Reparations

      Деку, казалось, ни в какую не замечал, что его пытаются напоить. Катсуки старательно прикладывал горлышко своей фляги к пересохшим губам, но омега, похоже, даже не собирался приоткрыть их хоть немного. Альфа стиснул зубы, раздосадованный беспомощностью Изуку.       Это была не его вина.       Он знал это.       Но маленькое зернышко беспокойства, которое прорастало всё сильнее каждый раз, когда умоляющие феромоны омеги хлестали по носу, не давало ему покоя.       Он знал, что не создан для гнездования. Бакуго Катсуки не заботится о людях. Бакуго Катсуки не ухаживает за ними. Чаще всего он просто посылал людей своего клана за помощью к лекарям, или на крайний случай, священнослужителям. Гнездование требовало от альф деликатности и чуткости, а он явно не обладал этими качествами.       Драконорожденный глухо зарычал, пока рассматривал бессознательное лицо Деку в поисках ответов. Альфа в нём желал просто понежиться с парнем, прижимая его к себе и лаская. Но отпустить контроль и дать себе полную свободу действий казалось очень глупым решением. Если он позволит инстинктам взять верх и, вместо того чтобы гнездиться, сделает что-то неподобающее…       Он не хотел даже думать о таком.       Мидория неосознанно сжал его рубаху, выдернув блондина из раздумий. Парень потянул Катсуки вниз с удивительной силой для человека, находящегося без сознания, и тем более для омеги. Лицо Изуку было так близко. Бакуго чувствовал чужое дыхание на своих губах. Его глаза расширились от резкого осознания того, что нужно было сделать.       Он отхлебнул воды из фляги и прижался своими губами к чужим. Изуку напрягся и сжал его рубаху ещё сильнее, с благодарностью глотая спасительную воду.       Как только фляга опустела, альфа отбросил её в сторону, лёг рядом с Деку и осторожно обхватил его за талию, притянув ближе к своей груди. Омега глубоко вздохнул, прижавшись носом к ключице Бакуго. Его тело мгновенно расслабилось рядом с альфой, хватка ослабла.       Внутренний зверь подсказывал Каччану, что делать дальше. Он прижался подбородком к плечу Деку и уткнулся носом в основание его шеи, успокаивающе мурлыча. С губ Мидории сорвался сладкий вздох, и драконорожденный с изумлением заметил, что дрожь полностью прекратилась.       Облегченно выдохнув, Катсуки устроился поудобнее, закрыв глаза, чтобы немного отдохнуть, не засыпая. Он все ещё должен был быть начеку, охраняя их двоих от возможных опасностей.

***

      В какой-то момент альфа открыл глаза. Утренние лучи, попадавшие внутрь пещеры, возвещали начало нового дня.       Деку уже сидел рядом с ним, уставившись на свет с таким измученным, отрешённым выражением лица, как будто его возмущало само существование дня.       Катсуки с трудом подавил фырканье.       Волосы Изуку напоминали воронье гнездо и были в ужасном беспорядке.       Вздрогнув от неожиданности, омега перевёл взгляд на него. Он не выглядел особенно шокированным или даже заинтересованным тем фактом, что Бакуго спал рядом с ним всю ночь, баюкая его в своих объятиях. Мидория просто смотрел на него, отстраненный и невероятно опустошенный.       — Э-эм... – начал драконорожденный, обращаясь к нему. – Ты в порядке?       Брови Деку слегка приподнялись, как будто человеческий язык был ему чужд. Через мгновение черты его лица снова разгладились, и он просто кивнул.       — Ты всегда такой по утрам или это из-за течки? Никто из омег в моем клане никогда так себя не вел, – Бакуго сел и заправил за ухо выбившуюся зелёную прядь, падающую на лицо омеги. – Хотя не то чтобы кто-то из них когда-либо покидал свои дома в первый день течки.       Наконец осмыслив слова альфы и его интимный жест, Изуку ахнул и отпрянул, пятясь назад, пока его спина не упёрлась в стену пещеры. Его рука взметнулась к затылку, проверяя ароматную железу на наличие каких-либо признаков укуса.       Катсуки почувствовал, как утренняя прохлада окутала его вытянутую вперёд руку, сменив приятное тепло кожи Мидории. Он зарычал и уставился на омегу.       — Я же сказал, что не буду метить тебя!       