Reparations

      Катсуки взвалил Деку себе на плечи, взбираясь по скользкому склону.       Он не мог отнести Мидорию в самое сердце своего клана, тем более сейчас, учитывая, что у того начинается первая течка. Но альфа также не был настолько бессердечен, чтобы просто бросить парня там, где он отключился.       Так что Бакуго принёс бессознательную тушку в пещеру, в которой он иногда бывал. Она находилась неподалёку от поляны, в выступе небольшой скалы. Альфа использовал это место в качестве укрытия во время охотничьих вылазок. Это было очень удобно – рядом с пещерой бежала быстрая лесная река, где он часто останавливался, чтобы наполнить свою флягу водой.       Оказавшись внутри, мужчина осторожно положил омегу на землю. Тот дрожал во сне, каменный пол подарил приятную прохладу его пышущему жаром телу.       Катсуки выскочил из пещеры и начал расхаживать по вершине небольшого обрыва. Он провёл рукой по волосам и остановился, как только достиг края:       — Чë за хрень...       Он было шагнул в другую сторону, но вновь остановился.       — Чë за хрень?       Мужчина неторопливо направился обратно ко входу в пещеру, остановившись как вкопанный в третий и в последний раз, и воскликнул:       — Чë за хрень?!       Почему Деку оказался на территории его клана?       Почему он все еще гонялся за феями, в его-то возрасте?       И, что самое главное, почему его запах вызвал у самого Катсуки гон?       Альфа переступил с ноги на ногу, чувствуя, как болезненно штаны давят на его достоинство. Ни один запах омег-соплеменников никогда не возбуждал его настолько, не туманил разум так сильно. Всё, чего хотел воспалённый мозг Бакуго сейчас – удовлетворить страдающую омегу, помочь ей, успокоить её.       Но Катсуки не был мудаком и гордился жёсткой дисциплиной, которой следовал с малых лет, истязая своё тело интенсивными тренировками. Даже если он мыслил не так ясно, как обычно, он был уверен, что сможет противостоять всем тем первобытным побуждениям, которые вызывала в нëм течка Изуку.       — Х-хэй?...– Дрожащий голос достиг ушей драконорожденного, и он почти выругался от того, как резко закружилась голова: его обоняние и слух инстинктивно настроились на то, что чувствовал Деку, и обострились до невозможного.       Альфа вернулся в пещеру и свирепо взглянул на лежащего на земле на парня. Мидория дрожал под его пристальным взглядом, и Бакуго пришлось крепко сжать свои зубы. Так сильно он захотел выпустить волну успокаивающих феромонов, чтобы подавить панику, отразившуюся на лице омеги. Но вместо этого драконорожденный попытался успокоить их обоих лишь словами:       — Да успокойся ты, я ничего не собираюсь делать.       Изуку обхватил себя руками, дрожь не утихала.       — Ну знаешь, это немного сложно сделать прямо сейчас, когда тело почти не слушается меня. – У него было испуганное выражение лица.       Вообще Катсуки ожидал, что на него посыплются тысячи вопросов по возвращении в пещеру: Деку всегда был слишком любопытен. Но Мидория молчал. Боль от течки, должно быть, была единственным, что занимало теперь его мысли. И вся эта ситуация не оставляла даже крупицы надежды на счастливое воссоединение старых друзей, хотя не то чтобы альфа надеялся на что-то такое.       Он фыркнул и плюхнулся на землю перед Деку, заглядывая ему в глаза:       — Ты же в курсе, что нельзя разгуливать по лесу в таком виде, да?       Тот покраснел, отводя взгляд.       — В курсе...       Недоверчивый взгляд лениво прошёлся по измождённому телу.       — Нихрена ты не в курсе. Что ты тогда здесь забыл?! Ты – человеческая омега, шатаешься тут один, без стаи или даже пары, которая прикрыла бы тебе спину. Ты хоть понимаешь, насколько это тупо? Понимаешь, насколько незащищенным ты оказался?       