Reparations

      Они подошли к амфитеатру на окраине города в тот момент, когда солнце было уже высоко. Изуку почти пошёл за толпой внутрь здания, завороженный настолько большой постройкой, но Киришима дернул его за капюшон.       — Хей, это вход для зрителей, нам сюда.       Он повел омегу к черному входу и сошёл вниз по пологой лестнице. Они спускались всё ниже и ниже, пока не упёрлись в кованую железную дверь. Эйджиро толкнул её, и та со скрипом поддалась, пропуская парней внутрь.       Открывшийся коридор был тёмным, но омега с удивлением обнаружил, что довольно хорошо ориентируется здесь. Возможно, его не так давно пробуждённые способности друида как-то помогали ему видеть в темноте, но даже это приобретение ни в какое сравнение не шло с ночным зрением Киришимы. Зрачки альфы мерцали загадочно-красным цветом, пока тот вёл друга вперёд.       В конце туннеля была тускло освещённая комната, где, собравшись в несколько маленьких групп и непринуждённо болтая, ожидали начала Испытаний другие драконорожденные. Парни шагнули внутрь...       Но вдруг Мидория остановился.       Пряный аромат имбиря заполнил его лёгкие, в животе потеплело. Катсуки стоял, прислонившись к дальней стене и скрестив руки на груди. Он выглядел абсолютно незаинтересованным в общении с другими участниками, хотя некоторые из них пытались вовлечь его в беседу.       Внезапно глаза Бакуго полыхнули, ноздри расширились от частых, прерывистых вдохов. Он замотал головой взад-вперёд и нахмурился, на его лице было странное выражение сосредоточенности и замешательства одновременно.       Изуку спрятался за спиной Киришимы.       Бакуго почувствовал его запах.       Он искал его!       По спине Изуку струился холодный пот, пока он пытался успокоить свое сердце. Но теперь пути назад не было. Он должен был довести свой план до конца. Независимо от того, насколько плохо отреагирует на всё это Каччан, омега не собирался отступать.       — Эй, Баку-бро! – Киришима помахал ему рукой, и Мидория впал в панику. Катсуки заметил своего друга и направился к нему.       — Чё надо, Дерьмоволосый? Давненько я тебя не видел. Раньше ты приходил побороться со мной каждую неделю, а потом просто взял и исчез на целый месяц. Твоя каменоломная лавка начала приносить сногсшибательную прибыль или что?       Эйджиро обнял его за шею:       — О, да ты соскучился по мне, Баку-бро!       Бакуго сбросил с себя его руку и фыркнул:       — Не мечтай, Дерьмишима.       Но тот продолжил, никак не отвечая на агрессию своего друга:       — Я был немного занят своим гостем, извини.       Альфа приподнял бровь, ожидая от Эйджиро объяснений, но тот ему не ответил.       — Участники, выстройтесь в колонну по одному и выйдите на стадион через эти ворота! – Крикнул кто-то с другого конца комнаты.       — Ясно, – Катсуки одарил Киришиму ухмылкой и прошёл мимо него. – Приготовься жрать дерьмо во время испытаний!       — Странные у тебя желания, бро! – Киришима получил лёгкий удар по плечу за свой комментарий. Он оглянулся и подмигнул Изуку. Омега всë ещё следовал за ним на небольшом расстоянии, пряча своё лицо под широким капюшоном.       Участники поднялись по лестнице и высыпали на стадион, выстраиваясь лицом к небольшой деревянной сцене. На ней восседал совет из драконорожденных мужчин и женщин. В центре Изуку заметил Тошинори.       Все встали по стойке смирно, когда его бывший учитель поднялся со своего места и вышел в центр пьедестала. Он прочистил горло и начал говорить:       — Дорогие участники, я приветствую вас на Испытаниях клана Миастан за право быть следующим правителем и молюсь за ваш успех! Как всегда, мы просим каждого из вас выступить с небольшой речью на этой сцене, прежде чем мы объявим, каким будет первый этап Испытаний. Пусть ваши же слова побудят вас выложиться на все сто, поскольку вы защищаете как и свою собственную честь, так и честь всего клана!       Зрители воодушевлённо зашумели. Мидория уловил несколько восхищенных шепотков: “Это Золотой Правитель Всемогущий!", "Это же правда он!" Киришима тоже выглядел ошеломлённым.       