Reparations

      — Да он просто ублюдок!       — Что он сделал, ещё раз?       — После всего того, что он натворил, он просто взял и ушëл! Он оставил меня там! Просто! Так! Сидеть! – Изуку громко хлопнул своей кружкой по столу.       Киришима сделал еще три больших глотка эля, и тоже стукнул кружкой, повторяя за другом:       — Он отвратителен!       Мидория, надув губы, ковырял пальцем щепку, торчащую из шершавей поверхности стола:       — Что с ним не так? Почему он думает, что наличие пары уменьшит его шансы стать правителем драконорожденных или кем-то там ещё. И вообще, кем он себя возомнил, что вот так дразнит меня? Нафига он дал мне эту маленькую надежду, если это всё бессмысленно?!..       Эйджиро, глубоко задумавшись, кивнул.       — У Баку-бро всегда был дерьмовый характер. Но ты уверен, что твои слова точно были заявлением об ухаживаниях? Я думал, ты решил участвовать в испытаниях в поисках любви, но твоя приветственная речь прозвучала так, словно ты объявил ему кровную месть...       Омега дрожащим пальцем ткнул в собеседника:       — Это! Это именно та чушь, до которой мне приходится опускаться, когда он втягивает меня в свои нелепые игры!       — Игры разума? – Киришима разглядывал дно своей теперь уже пустой кружки.       — Да! – Изуку разочарованно зарылся пальцами в свои кудрявые волосы. – Он играет не по правилам обычных ухаживаний! Просто ходит вокруг да около и делает вид, будто он выше всего этого! – Омега раздосадовано замахал руками во все стороны. – Но на самом деле, Каччан не так крут, как он думает!       — Ну-у, и твой план состоит в том, чтобы сбивать его с толку такими же нелепыми действиями, а потом выиграть в Испытаниях? Чтобы что? Он, наконец, заметит тебя или что-то в этом роде? – Эйджиро озадаченно почесал затылок.       — Н-нет! – Омега замотал головой. – Я встаю у него на пути, потому что... ну, я... Каччан такой раздражающий! Он всё время говорит о своей великой судьбе, но не хочет признавать, что мы родственные души! Он притворяется, что ему чужда любовь, но всё равно дразнит меня! Я ненавижу его!       Киришима молча наблюдал за ним, подперев голову рукой, с лёгкой недоверчивой улыбкой на лице:       — Да ну?       В носу у Мидории свербило, на глазах появились злые слëзы:       — Да! – Парень шмыгнул носом. – Он ужасный...       — И вот почему ты проделал весь этот путь, да? Потому что ты его ненавидишь?       Изуку допил свой напиток. Он никогда раньше не пробовал алкоголь, но Эйджиро настоял на том, чтобы выпить немного эля в честь начала Испытаний, прежде чем омега уйдёт спать в свой флигель. Теперь Мидория злобно сверлил взглядом свою пустую кружку.       — Да. Я ненавижу его.       Киришима встал и потянул его за руку к заднему входу, ведя Изуку к его обители:       — Знаешь, мне кажется, что это слишком уж много чести и усилий ради того, кого ты ненавидишь. – Он вытащил из кармана носовой платок и вытер щеки Изуку, потом заставив омегу хорошенько высморкаться. – Возьми-ка себе, тебе нужнее.       Усталый парень повиновался. Платок исчез в недрах уже другого кармана, а Мидория прижался к теплому боку альфы, пока они шли по тропинке.       — Спасибо...       Эйджиро похлопал его по плечу.       — Не за что, чувак! С Баку-бро вообще трудно иметь дело и ещё труднее понять его мысли. Но знаешь, я заметил, что когда он не взрывается и не материт людей за какие-то их действия, это означает, что ему, в принципе, нравится то, что происходит. К примеру то, что ты зовёшь его Каччаном!       — Д-думаешь?       — Ха! Если бы кто-то другой попытался это сделать, вскоре его труп был бы выставлен на городском рынке всем на обозрение, чтобы отбить охоту у других желающих как-то мило называть Бакуго. Он из тех, кто будет орать и брыкаться, когда ему что-то не нравится, но если ему что-то и понравится, он будет сидеть тише воды ниже травы. И, судя по тому, что я смог увидеть, ты можешь сделать Баку-бро очень и очень тихим.       Омега снова шмыгнул носом, уже стоя возле двери во флигель.       — Киришима?       — А?       — Что мне делать? – Изуку поднял глаза на своего друга. – Я правда люблю его, и не думаю, что это только потому, что так говорит моя природа, или, что мы с Каччаном просто офигеть какие космические родственные души. Я говорил это всё в качестве оправдания, но я... я правда-правда влюблён в него, – Мидория понурил голову. – Но он меня терпеть не может...       Альфа взъерошил ему волосы, наклонился и заговорил с ним заботливо, как с маленьким ребенком:       — Да ты в стельку пьян, Изуку! Ты ж ни слова не понял из того, что я тебе сказал, да?       Тот покачал головой.       Эйджиро вновь улыбнулся всеми своими пугающе острыми зубами.       — Ладно, не страшно! Всё равно, тебе давно пора в постель. Утром у нас первое Испытание!       Мидория понимающе кивнул, устало потирая глаза.       — Ага... Спокойной ночи, Киришима.       — Спокойной ночи!

***

      — Проснись, Изуку!       Мидория резко сел в постели:       — А?! Что?!       — Пора собираться на первое Испытание! – Смущённый альфа швырнул в него одежду, старательно отворачиваясь от друга. Когда это Изуку успел раздеться сам, ночью, в пьяном состоянии?..       Киришима бежал трусцой перед ним, пока парни направлялись к известной в округе равнине Ацента. Судя по всему, сегодняшнее испытание представляло собой забег по длинному участку земли, расположенному в километре от города. Казалось, это было довольно просто, и, учитывая, как часто Изуку бегал последний месяц, он был уверен, что справится с этим этапом без особых проблем.       Только когда они добрались до равнины, парень начал сомневаться в своих способностях. Он замер, схватив Эйджиро за рубашку и заставив его тоже остановиться.       — Что это там такое?!       Альфа проследил за его взглядом.       — А, ты про гейзеры? Это просто горячая вода, которая закупорена под землёй особым способом. Иногда она прорывается наружу и чуткá взрывается, вот так!       — И мы... должны пройти через это?!       — Да, но всё не так уж плохо! Как драконорожденный, я легко могу избежать ожогов от... Погодите-ка... Вот дерьмо, ты можешь умереть, – Киришима схватил омегу за плечи и уставился на него сверху вниз. – У тебя нет такой стойкости к температурам, как у нас... Что ты собираешься делать?       Глаза Изуку метались туда-сюда: от поля гейзеров к обеспокоенному взгляду Киришимы, потом к почти мёртвым сухим деревьям, окаймлявшим равнину. Тут его взгляд остановился на одном из таких деревьев, и он улыбнулся.       — У меня есть… есть идея. – Он снова повернулся к альфе. – Не беспокойся обо мне. Просто сделай всё, что в твоих силах. Удачи тебе в Испытаниях!       Эйджиро всё ещё выглядел очень встревоженным, но кивнул.       — Тебе тоже.       Оба заняли свои места в начале трассы. Мидория собирался с духом.       — Участники, по местам! – Голос Тошинори разнесся над толпой. – Приготовиться!       Изуку облизнул губы.       — Старт!       Испытуемые бросились вперед, одни взлетели вверх в драконьем обличье, другие побежали прямо по равнине, уворачиваясь от иногда прорывающейся снизу горячей воды. Впереди толпы был Каччан, он легко парировал в воздухе над всеми остальными с помощью частых взрывов, исходящих от его дымящихся ладоней.       Изуку наблюдал, как остальные всё отдалялись от него. А затем он отступил на шаг от линии старта и повернулся, чтобы подбежать к ближайшему дереву.       — Мальчик мой! – Тошинори окликнул его, но тот был слишком сосредоточен, чтобы ответить.       Омега тщательно осмотрел дерево, прежде чем кивнуть и оторвать большой, увесистый кусок коры от его ствола.       — Отлично, это подойдёт... – Он закрыл глаза. Всемогущий наблюдал, как Мидория пробормотал что-то, и мягкое свечение рекой потекло с рук парня на деревяшку. Тошинори даже на расстоянии распознал заклинание, поглощающее элементы.       Изуку вернулся к старту, держа в руках кусок коры, и внимательно оглядел равнину. Через секунду он закричал:       — Туда!       И рванулся вперед. Он прыгнул прямо на большой гейзер, подмяв под себя зачарованный кусок коры как раз в тот момент, когда вода вскипела и подбросила его в воздух.       Зрители ахнули. Тошинори крикнул ему вслед:       — Молодец, мальчик мой! Умнó!       Большинство участников были уже на середине равнины, когда Изуку взмыл над их головами, обгоняя даже тех, кто летел на крыльях. Омега ухватился за край коры и радостно завизжал. Он сделал это! Он прошёл путь почти полностью! Он может продолжить участие в Испытаниях и свои ухаживания! Он-       Он снижается очень быстро.       Вот дерьмо...       Почему он не подумал о том, как приземлиться?!       Изуку посмотрел вниз и увидел Бакуго, вырвавшегося вперёд и парящего на приличном расстоянии от остальной толпы.       О... Кажется, у него есть ещё одна идея.       Изуку дождался момента, когда его "аэроплан" окажется прямо над альфой и резко вытащил кору из-под себя, всё ещё держа её в руках и чувствуя, как его ноги упёрлись в спину Катсуки.       — Какого?!... – Мидория услышал, как альфа зарычал от удивления и гнева. Но омега тут же спрыгнул с его спины, швырнув перед этим свою деревяшку на землю прямо перед Каччаном.       Небольшой поток воды вырвался из потревоженной земли, напугав драконорожденного и придав Изуку дополнительный толчок, в котором он и нуждался, чтобы преодолеть остаток пути. Совсем близко к финишной черте Парень упал с коры, но быстро поднялся и побежал на своих двоих.       Когда он добрался до конца, у него подогнулись колени, и парень упал, тяжело дыша и хватаясь за свою рубашку ладонями.       Через мгновение Бакуго пришёл к финишу вторым и громко заорал:       — Деку-у!!! – У Изуку не было ни секунды собраться с силами, когда Бакуго всем своим весом обрушился на него, повалив на землю. Он угрожающе занёс руку над головой омеги, по его коже бегали искры. – Какого хрена, по-твоему, ты делаешь?!       Изуку испуганно уставился на ладони Кацуки, с которых ежесекундно срывались маленькие вспышки. Вспомнив, каково это – попасть под один из таких искрящихся ударов, Мидория вскинул руки, защищаясь.       — Что, блять, с твоими руками?! – В голосе драконорожденного прозвучала паника, он схватил омегу за правую руку и отвёл её подальше от лица Изуку, чтобы внимательно осмотреть.       — Ч-что? А что с ними?.. – Парень проследил за его взглядом и увидел, что его ладонь сильно пострадала во время последнего прыжка на гейзер. Вода ошпарила его кожу, и теперь, когда он наконец обратил на это своё внимание, руку стало очень сильно жечь, как назло. Мидория поморщился, и тихий стон боли сорвался с его губ. Каччан выпустил из своей хватки его изуродованную ожогом руку, беспокойство затуманило его глаза.       — Мидория! Бакуго! Что происходит? О, Боги, срочно к лекарю его! – Изуку увидел, как Тошинори бежит к ним издалека.       Катсуки, заметив его, слез с омеги и зарычал на старого правителя. Всемогущего, казалось, ни в малейшей степени не оскорбило это. Он замахал руками, взывая к разуму альфы, ослеплённого странным чувством собственничества.       — Юный Бакуго, нам нужно, чтобы юного Мидорию осмотрели. Ему нужна помощь как можно скорее!       Рычание стихло. Альфа повернулся лицом к Изуку и заставил его слегка взвизгнуть от удивления: Каччан склонился над ним, одна его рука скользнула под колени, другая обхватила спину омеги, притягивая к себе.       — Где госпожа Чиë? – спросил драконорожденный.       Тошинори указал на другой конец равнины:       — Её палатка расположена внизу, сбоку от начала трассы.       Катсуки кивнул. Изуку попытался поймать его взгляд, но тот, казалось, нарочно смотрел только прямо перед собой.       — Каччан? – Мидория робко попытался привлечь его внимание. Альфа никак не отреагировал.       Они молча подошли к небольшому шатру, который неизвестная для омеги госпожа Чиё оборудовала для ухода за теми беднягами, что не смогли пройти через гейзерное поле без потерь. Бакуго усадил Изуку на стул внутри палатки и ткнул в него пальцем.       — Помоги этому ублюдку ты, старая карга!       — Каччан! – Омега виновато посмотрел на старушку.       Она лишь усмехнулась.       — Как необычно, что юноши из первой тройки нуждаются в моей помощи.       — Только он! Я не получил ни царапины. – Альфа скрестил руки на груди.       — Неужели? А мне кажется, тебе не помешало бы выпить чаю, чтобы успокоить нервы. – Она мягко взяла руку омеги в свою и начала наносить мазь. – Угощайся из котелка вон там, в яме для костра.       Она провела ладонями по поврежденному участку кожи Мидории, произнося сильное заклинание лечения ран. Изуку наблюдал, как голубое свечение распространилось по его руке, охлаждая ожог до тех пор, пока жгуче красный цвет не исчез с его кожи совсем. Однако, оставался длинный шрам поперёк его ладони, и парень осмотрел его с недовольством.       — Боюсь, я ничего не могу сделать с оставшимися искажениями. Но они – хорошее напоминание о том, что нужно перестать быть таким безрассудным, юноша!       Мидория поднял глаза на Каччана, оценивая его реакцию. Альфа спокойно смотрел на него в ответ, попивая чая.       Чиë закончила лечение, перевязав ему руку и погладив по голове.       — Б-большое вам спасибо...       — Не беспокойся об этом. Просто постарайся не возвращаться ко мне слишком скоро, хорошо? – Старушка повернулась к Катсуки. – Юный Бакуго, не мог бы ты проводить его обратно к остальным? Они вот-вот закончат, и я полагаю, вы оба хотели бы услышать результаты.       Катсуки недовольно цокнул языком и вышел из палатки. Мидория быстро поднялся на ноги и последовал за ним, ускоряя шаг.       — Каччан! Мне очень жаль, я не хотел, чтобы ты беспокоился обо мне...       — Я не беспокоился! – Крикнул альфа, даже не оборачиваясь на него.       Расстроенный, Изуку наступил на край красного плаща альфы, с удовлетворением наблюдая, как Бакуго дёрнулся назад, прежде чем резко обернуться и уставиться на него в ответ.       — Всё равно спасибо, – Изуку улыбнулся, выражая свою искреннюю благодарность.       — Не за что, чëрт возьми! – Прорычал Бакуго в ответ. Он повернулся обратно и продолжил идти ближе к сцене сквозь вновь собирающуюся толпу.       — А вот и наши победители, занявшие первое и второе места! – Тошинори вывел их вперед, поставив возле взволнованного Киришимой, который смущенно помахал своим друзьям. – Пожалуйста, встаньте рядом со счастливчиком, занявшим третье место!       Всемогущий обратился к остальным собравшимся:       — Это тройка наших лучших участников на данный момент! Сможете ли вы обогнать их во втором испытании, друзья мои?       Лишь половина толпы захлопала в ладоши, остальные хранили угрюмое молчание. Изуку ощущал на себе множество голодных взглядов и тяжесть первого места, которое он теперь занимал...