Единственным ответом было прерывистое, тяжёлое дыхание. Бакуго сменил тему:       — Как долго длится твоя течка?       Мидория поморщился, запах страха и разочарования волнами исходил от него.       — Да не знаю я! У меня никогда раньше её не было! Никто и не думал даже, что я когда-нибудь потеку! – Изуку оскалил зубы. Судя по его затуманенным глазам, Катсуки мог сказать, что тот, скорее всего, даже не осознавал, что начинает вести себя агрессивно.       Тем не менее, альфа был застигнут врасплох этой вспышкой гнева и, будучи не из тех, кто позволяет относиться к себе с неуважением, быстро выпустил свои феромоны, чтобы восстановить утраченное господство. Он зарычал, давящий запах заполнил пространство:       — Не забывай, с кем ты говоришь, Деку!       Это почти сразу же дало обратный эффект: лицо Мидории исказилось от боли, и он скрючился на холодном полу, испуская ответную волну омежьего запаха. Изуку пах свежей зелёной травой и сырой землёй, тем запахом, которым бывает наполнен воздух перед назревающей бурей. Это был запах ливня при свете солнца, запах боли, смешанной с утешением. Это был запах, обещающий захватывающее приключение. Рот Кацуки наполнился вязкой слюной.       Поражённый реакцией собственного тела, альфа выместил своë негодование на старом друге:       — Э-эй, прекрати это!       — Прекратить что? – Зрачки Мидории были расширены от замешательства и отчаянного желания облегчить свою боль одновременно.       Глаза Бакуго распахнулись от удивления, когда он понял, что Изуку понятия не имел о том, что с ним происходит и как на это повлиять.       Альфа принюхался к чужому запаху, пытаясь лучше оценить эмоциональное состояние Деку. Помимо очевидного аромата возбуждения, явно чувствовался лёгкий флëр страха.       — Ты действительно не знаешь, что следует делать? – Спросил драконорожденный более спокойным тоном.       — Если бы я знал, я бы уже сделал что-нибудь, – Омега уткнулся лицом в колени, усталый и несчастный.       — Тебя в твоей деревне вообще ничему не учили что ли?       Деку вспыхнул, выпустив очередную волну раздражённого запаха:       — Если мне придется ещё раз повторить, что это моя первая течка, я клянусь, я тебе...       Катсуки издал низкий, предостерегающий рык, который заставил омегу вздрогнуть.       — Ты мне что?       Даже в своем нынешнем состоянии Мидория был упрям. Он издал короткое рычание и закончил свою мысль:       — Я... я врежу тебе или что-то в этом роде! Я не знаю... – Он устало надавил на глаза. – О Боги, такое чувство, что я и правда сгораю изнутри... Я даже думать сейчас не могу. Как мне это остановить?...       Сердце альфы кольнула жалость.       — Целебные травы – лучшие подавители. Но я не могу отвести тебя в сердце моего клана, особенно в таком виде. К тому же, твой запах уж точно привлечëт каких-нибудь отморозков, как только мы приблизимся к городским воротам хотя бы на пару километров. В течку явно опасно находиться в такой густонаселённой местности.       Бакуго немного помолчал и затем продолжил:       — Есть ещё один вариант: метка. – Руки Изуку взметнулись и он прикрыл ими свой загривок, вновь глядя на Катсуки со страхом. — Но я не хочу спариваться с каким-то бракованным омегой, который путает мне мысли своим приставучим запахом, так что можешь расслабиться! – закончил альфа, ощетинившись.       Мидория неуверенно опустил руки.       Они довольно долго просидели в тишине: Катсуки, занятый всевозможными вариантами решения этой проблемы, проносящимися у него в голове, и Изуку, тяжело дышащий, с трепещущими ресницами и покрасневшими щеками.       Драконорожденный не отрывал от него своего взгляда, когда Деку перевернулся, снова прижавшись к прохладному полу пещеры:       — Что мне теперь делать...       