Первый участник вышел на сцену, произнося небольшую приветственную речь, за ним по очереди последовали и другие. Каждый называл свои причины участия в Испытаниях: желание править, прославить семью, защитить свою честь, получить славу, обрести любовь...       Любовь?       Была ли любовь той причиной, по которой Изуку сейчас стоял здесь?       Нет, это было что-то большее, чем жажда любви. Что-то, что заставило бы Каччана не смотреть на него свысока, как сейчас.       Да, это и была настоящая причина.       Настала очередь Киришимы, он вышел на сцену, выпятил грудь, вдыхая побольше воздуха, и громко заявил:       — Я собираюсь пройти Испытания, чтобы доказать свою мужественность! – Послышалось несколько одобрительных возгласов, кто-то из ярых поклонников альфы даже упал в обморок.       Было очевидно – Эйджиро в клане все любили.       Катсуки шёл сразу за ним. Он оценивающе окинул взглядом других участников и ухмыльнулся, глядя на них с нескрываемым превосходством.       — Я собираюсь стать номером один, так что если кто-нибудь из вас, отбросы, думает, что сможет помешать мне, то пусть поскорее валит домой!       С трибун раздался возбуждённый радостный гул. Закончив свою речь, Бакуго начал уходить со сцены. Изуку почувствовал, как кто-то, стоящий позади, подтолкнул его к лестнице, когда Каччан сделал свой первый шаг вниз.       Они прошли мимо друг друга, и альфа замер, встретившись взглядом с Мидорией. Изуку улыбнулся и отвернулся от него, быстро забегая на сцену. Омега откинул капюшон и уставился прямо на Катсуки, который всё ещё стоял на ступеньках, обескураженный. Речь Изуку предназначалось только для него:       — Я буду тем, кто составит тебе конкуренцию, так что приготовься!       Зрители, которые не могли с трибун как следует его разглядеть, начали взволнованно переговариваться. Члены совета за спиной парня и другие участники прямо перед ним приглушенно шептались от негодования и замешательства.       — Это не драконорожденный!       — Он человек?       — Я думаю, он полу-эльф.       — Что он здесь забыл?       — От него пахнет... омегой?       Чья-то рука опустилась на его плечо, и, подняв глаза, Изуку увидел Тошинори, успокаивающего толпу. Все замолчали и почтительно ожидали, пока заговорит их старый правитель:       — В Испытаниях никогда не было запрещено участвовать представителям других рас или полов. Поэтому, все вы должны уважать этого молодого человека так же, как и любого другого участника. Я ручаюсь за него лично.       С трибун вновь послышался ропот, но в этот раз одобряющий. Мидория спустился по лестнице и занял своё место рядом с Катсуки и Киришимой. Даже не разворачиваясь к другу детства лицом, Мидория чувствовал, как альфа прожигает его взглядом.       Остальная часть церемонии открытия прошла спокойно, и Тошинори завершил её словами о том, как пройдет завтрашний день:       — Первым испытанием будет гонка по равнине Ацента, что начнётся на рассвете, так что просьба не опаздывать. Все те, кто финишируют в первой двадцатке, продолжат участие во втором раунде Испытаний. Хорошенько выспитесь ночью! – Старик отступил назад и присоединился к остальным старейшинам за столом.       Как только участники начали расходиться, Бакуго схватил Изуку за воротник рубашки и притянул к себе:       — Какого хрена ты здесь делаешь?!       Мидория чувствовал волнами исходящий от альфы угрожающий запах. Кажется, появление старого друга на Испытаниях действительно потрясло его.       — Я здесь для того, чтобы поучаствовать в испытаниях, да и это не твоё дело, так ведь? Просто думай обо мне, как о ещё одном "отбросе", рискнувшем встать на твоём пути!       — Ого, вы, ребята, действительно знаете друг друга! – Дружелюбный голос Киришимы прервал напряжённые переглядывания парней.       Катсуки выпустил рубашку омеги из своих рук и уставился уже на альфу:       — Ты знаешь его?!       Эйджиро, у которого явно отсутствовал инстинкт самосохранения, весело ответил:       — Ага! Он был тем самым гостем, о котором я упоминал!       Взгляд блондина метался между ними двумя.       — Ты переспал с Киришимой? – От Бакуго исходил очень яркий, странный запах. Изуку уже чувствовал его раньше, но никак не мог вспомнить, когда и где именно. – Так вот оно что, да? Тебе просто очень хотелось какого-нибудь драконьего члена! И раз ты не мог получить мой, ты был просто счастлив воспользоваться чьим угодно? Шкура.       Его слова резанули по сердцу омеги, как самый острый нож.       — Баку-бро, это слишком грубо! – Эйджиро потянулся, чтобы утешить Изуку, но быстро отдëрнул руки, когда Катсуки предупреждающе зарычал на него. Киришима нахмурился. – Если ты не собираешься позволить мне утешить Изуку после того, как ты взял и сказал что-то настолько отвратительное, тогда тебе вообще не следовало говорить таких дерьмовых вещей! Или, по крайней мере, извинись и утешь его сам, чëрт возьми!       — С какого хрена я должен это сделать?       Эйджиро вздохнул.       — Потому что ты всё абсолютно не так понял. – Обычно улыбчивый парень нервно схватился за переносицу и нахмурился. – К тому же, твоя ревность просто отвратительна! Перестань быть таким собственником!       Ревность? Вот оно что..       Мидория уже чувствовал этот запах однажды в лесу, когда он и Каччан отбивались от трех мужчин из его деревни. Тогда от альфы пахло точно так же!       Изуку смело подошёл ближе к бывшему другу и уверенно произнёс:       — Прекрати затевать драку со своим другом из-за омеги, на которого ты отказываешься даже официально претендовать!       Мидория был готов рассмеяться над тем, как жалко прозвучал его собственный, дрожащий голос.       Но Киришима фыркнул, поддерживая его:       — Во, слышал, что он сказал, Баку-бро? Тебе надо бы надеть ему кольцо на палец сначала!       Катсуки зарычал на него, прежде чем схватить Мидорию за запястье и потащить его в сторону.       — Эй! – запротестовал омега, пытаясь высвободиться, но безуспешно. Каччан держал его мёртвой хваткой. – Отпусти!       — Надо поговорить.       — Мне сейчас нечего тебе сказать!       — Ну конечно! Чёрта с два ты припëрся бы сюда, если бы тебе не было, что мне сказать!       Они вышли из амфитеатра через чёрный вход. Несколько других драконорожденных участников всë ещё околачивались поблизости. Один из них окликнул альфу:       — Эй, Бакуго! Что ты делаешь с этим эльфийским участником? Всемогущий не обрадуется, если его найдут где-нибудь мертвым, особенно после того, как он публично заявил о своем согласии на участие этого парня!       Катсуки не потрудился ответить на насмешку, продолжая тащить за собой омегу на бешеной скорости. Он не останавливался до тех пор, пока они не вышли за черту города и не добрались до опушки окружающего его леса. Альфа резко дёрнул Изуку за руку, развернул и прижал спиной к стволу дерева. Он упёрся руками по обе стороны от головы парня, заставляя того смотреть ему прямо в глаза.       Мидория вызывающе уставился на него снизу вверх.       — Ну и?       — Как ты сюда попал?       — Пешком пришёл.       — Охренеть! Я имею в виду, как ты нашёл это место?       Изуку скрестил руки на груди, слегка приосанившись от небольшого прилива гордости.       — Я выслеживал тебя по запаху и в итоге оказался здесь. Ты что, не заметил, как я преследовал тебя? – Спросил омега, делая самое невинное выражение лица.       Бакуго выглядел ошарашенным.       1:0 в пользу Изуку.       Катсуки покачал головой:       — И зачем тебе это? Тебя здесь никто и ничто не ждёт. Как видишь, я планирую своё будущее, и тебе явно нет места в нём.       — Ах так! Но я верю, что есть! – Брови альфы сошлись на переносице от внезапного восклицания Мидории. – Знаешь, на самом деле я тоже участвую в Испытаниях. Господин Тошинори уже одобрил мое поступление, так что...       – Господин Тошинори? Всемогущий? Когда ты, мать твою, успел подружиться с правителем клана?!       — После того, как он научил меня парочке приёмов в лесу, – самодовольно ответил Изуку.       — Да ты теперь просто со всеми подряд кувыркаешься, – Каччан ранил его этими словами.       Мидория толкнул альфу в грудь.       — Прекрати говорить подобные вещи! Господин Тошинори и Киришима – мои друзья. Я многим обязан им за всë, что они сделали для меня за последний месяц! Но между нами никогда не было ничего большего!       — Прошло больше месяца с тех пор, как я видел тебя в последний раз. У тебя ведь уже была вторая течка, так?       Омега почувствовал, как запылали его щеки.       — Да, и что с того?..       — До меня доходили слухи, что в прошлом месяце Киришима неожиданно закрыл свой магазин дней на пять. Я думаю, ваша с ним близость могла непреднамеренно спровоцировать у него гон. Этот тупоголовый, может, и не думает о тебе, как о паре, но у его внутреннего альфы другое мнение.       — Перестань быть таким грубым! – Изуку зажал уши ладонями. – Я не позволю тебе стоять здесь и наговаривать на нашего общего друга!       Каччан криво усмехнулся.       — Да-а? Что ж, тогда удачи тебе спать с этим клыкастым придурком, с осознанием того, что он может бросить тебя любой момент.       Мидория истошно завопил, его лицо пылало.       — А-а-а! Да я спал в его рабочем флигеле! Я бы ни за что не стал жить в доме альфы, с которым не собирался сближаться!       Последовала пауза.       — ...Это правда? – Катсуки медленно изучал его. На лице альфы был лёгкий флëр сожаления за свои прошлые слова.       — Да, – Мидория внимательно наблюдал за его реакцией. – Конечно да, ты меня совсем за отмороженного держишь?       Бакуго фыркнул.       — Нет, но ты всё ещё очень большой придурок. Что ты за омега такой, если гоняешься за альфой, а потом начинаешь открыто ухаживать за ним? Ты же знаешь, что всё должно быть наоборот, да?       — Ты слишком большого о себе мнения! Что я такого сделал, что заставляет тебя думать, будто всё это было хоть намëком на какие-то ухаживания? – Парировал омега и сам себе не поверил.       Альфа медленно закрыл глаза и прижался своим лбом ко лбу Изуку.       — Конечно, это не заявление об ухаживании в таком виде, в каком принято. Но ты прекрасно знаешь меня, и ты знаешь, каким именно способом меня можно заинтересовать. А ещё ты точно знаешь, как дёргать за нужные струны моей души. И можно только гадать, выводит это меня из себя или заводит, но это всё равно не сработает, Деку.       — Почему это? – омега смотрел на него умоляюще.       — Потому что я не могу допустить, чтобы хоть кто-то отвлекал меня от главной цели. И тем более я не могу допустить, чтобы кто-то из других участников думал, что у меня есть слабости, которыми можно воспользоваться.       — О, что ж, это очень плохо. Потому что я планирую довольно часто отвлекать тебя, а также я единственный, кто знает все твои слабости. – Он вскинул глаза на Катсуки и почувствовал прилив превосходства, когда кончики ушей его альфы покраснели.       — У меня нет никаких слабостей, – отрезал Бакуго.       — А вот и есть! Посмотрев, как ты дерешься сейчас, и вспомнив наши бои в детстве, я могу сказать, что ты по-прежнему начинаешь драку с правой руки. А иногда ты становишься слишком самоуверенным и начинаешь сосредотачиваться на конечном результате, а не на мелких деталях, и-..       Каччан зажал ему рот рукой.       — Если ты сейчас же не прекратишь нести чушь, я сломаю тебе обе руки, так что будет очень трудно участвовать в Испытаниях.       Изуку широко улыбнулся, когда рука альфы соскользнула с его щёк.       — Это, конечно, замедлило бы меня, но не остановило бы!       Усталый, хриплый смех сорвался с губ Катсуки:       — Ты грёбанная катастрофа...       — Я – твоя будущая пара.       Драконорожденный посмотрел на него, и в его глазах промелькнул озорной огонёк. Он наклонился к уху Изуку и тихо зашептал, его низкий голос эхом прокатился по спине омеги:       — Ты действительно думаешь, что можешь соблазнить меня?       Мидория вздрогнул, всё его существо до краёв наполнилось доминантным запахом альфы. Этот аромат окутывал его, как одеяло, заставляя одновременно возбуждаться и расслабляться. Омега не смог сдержать тихий стон, сорвавшийся с его губ.       — А, Изуку?... – Бакуго слегка прикусил мочку его уха.       Ноги парня подкосились.       Он соскользнул вниз по дереву, и уселся прямо на землю, затаив дыхание и в шоке уставившись на альфу. Каччан смотрел на него сверху вниз с самодовольным выражением лица и хитрой ухмылкой.       — Тебе ещё очень рано думать, что ты можешь бросить мне вызов, Деку.       У Изуку пересохло в горле.       Что ж, 1:1