Тот смотрел на него в панике, как будто на незнакомца, прежде чем в глубине его глаз, наконец, мелькнуло осознание.       — К-Каччан? – нерешительно спросил он.       Драконорожденный уставился на него, подперев подбородок рукой.       — Кто ж, чëрт возьми, ещё?       Изуку покачал головой.       — Э-э, н-никто! М-мне просто снился какой-то странный сон... И всё... Так это действительно ты... – Он поднял взгляд, уставившись на альфу в ответ, и то море решимости, которое Бакуго увидел в изумрудных глазах, заставило его сердце пропустить удар. – Конечно, это не мог быть кто-то другой.       Количество времени, в течение которого Мидория смотрел ему прямо в глаза, считалось иерархическим табу. Заученные с детства правила подсказывали Бакуго, что омега должна послушно опускать глаза в пол и знать свое место, но вопреки этому он обнаружил, что его внутреннему зверю нравилось внимание Деку, и он мысленно прихорашивался, хотя наотрез отказывался это признавать.       Интерес достиг своего пика. Катсуки для эксперимента издал короткий, доминирующий звук, ожидая, что Изуку вздрогнет. Альфа был одновременно раздражён и заинтригован, обнаружив, что взгляд омеги не дрогнул, как будто он даже не заметил жалкой попытки драконорожденного заставить его подчиниться. Блондин начинал понимать, насколько невежественным был Деку в самых элементарных понятиях субординации.       Тем не менее, пламя охватило грудь альфы, и он был поражëн тем, насколько сильно ему понравилась идея заставить Деку подчиниться.       Если и было что-то в этом мире, что нравилось Бакуго Катсуки, это был вызов.       — Эм... – Прошло время, прежде чем Деку пришел в себя, отворачиваясь и краснея. – Мне, наверное, следует немного освежиться, кажется, я потел всю ночь и...       Он умолк, неуверенно встал и натянул свою рубаху до самого носа. Слабый румянец на его щеках стал ещё ярче.       Запах Каччана был повсюду.       Он впитался в его волосы и одежду.       Это очень эффективно притупляло омежий запах, именно так, как и предполагал альфа. Изуку обернулся в его сторону, и Катсуки скорчил самодовольную мину, осознавая, почему тот не смог закончить предложение.       — Если хочешь освежиться, река в той стороне, – Бакуго покровительственно ткнул указательным пальцем в сторону выхода из пещеры.       — Ну явно не здесь, учитывая, что мы в пещере сидим. – Ответил ему Мидория с той же язвительностью.       Деку собрался с духом. Он ожидал, что альфа вновь набросится на него или зарычит в своей обычной угрюмой манере, но вместо этого Каччан оставался странно спокойным:       — Помни, твой покорный слуга прямо здесь. – Драконорожденный саркастично указал на себя, заставляя взгляд омеги блуждать по его открытой груди, рельефному прессу, виднеющемуся из-под ткани рубахи, и ниже, к v-образной форме таза, что, в свою очередь, привело к его…       Изуку снова поднял глаза.       — Т-тогда я собираюсь искупаться! – Быстро заявил он и поспешил наружу, чувствуя на своей спине взгляд Катсуки.       — Не утони! – Драконорожденный перевернулся на другой бок и закутался в свой плащ с меховым воротником, пытаясь найти хоть какое-то подобие того приятного тёплого чувства, которое омега унёс с собой.       Мидория вышел из пещеры и начал осторожно спускаться по небольшому склону. Камни под ступнями были холодными, это приносило облегчение телу, его вновь начинало слегка лихорадить. Он добрался до реки и начал стягивать с себя одежду, аккуратно складывая её на берегу.       Парень остановился, расстёгивая рубашку, и поднёс ткань к носу, глубоко вдыхая. Запах Каччана снова окутал его, затуманил взгляд, делая голову непривычно лёгкой. Веки опустились, и омега почувствовал, как сильно горят щёки.       Лихорадочные сны всё ещё преследовали его. Всё начиналось как кошмар. Он дрался с бесчисленной толпой альф в воспалённом, почти параноидальном состоянии сознания. Так много рук пыталось схватить его. Некоторые просто тянули его вниз. Он царапался и щёлкал челюстями, сражаясь зубами и когтями до тех пор, пока все нападавшие не сочли за лучшее не приближаться к нему.       