Катсуки знал, что был ещё один вариант, который не избавит от течки полностью, но всё же сделает её терпимой. Если он обустроит гнездо для Деку, это, по крайней мере, сделает того менее несчастным, обманув его тело мнимым присутствием пары рядом.       Но это также означает, что Бакуго придётся переступить через свою гордость. Он никогда не делал ни для кого гнезда и не был до конца уверен, что это действительно поможет омеге и существенно облегчит её страдания. Альфа был не из тех, кто очень любит заботиться.       — Каччан...? – Лёгкое прикосновение вывело его из задумчивости, и он посмотрел вниз, замечая, что Изуку накрыл своей ладонью его сжатый кулак.       Выражение лица омеги было нечитаемым. Казалось, что проведённые в усиленных размышлениях минуты вытянули из него все последние мысли и пробудили животное "я" окончательно. Честно говоря, Катсуки и так был удивлён тем, как долго Мидории удавалось оставаться в сознании и даже препираться с ним.       Альфа отдëрнул руку и нервно переспросил:       — Чего тебе, Деку?       Изумрудный взгляд был прикован к его лицу, и хотя сам парень не двигался, его глаза приобрели стеклянный блеск, который подсказал блондину текущее состояние омеги.       Он был совершенно не в себе.       Ладно.       Что ж, это было даже к лучшему.       Если Деку сейчас вообще ничего не соображает, значит и момент с гнездованием он даже не запомнит. Следовательно, альфе не о чем было беспокоиться.       Драконорожденный позволил себе немного расслабиться и начал медленно заполнять замкнутое пространство сильным ароматом, окутывая пещеру одеялом тепла и безопасности. Изуку задрожал, лёжа на полу, его дыхание медленно начало выравниваться, и он закрыл глаза, наслаждаясь наступившим спокойствием.       Катсуки встал, расстелил на полу свой красный плащ и уложил на него Деку. Он провел пальцами по зелёной копне вьющихся волос, обращая внимание на то, что те были сальными от пота. Мидория неосознанно подался навстречу ласковому прикосновению. Наблюдая за этим, Бакуго почувствовал, как натянулись струны где-то в глубине его души и как довольно заурчал его внутренний зверь. Он позволил этому чувству ещё ненадолго завладеть им, раздумывая о том, что теперь делать.       — Я вернусь с водой через минуту, – пообещал омеге Каччан, наклоняясь и слегка чмокая его лоб в секундном порыве нежности. За свое нынешнее поведение альфа отругает себя позже, когда гормональный всплеск утихнет.       Несмотря на протестующие вопли Деку и инстинктивное влечение, умолявшее его остаться, Катсуки вышел и направился вниз по склону к реке.       Он вдохнул свежий лесной воздух. Отсюда всё ещё чувствовался запах Изуку, витающий у входа в пещеру, и на мгновение драконорожденный задался вопросом, насколько далеко простирается этот сладостный омежий аромат. Будут ли они в безопастности, если какой-нибудь монстр или человек, скрывающийся поблизости, почувствует этот запах и попытается найти его источник?       Бакуго намеренно выбрал это убежище, потому что оно было с подветренной стороны от клана, но другие расы тоже считали лес своим домом. И хотя альфа был уверен, что одолеет любого, кто попытается напасть на него, он всё равно не сможет уйти далеко от убежища, если ему понадобится поохотиться. Он прикинул, что течка Деку продлится несколько дней, а еды в рюкзаке омеги, запах которой он уловил ещё ранее, не хватит даже на одного человека, не говоря уже о двух.       Каччан вздохнул и окунул пустую флягу в реку.       Сначала о главном.       Омеге нужна вода.       При том количестве пота, которое он выделял, Мидория помрёт от жажды задолго до того, как появится соблазнённый альфа или какой-нибудь мерзкий хищник.