Их жизнь вьëтся в пределах нескольких комнат, где, быть может, провели свой век и их предки. Айрис дошла до двери своей квартиры и с опаской открыла еë. Конечно же, девочку встретила тишина. Но не та, что сулит неожиданную встречу с кем-то и заставляет напрячься в ожидании. Эта тишина была мёртвой, беззвучной, так что Айрис сразу поняла: квартира пуста. Девочка могла только догадываться, где пропадала её мать, так как женщина никогда не посвящала дочь в свои дела. Поскольку и самой Айрис не было до них никакого дела, она решила не заморачивать себе голову. В конце концов, мать давно исчезла из её жизни. Поэтому вполне может исчезнуть и из этой квартиры. Гораздо больше она расстроилась из-за того, что ххолодильник был практически пуст. По полкам были раскиданы объедки протухшей еды, поэтому, Айрис с надеждой заглянула в хлебницу и — о чудо! — нашла там немного хлеба. К счастью, вскоре Айрис отыскала и остатки сыра, а этих ингредиентов вполне хватало для бутербродов. Порадовавшись тому, что ей не придётся целый вечер слушать урчание в животе, девочка отправилась в спальню, всё ещё сопровождаемая мыслями о мужчине с прекрасным голосом на площади, который глубоко тронул её. Чтобы отвлечься, Айрис села за стол и включила в наушниках тихую музыку, приступая к школьному заданию. «‎…It's smoking, we both know it We got all night to fall in love But just like that we fall apart We're broken, we're broken…»‎ Всё-таки учёбу никто не отменял.