После того, как все альфы были побеждены, Изуку торжествующе зарычал, обнажая маленькие клыки. Его глаза настороженно, по-звериному метались по сторонам, ожидая нового нападения.       Он был измучен, но не мог этого показать. Не мог ослабить бдительность.       Ни на мгновение.       Ни для кого.       Наконец, ещё один противник шагнул вперед, нарушив напряжение, которое так тяжело висело в воздухе, что временами грозило сдавить омеге череп. Плечи Мидории расслабились лишь на долю секунды, но затем он издал низкий предупреждающий рык.       Альфа, который приблизился к нему, не замедлился и даже не вздрогнул, а просто зарычал в ответ за то, что омега осмелился показать ему свои клыки.       От этого звука парень пошатнулся и наклонил голову в знак подчинения, чувство облегчения и возбуждения захлестнуло его.       Альфа схватил его за талию и резко притянул к себе. Глаза Изуку закатились, и он уткнулся носом в чужую грудь, глубоко вдыхая доминирующий мужской запах. Альфа дышал ему в ухо, обдавая теплом пахучую железу.       А потом острые зубы резко вонзились в его кожу.       Омега содрогнулся от эйфории.       Он вцепился в плечи мужчины в попытке удержаться на ногах, в то время как удовольствие продолжало захлëстывать его волнами. Нависший над ним альфа медленно убрал клыки и нежно провел языком по израненной коже. Когда он отстранился, Мидория увидел его лицо и резко вдохнул.       Каччан смотрел на него сверху вниз, ухмыляясь, по его подбородку стекала кровь.       А потом Изуку проснулся.       И теперь, в настоящем, он поймал себя на том, что трётся носом о собственную рубашку, вдыхая запах драконорожденного настолько глубоко, насколько это было возможно. Он ахнул и бросил вещь на траву рядом с остальной одеждой, поражаясь самому себе.       Течка пугающе сильно влияла на его поведение. Это у всех омег так?..       Мидория покачал головой, решив не думать об этом, и скользнул в мелководную реку, расслабляясь, пока освежающая вода холодила его кожу. Парень глубоко вздохнул. Теперь, когда лихорадка ослабла, он мог мыслить немного яснее. Изуку попытался разложить по полочкам всё, что произошло за последние двадцать четыре часа.       Он ушел из дома, оставив свою мать.       Беспечно бродил по территории, населенной преимущественно драконорожденными, и его довольно сильно поколотил не кто иной, как его друг детства.       Присутствие упомянутого друга также вызвало течку, которая дремала в нём в течение ужасно долгого времени.       Омега нырнул в воду и начал пускать пузыри, чтобы скрыть своё смущение от самого себя. И что же всё это означало? Разумеется, он мог просто поздно потечь, но обычно был какой-нибудь катализатор, пробуждающий течку. Обычно, были какие-то знаки, предупреждающие омегу о приближающемся дне-икс, разве нет?..       Изуку вообще не думал, что ему когда-нибудь придется беспокоиться о подобных вещах, поэтому он не знал, что это могут быть за сигналы. Но он был почти уверен, что в его недавнем поведении или запахе не произошло никаких изменений. Просто всё случилось так внезапно, что Мидория начал думать, что это как-то связано с...       О...       О нет.       Прежде чем он смог полностью осознать, почему именно Каччан был альфой, пробудившим его течку, он вздрогнул от странного шума где-то поблизости и слабого запаха чужого присутствия.       Ужас скапливался у него в груди.       Омега быстро выбрался на берег, лихорадочно одеваясь. Ему хватило времени только на то, чтобы накинуть свою рубашку, прежде чем трое человеческих альф из его деревни, обучающихся на воинов, вышли из зарослей.       — Ага! Вот ты где...       Когда они подошли ближе, Изуку уже вовсю охватила паника, он вскочил и сделал несколько шагов назад.       — Что вы здесь делаете?..       Молодой человек с крючковатым носом ответил ему:       — Неужели ты думал, что можешь просто уйти, не попрощавшись с нами? Ты же хотел тренироваться с другими бойцами, разве не так? Вот почему мы взяли на себя этот труд разыскать тебя. Мы наконец-то дадим тебе тот урок, о котором ты всегда мечтал – надерём тебе задницу.       