Reparations

      Каччан обхватил ладонями лицо Изуку и протянул его ближе к себе. У омеги перехватило дыхание, он сморгнул последние слëзы, скопившиеся в уголках его глаз. Его глаза медленно закрылись, но вместо темноты он словно увидел прекрасное звёздное небо...       Мидория ощутил на кончике языка горький привкус тоски по чужому теплу, что-то вспыхнуло внутри него, и какая-то странная, инстинктивная потребность в том, чтобы его утешили и обняли, затопила всё его существо. Изуку, поджимая пальцы на ногах от неги, почувствовал, как внизу живота разливается приятное тепло. Драконорожденный приоткрыл рот, и омега повторил его движение, разомкнув свои губы совсем чуть-чуть, но достаточно для того, чтобы альфа проскользнул внутрь языком.       Руки Бакуго запутались в кудрях омеги, притягивая его всё ближе, чтобы подарить парню более глубокий поцелуй. Альфа нежно, чтобы не спугнуть, провёл языком по нежным губам Изуку, проскальзывая внутрь и касаясь влажного нëба. Деку стало трудно дышать, его лёгкие были переполнены пряным ароматом корицы, ароматом Каччана...       Омега провёл пальцами по рукам Катсуки, восхищаясь рельефом его мускулов под гладкой кожей, тугих и мощных. Сгорая от желания и не замечая сам, он обхватил Катсуки, наклоняя голову альфы всё ниже, требуя ещё и ещё.       Но вскоре Бакуго разорвал поцелуй, его губы были блестящими и влажными. Мидория привстал на цыпочки, потянувшись вперёд за желанным продолжением, и сдавленно простонал.       Каччан зарычал, смотря на омегу сверху вниз, его зрачки расширились и почти полностью затопили радужку, оставляя от неё лишь тонкую кроваво-красную полосу.       — Деку... – Альфа выпустил предупреждающий запах.       Изуку прижался к телу драконорожденного, не желая прерывать такие приятные ласки.       — Каччан, пожалуйста... Не останавливайся...       Бакуго продолжил утробно рычать, оскалив зубы.       Омега не дрогнул.       Рычание стихло, альфа уставился на него сверху вниз, размышляя о чём-то своём.       — Ты действительно нечто...       Мидория озадаченно наклонил голову.       — Никак не отлипаешь от меня, говорю. Я рычу, а ты ведëшь себя так, будто нихрена не замечаешь, ты даже в течку не подчинился. Представляешь хоть, что ты со мной делаешь?       Изуку, обрадованный своеобразной похвалой, подошёл чуть ближе и провёл кончиками пальцев по пряжке ремня драконорожденного.       — Ну-у, у меня есть кое-какие догадки... – Он прикусил губу, и смущённая улыбка расплылась по его лицу.       Катсуки фыркнул.       — Ты правда так сильно хочешь быть моей парой?       — Я всегда хотел быть рядом с тобой... – Слëзы навернулись на глаза омеги, и парень с досадой заметил, что его голос был полон отчаяния.       Каччан промурлыкал что-то неразличимое и прижался губами к шее Изуку. Мидория ахнул и неосознанно наклонил голову на бок, чтобы Бакуго было удобнее укусить его, если он того пожелает.       — Ты что, подчиняешься мне? – Альфа опалил его ухо своим горячим дыханием. Изуку сладостно зажмурился, мурашки пробежали по его спине. Он застыл, но спустя какое-то время с улыбкой ответил:       — Вовсе нет. – Теперь он сам смотрел на Каччана сверху, встречаясь с его рубиновыми глазами. – Это было бы совсем невесело, правда?       Катсуки ухмыльнулся в ответ, но как-то диковато, широко.       — Так вот как ты планируешь ухаживать за мной? Будешь теперь строить из себя недотрогу? – Альфа резко подхватил его и швырнул на небольшую кровать, покрытую шкурами лесных животных. – И как, по-твоему, я должен в это поверить, если ты весь прошлый месяц из кожи вон лез, чтобы угодить мне?       Изуку захлопал ресницами.       — А мне кажется, это может сработать... – Он долго и пристально смотрел прямо в глаза Каччана. – Тебе так не кажется?       Бакуго наклонился и лизнул вену на шее омеги. Сердце Изуку колотилось о рёбра, как птичка о прутья клетки, умоляющая о том, чтобы её выпустили на свободу.       — Точно не пожалеешь об этом? – Вопрос горячим шёпотом опалил тонкую кожу на шее Деку.       Изуку украдкой взглянул на Катсуки, тот спокойно глядел на него в ответ.       Прямо сейчас перед ним не было никакого зверя.       Никакого альфы.       Просто Каччан.       Его Каччан.       — Не пожалею.       Бакуго прижался к нему, накрывая тело омеги своим собственным. Каждая клеточка Мидории была пропитана запахом имбиря, корицы и жжёного сахара. Кацуки нежно поцеловал его в щеку.       — Тогда убедись, что выиграешь завтрашнее испытание.       Изуку ошеломлённо уставился на него. На лице Каччана играла самодовольная улыбка, хотя ненадолго. Деку резко обхватил ногами торс Бакуго, прижимая его ещё ближе к своему телу, вынуждая альфу потереться пахом о его промежность. Ухмылка сползла с лица драконорожденного, и он зашипел от внезапного трения.       Мидория на это издал короткий омежий рык:       — Если ты собираешься дразнить меня, я отплачу в сто крат.       — Деку... – Альфа попытался отодвинутся, но парень усилил хватку.       — Почему ты не ставишь мне метку? Потому, что я человек? Потому, что теперь у меня эти ужасные шрамы? Я чем-то запятнан или опозорен?       — Что?.. Нет! Почему, чёрт тебя дери, ты так подумал?!       — Потому что ты всегда выглядишь слишком безупречным... – Изуку провёл пальцами вверх по руке Каччана. – Твоя кожа гладкая и блестящая. Ты всегда все делаешь так тщательно, так идеально. И ты наверняка ни капли не колебался, когда надо было раздавить эти драконьи яйца, да? Даже если я мчусь, чтобы догнать тебя, мне кажется, что я никогда не приближусь к тебе даже на шаг. – Изуку сглотнул, пытаясь сдержать слезы. – Неужели я никогда не буду достаточно хорош для тебя?..       Катсуки стиснул зубы, откуда-то из глубины его груди рвалось громкое рычание. Он вновь дёрнулся, но на этот раз с большей силой, и Изуку не смог удержать его на месте. Омега наблюдал, как драконорожденный отстраняется от него всё дальше и дальше.       Отчаяние.       Именно оно отразилось на лице Изуку во всех своих красках. Бакуго прямо сейчас явно боролся со своим инстинктом защищать и успокаивать омегу, когда она тревожится и плачет. Осознание этого прожгло дыру в сердце Мидории. Он сел, подтянул колени к груди, крепко обхватив их руками и спрятав в них свои слёзы.       — Не нужно было заходить так далеко, если ты сразу решил отвергнуть меня. Я никогда не желал тебе зла, не хотел, чтобы тебе было больно из-за этого, Каччан. Я не хотел портить тебе жизнь своими чувствами. Я просто подумал, что не мне одному они привиделись, раз моё сердце и инстинкты говорят об одном и том же...       Омега поднял голову. Бакуго не сдвинулся с места, продолжал смотреть на него, оскалив зубы, его рычание перешло в низкий рокот.       — Наверное, я немного перестарался... Я был так поглощен своими собственными чувствами, что даже не остановился, чтобы хотя бы раз взглянуть на твои. Мне жаль, Каччан... Мне жаль, что я полюбил тебя, – слезы катились по щекам омеги, и он слегка закашлялся: влага стекала по гортани, мешая нормально говорить. – Мне жаль, что я...       Деку вскочил и бросился к выходу, но не удержался и на мгновение обернулся, чтобы бросить на Катсуки последний взгляд. Через секунду он вышел, захлопнув за собой дверь.       Изуку бежал.       Он сам не знал, куда ноги несут его, да и всё равно было. Краем своего сознания, Мидория ощущал, как низко свисающие ветви хлещут его по лицу, а колючки какого-то кустарника царапают щиколотки, но боли он совершенно не чувствовал.       Опомнился парень только тогда, когда оказался у озера в лесу, где впервые встретил своего учителя. Высокий, долговязый человек с золотистыми волосами сидел на берегу в молчаливом созерцании. Изуку шмыгнул носом и вытер его рукавом, осторожно приближаясь.       Он присел на берегу озера рядом с Тошинори.       Всемогущий не пошевелился, не удивился, увидев его. И озеро, и учитель, и сам парень оставались безмятежно неподвижными, полностью залитые лунным светом.       