Заговорил более высокий парень слева от первого:       — Дома, в деревне, ты всегда был не на своем месте, пытаясь научиться охотиться и сражаться. А теперь уходишь, так и не став чьей-нибудь подстилкой. Кем, чëрт возьми, ты себя возомнил?!       Горбоносый сделал шаг вперёд, подтверждая свое лидерство в этой шайке:       — Омеги должны просто следовать ролям, отведённым им природой. – Двое других, стоявших рядом с ним, согласно кивнули.       Тот, что справа, принюхался. Его глаза удивлённо расширились, а затем на лицо наползла мерзкая ухмылка:       — О-о-о, малыш, это ты так сладко пахнешь? Я-то думал, ты навсегда останешься неполноценным, но оказалось, что ты такой же, как любой другой омега, да? Может быть, твоё тело с волнением ждало нас? Держу пари, у тебя началась течка, потому что ты почувствовал, что мы идем. Ну что за потаскуха.       Изуку проглотил ком в горле и покачал головой:       — Ты ошибаешься.       Горбоносый подошёл ближе, в то время как двое других кружили вокруг Изуку, оттесняя его к реке. Не говоря больше ни слова, тот, что повыше, сделал первый шаг, бросившись на него с вытянутыми руками, намереваясь сбить омегу с ног.       Тело Мидории отреагировало прежде, чем он успел осознать происходящее. Мышцы напряглись, вспомнилось всё, чему парень научился на своих секретных тренировках. Он подобрал с земли свои брюки и швырнул их в лицо приближающемуся противнику. Когда нападавший на мгновение потерял возможность видеть, омега легко обошёл его.       Мужчина развернулся, вновь надвигаясь на него. Изуку сгруппировался и со всей силы, на которую он был способен, пнул нападавшего в пах. Альфа взвизгнул и рухнул на землю, сворачиваясь в клубок. Его товарищи вздрогнули при виде этого.       Деку тяжело дышал, переводя взгляд с одного на другого, ожидая нового удара. Он гулко рычал, и альфы вздрогнули снова, явно не ожидая, что омега будет сопротивляться.       Прежде чем Кривоносый или другой его дружок успели пошевелить хоть одним мускулом, пространство заполнил тяжёлый запах, заставивший их колени подогнуться.       Сверху донёсся угрожающий рев, Катсуки спрыгнул со склона и приземлился между Изуку и жителями деревни. Он снял с плеч свой плащ и небрежно кинул его омеге, чтобы тот прикрыл частично обнаженное тело.       Сердце Мидории слегка сжалось, возникло слабое, инстинктивное желание тоже опуститься на колени и обнажить шею, но он воспротивился этому позыву, всё ещё слишком взвинченный, чтобы пошевелиться.       Каччан не терял времени даром: после того, как менее доминантные альфы с такой готовностью подчинились, он ударил коленом в лицо горбоносого. Тот закричал от боли, хлынула яркая кровь, пачкая траву под ногами. Забыв о своих друзьях, он вскочил и побежал в заросли. Увидев то, какой участи был удостоен главарь, тот альфа, чьë достоинство было ещё цело, сглотнул и бросился следом.       Устранив этих двоих, Бакуго перевёл взгляд на того, который всё ещё корчился, лежа земле. Он приподнял мужчину за ворот рубахи и издал звериный рык ему в лицо, прежде чем спросить:       — Какого хрена ты все еще здесь делаешь, а?! Думаешь, твои слёзы разжалобят меня и помешают надрать тебе задницу?!       Изуку, увлечённо наблюдающий за тем, как Катсуки играет роль его героя, вышел из оцепенения. Омега протянул руку, чтобы успокоить разъярённого альфу, трясшего полуживого от страха мужчину.       — Подожди, Каччан, остановись! Я очень сильно пнул его, обещаю, он усвоил свой урок!       — Ты пнул его так сильно, что он разревелся? – Спросил драконорожденный, продолжая трясти мужчину, лицо несчастного начинало понемногу зеленеть.       — Я... я попал ему в пах!       Тряска прекратилась, лицо Бакуго стало нечитаемым. Он отпустил альфу, бросая его на землю. Тот медленно поднялся на ноги и неуклюже побрёл прочь вслед за своей компанией, хромая как новорождённый олененок. Глаза Катсуки смотрели ему вслед, но он обратился к Изуку:       — Ты раздробил яйца этому парню...       Омега слегка смущённо кивнул.       — Н-наверное...       