Спустя какое-то время Всемогущий прерывисто вздохнул:       — Завтра многое закончится...       — Кое-что закончилось уже сегодня вечером, – Изуку смахнул с щёк последние слëзы.       Учитель повернулся лицом к нему.       — Но, знаешь, когда что-то заканчивается, начинается что-то другое.       Омега покачал головой.       — Н-но... Я не знаю, что будет дальше. Тошинори-сан, когда ваше правление закончится, вы будете точно знать, что кто-то другой займет ваше место. А я ничего не знаю... Что мне теперь делать?..       — Просто делай то же, что раньше.       Мидория вздрогнул.       — Вы хотите, чтобы я продолжил участвовать? Даже несмотря на то, что...       Правитель кивнул.       — Я знаю, для тебя победа в Испытаниях не была главной целью, но сегодня вечером ты уже покончил с одним делом. Если ты откажешься ещё и от второго, не зная, что произойдет дальше, ты можешь почувствовать себя ещё более потерянным. Не закрывай так много дверей сразу, мальчик мой, иначе ты рискуешь застрять на одном месте без возможности выбраться.       Они сидели в тишине, пока Изуку обдумывал его слова. Через некоторое время парень прочистил горло и заговорил снова:       — Я хотел сказать вам кое-что... Во втором испытании...       — Я всё понял, мальчик мой! – Всемогущий взъерошил его кудрявые волосы. – Мы с тобой знакомы всего ничего, но я довольно хорошо разбираюсь в людях. И вот чего я не ожидал, так это того, что ты овладеешь магией рейнджеров настолько хорошо за такой короткий промежуток времени. Ты не перестаешь меня удивлять!       Изуку глубоко вздохнул, успокаиваясь. Он нервно улыбнулся своему учителю:       — Ну, есть несколько довольно полезных заклинаний, которые рейнджерам не осилить, в отличие от друидов...

***

      Катсуки сполз вниз по стене. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить воспалённые нервы.       Он был так близок к тому, чтобы сдаться, просто позволить своему внутреннему альфе взять верх. Что-то изменилось. Перед глазами у него всё плыло, мир потерял почти все свои краски, а всю его сущность и всё вокруг наполнил расстроенный запах Деку. Он не позволил бы себе даже пошевелиться, тем более приблизиться к омеге в таком возбужденном состоянии.       Бакуго позволял своему альфе доминировать над собой раньше, когда у Деку была течка, но был предельно осторожен, постоянно контролируя свои действия. Но видеть Деку в такой сильной агонии, так остро чувствовать его боль, не приправленную похотью течки, как в прошлый раз, было невыносимо.       Метка.       Укус.       Пара.       Поэтому альфа отступал всё дальше, стискивая зубы. Он отвергал свои собственные желания, желания его альфы, и сильно задел этим Изуку, заставляя его испускать ещё больше феромонов боли и огорчения.       Когда дверь захлопнулась, Катсуки испытал такое облегчение и муку одновременно, каких никогда не знал. Он запустил руки во влажные волосы, пот мелким бисером выступил у него на лбу.       Едва.       Он едва удержал себя.       Когда сердцебиение выровнялось и чувства вернулись к нему, он поднялся на ноги, снова начиная паниковать:       — Деку? – Он оглянулся на дверь и выскочил наружу. Его встретили погруженные в сумерки улицы.       Каччан принюхался, пытаясь отыскать запах Изуку. Его ноздрей достиг слабый флёр свежей травы и земли, залитых солнечным светом. Драконорожденный сорвался с места, следуя за этим ароматом через весь город. Он привёл его в рыночный район.       Альфа колебался, стоя перед домом Киришимы. Запах Изуку окружал дом друга и вёл за здание. Бакуго пришёл к выводу, что лучше не заходить на территорию другого альфы без разрешения, и быстро постучал в дверь.       Эйджиро не заставил себя долго ждать. Увидев на пороге своего друга, он широко улыбнулся и прислонился к дверному косяку, но затем поморщился, уловив в воздухе запах расстроенной омеги.       Катсуки нахмурился.       — Мы можем поговорить?       Не говоря ни слова, Киришима отступил в сторону и жестом пригласил того войти. Он подвёл Бакуго к своему обеденному столу и пошел за порцией эля. Когда они уселись, каждый со своей кружкой, хозяин дома, наконец, подал голос:       — Что случилось?       Бакуго вздохнул, отрешённо глядя в свою кружку.       — Я потерял контроль над собой.       Вместо того чтобы ужаснуться, Киришима рассмеялся.       — О-о-о, это вряд ли! Зная тебя, скорее всего, всё было наоборот.       Друг зарычал на него и хлопнул своей кружкой по столу.       — Нихрена подобного!       Эйджиро сделал глоток, выражение его лица нисколько не изменилось, кажется, он полностью привык к характеру своего Баку-бро.       — И что же произошло на самом деле?       — Деку был расстроен.       — Это я и так и понял.       — Поэтому я повёл его к себе домой.       — Ага, мы все видели, как ты увёл его куда-то сразу после испытания.       — И у нас было кое-что...       Глаза Киришимы расширились.        —Чего-о? Погоди минутку, что именно это значит?!       Бакуго чувствовал, как горели его щёки, но он списал это на выпивку.       — Я пытался утешить его. Это испытание… Я так и знал, что это для него уже слишком. Он не такой. У него чертовски нежное сердце. Он бы просто не смог сломать яйца. До сих пор не могу поверить, что он действительно это сделал.       — Знаешь, мне кажется, что когда дело касается тебя, он способен почти на всё на свете.       Катсуки что-то промямлил, не сводя глаз со своего отражения в эле.       — Я расстроил его.       — Сильнее, чем обычно? – Полюбопытствовал Эйджиро.       — Я пытался утешить его, но почувствовал, что вот-вот зайду слишком далеко, пересеку черту. Это было бы ужасно. Мне пришлось отступить...       — А-а-а, вот оно что.       Тот озадаченно посмотрел на друга.       — Ну, я не думаю, что тебе нужно было сдерживать себя. Мидория, вероятно, был бы просто счастлив, если бы ты пометил его. Он желает этого. Так почему бы тебе просто не расслабиться немного?       — У меня не может быть слабостей! Я должен оставаться сосредоточенным.       — Чушь собачья! Никогда не существовало такого правила, согласно которому Правитель не может взять себе пару. Да и самый простой способ защитить своё слабое место – держать его при себе. Тогда какого хрена ты боишься? Почему ты не хочешь сблизиться с ним?       — Потому что я не хочу делать ему больно! – Катсуки вскочил, стукнув кулаком по столу, кружка подпрыгнула, немного алкоголя расплескалось по скатерти. – Я уже сделал это однажды, когда мы были детьми, и я не хочу делать это снова! Я – не нежный альфа, и я вовсе не мягкий по характеру человек. Я не могу дать ему то, чего он хочет...       Киришима тоже подскочил, хлопнув ладонями по столу.       — Мидории не нужна нежная пара! Ему нужен ты, придурок!       Между ними повисла тяжёлая тишина, грудь Бакуго поднималась и опускалась в ровном ритме, сегодняшний день вытянул из него все силы. Он прикусил губу и опустил голову. Потом он потянулся за кружкой эля и допил то, что осталось на дне.       Эйджиро предостерегающе поднял руку.       — Чувак, успокойся...       Кацуки со стуком поставил кружку и вытер рот, направляясь к двери.       — Куда ты?       — Домой.       — Что делать будешь?       — Спать.       — Да я не про то! Я спрашивал, что ты планируешь делать с Мидорией?       Каччан покачал головой.       — Я не знаю...       Хозяин дома тяжело вздохнул.       — Что ж, это тоже некоторый прогресс.       Бакуго уже открыл дверь, но оглянулся на друга через плечо.       — Что ты имеешь в виду?       Тот просиял, широко улыбнувшись своими острыми зубами.       — Ты всегда знаешь, чего хочешь и что планируешь сделать, чтобы добиться своих целей. Самое время тебе за что-то бороться, ты, чёртов гений! – Катсуки фыркнул и вышел за дверь. – Хорошенько выспись, Баку-бро!       Катсуки, не оборачиваясь, поднял руку, давая Киришиме понять, что его услышали.