Наконец Каччан повернулся к нему с открытым ртом, готовый продолжить разговор на эту тему. Его взгляд скользнул вниз, а затем вверх по мокрому телу Мидории, облачённому в промокшую насквозь рубашку и длинный алый плащ альфы, прежде чем Бакуго захлопнул свой рот и отвернулся.       — Ты закончил мыться?       Деку почувствовал, как кровь прилила к щекам.       — Да, в принципе...       — Тогда надень ещё какую-нибудь грёбаную одежду и тащи свою сладко пахнущую, приманивающую всяких мудаков задницу обратно в эту чёртову пещеру, умник!       В Изуку вспыхнуло негодование.       — Я не специально привлёк их сюда! Это не моя вина.       — Я говорю это не для того, чтобы обвинить тебя. Я говорю это потому, что это самое разумное, что можно сделать прямо сейчас. Думай рационально. Тебе лучше сидеть в той пещере, где я оставил свой запах, чтобы замаскировать собственный.       Омега скрестил руки на груди.       — Мне не нравится, как ты это сформулировал… Как будто бы моя течка делает меня тупым или вроде того. Я полностью самостоятельный и адекватный.       Неожиданно волна жара вновь накатила на него, заставляя Мидорию засомневаться в своих собственных словах. Каччан хмыкнул, всё ещё не смотря на него, но будто спиной чувствуя сомнения омеги.       — Перестань упрямиться! Нам сейчас вообще не до такой херни, как споры. Какого чёрта ты так злишься?       — Я не знаю! – Повышенный голос Деку заставил альфу вздрогнуть. Мидория плотнее закутался в плащ и продолжил. – Просто сейчас я чувствую себя очень раздражённым. Я не знаю, что происходит с моим телом, эти придурки только что помешали мне принять ванну, а потом наговорили каких-то супер дерьмовых вещей.       Внезапно, волна феромонов Бакуго захлестнула его. Дыхание омеги сбилось, но затем выровнялось. Голос альфы был мягче, когда он произнёс:       — От тебя несёт запахом несчастья.       Изуку смотрел на него, сбитый с толку:       — И?!       Катсуки развернулся, потянул за обе стороны плаща, притягивая Деку к груди и обхватывая его руками.       — Ты был напуган.       Мидория не замечал, что его трясет, пока дрожь действительно не прекратилась. Драконорожденный наклонился и зарылся носом в его волосы, потираясь щекой о мягкие кудри. Омега почувствовал, как альфа скользнул губами по его уху, а затем прижался ими к коже у основания шеи. Каччан тихо замурчал, Изуку замер.       Укуси.       Глаза Деку расширились. Животная потребность позволить альфе оставить метку на шее переполняла его, и его вновь затянуло в тот туманный, одурманенный течкой сон.       Альфы пытались заявить на него права, но он им отказал.       Даже его внутренняя омега не желала преклоняться перед кем попало.       Она хотела очень конкретного альфу.       Она хотела этого альфу.       — У тебя опять жар. – От голоса Бакуго по спине пробежали мурашки, драконорожденный отстранился. Внутренняя омега Мидории взвыла и заметалась с недовольством. – Похоже, снова разгорается течка. Как ты?       — Я устал... И мне жарко...       Катсуки фыркнул.       — Да, этот твой ошалелый взгляд вернулся. Дай-ка я отведу тебя обратно в пещеру. – Он потянул Изуку за запястье. Брови омеги изогнулись.       Погодите, почему так?       Они еще не закончили.       Во сне всё было совсем не так.       — Но ты меня еще не укусил.       Блондин резко остановился, и парень врезался в его спину.       — Ха?! О чем, чёрт возьми, ты говоришь?       Мидория наклонил голову, оголяя свою шею.       — Ты должен укусить меня, иначе мы не будем связаны.       — Чё?! Мы не сближаемся! Я привёл тебя сюда, чтобы уберечь от неприятностей, пока ты переживаешь свою первую течку, придурок. Но после этого ты покинешь этот лес. Усёк, Деку?       Омега пошатнулся на ватных ногах, на его лице отразилось замешательство.       — Но мы же родственные души, разве нет? Ты спровоцировал у меня течку...       Альфа вытянул руки, чтобы немного поддержать его, но вместо этого поймал омегу за секунду до того, как тот упал на землю, вновь теряя сознание.       Обеспокоенное "вот дерьмо!" от Бакуго было последним, что услышал Изуку, проваливаясь в очередной неспокойный сон.