Reparations

      Изуку шëл к Колизею с Киришимой. Зрители выстроились в длинную очередь возле входа, чтобы занять самые удобные места на трибунах. Несколько смекалистых продавцов ходили по округе с тележками, толкая скучающим драконорожденным свои товары.       До носа омеги донёсся запах свежеприготовленного одним из продавцов мяса. И хотя, скорее всего, оно было очень вкусным, Мидорию затошнило. Он сжал свою рубашку в районе живота, пытаясь подавить растущую тревогу.       Всемогущий сказал, что продолжать участие – это нормально.       Ему было позволено находиться здесь.       С ним всё будет в порядке.       Омега сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Киришима неожиданно хлопнул его по спине, и тот поперхнулся.       — Ох, черт! Извини, чувак! Ты выглядел немного подавленным, и я просто хотел оказать тебе хоть какую-то поддержку... Ты в порядке?       Изуку прочистил горло.       — Да! Я в порядке! Просто, э-э-э... просто небольшой мандраж перед боем. Не приставай ко мне!.. Ой!.. Я имею в виду – не обращай на меня внимания! Я не хочу быть тебе обузой... Уверен, что хочешь занять почетное место в Испытаниях, и я не могу мешать тебе в этом… Извини, я опять чушь несу...       Эйджиро хмуро посмотрел на него сверху вниз. Омега почувствовал, как тяжёлая, мозолистая рука опустилась на его макушку, а потом взъерошила и без того невероятно спутанные, тёмно-зелёные кудри.       — Не парься, чувак. Я точно не знаю, что происходит между тобой и Баку-бро в последнее время, но я чувствую себя чутка виноватым из-за того, что не особо помогаю вам разобраться... Вообще, я друг для вас обоих, так что мне жаль, что вы переживаете не лучшие времена сейчас... Ты всегда можешь поговорить со мной, знаешь же?       Мидория едва сдерживал слезы.       Что он наделал? Заставил Киришиму чувствовать себя виноватым только потому, что он сам чуть ли не потерял желание жить из-за чувств, которые он пытался навязать Каччану? Чувств, которые, очевидно, не были взаимными?.. Так, ему нужно сосредоточиться на чëм-нибудь другом... По крайней мере, Тошинори всё ещё мог гордиться им...       Парень вытер руками влагу, скопившуюся в уголках глаз, и шмыгнул носом. Его разум немного прояснился, когда он снова посмотрел на обеспокоенное лицо Эйджиро.       — Я в порядке! Давай просто сделаем всё, что в наших силах, хорошо?       Альфа больше не стал давить на него.       Они подошли к местам для участников. На этот раз вместо подземной зоны ожидания, они тоже могли сидеть на трибунах в специально отведённых рядах и наблюдать за поединками других. Изуку оглядел каменные скамьи и вдруг встретился взглядом с Каччаном. Омега отвел взгляд, жар стыда охватил его тело, особенно обжигая щëки.       — О, вспомни говн... Вспомни солнце – вот и лучик! Так и знал, что Баку-бро придёт сюда самым первым. Сядем рядом с ним? – Спросил Киришима шёпотом.       Эйджиро сделал шаг к другу, но Мидория потянул парня назад за край рубашки. Альфа обернулся, на его лице ясно читался вопрос.       — Э-э... Иди, конечно, но я н-наверное сяду вон там, в третьем ряду, хорошо?       Киришима – не такой уж и дурак. Он, конечно, заметил, что это место было на максимально большом расстоянии от Кацуки, но лишь улыбнулся и кивнул.       — Ладно! Тогда мы оба сядем там, наверху.       Омега вздохнул с облегчением. Эйджиро был к нему слишком снисходителен. Чувство вины укололо сердце Изуку ещё раз – он заставил Киришиму выбирать между ним и Каччаном.       Они заняли свои места в ожидании остальных участников и зрителей. Время от времени Мидория украдкой поглядывал на Бакуго, и драконорожденный отчётливо ощущал на своей спине его прожигающий взгляд.       На этот раз, никаких напутствующих речей от Всемогущего не было. Совет просто выставил напоказ большой деревянный стенд со списком, показывающим, кто чей соперник. Парень прищурился, выискивая на объявлении имя своего противника.       — Фудзимото Куро... – произнес омега слишком громко, привлекая внимание одного из участников. С первой скамейки на него обернулся мужчина со знакомыми, чёрными, как вороново крыло, волосами.       Холодный ужас охватил Изуку.       Это был тот самый человек, который пытался напасть на него после первого Испытания.       — Ох, значит, я всë-таки смогу попробовать тебя на вкус, да? – В глубине его золотых глаз мутнело что-то неприятно тёмное. – Только попробуй выкинуть что-то во время матча.       Деку сглотнул и ничего не ответил. Всем существом он сосредоточился на том, чтобы поддерживать ровное дыхание. Киришима приобнял его одной рукой и оглянул Фудзимото с ног до головы. Его обычная острозубая улыбка скрывала то, насколько сильно он ощетинился на другого альфу, всё ещё прижимая Изуку к себе.       — Да уж, давайте покажем наше спортивное мастерство и проведём пару достойных матчей!       Куро криво усмехнулся и повернулся обратно.       Эйджиро наклонился ближе к другу, чтобы прошептать ему на ухо:       — Этот парень – плохая новость. Я видел, как он общался с какими-то сомнительными личностями разных рас. Почти уверен, что он время от времени посещает Подземье...       И этот человек доставил Изуку столько хлопот за то, что у омеги в роду были феи! Какой лицемер!       — Киришима.       — Да?       — Я размажу этого говнюка по земле.       Эйджиро показал Деку большой палец.       — Туда его! Не могу дождаться, когда ты разделаешься с этим ублюдком!       Первых двух участников вызвали на арену. Катсуки и круглолицая девушка-бета с каштановыми волосами, обрезанными под каре, поднялись со своих мест. Взгляд Бакуго мимоходом задержался на Изуку. Тот быстро опустил глаза, альфа сощурился. Прикусив нижнюю губу, он ничего не сказал и ушёл с трибун.       Пару минут спустя Мидория наблюдал, как Каччан медленно поднимается на арену. Альфа скинул свой красный плащ, оставаясь голым по пояс, его кожа отливала золотистым блеском в лучах утреннего солнца.       — Ему не нужны доспехи? – Шёпотом спросил омега Киришиму.       — Вообще, на ринг разрешено брать любую защиту, какую ты только пожелаешь, но многие драконорожденные считают дополнительную броню признаком слабости. К тому же, наша чешуя сама по себе должна защищать просто отлично!       Вскоре после этого на арену поднялась соперница Бакуго. Мидория прочитал её имя на табличке: Урарака Очако.       Увидев, что Бакуго обнажил грудь, она тоже стянула свою рубашку.       Деку покраснел и посмотрел на Киришиму.       — Я... Я восхищаюсь ею, она в-вот так смело стоит лицом к лицу с Каччаном...       Эйджиро смущённо почесал шею, его щеки тоже были красными.       — Ну, да... Она, скорее всего, всё равно перекинется во время боя, так что одежда просто будет мешать ей...       Громкий сигнал оповестил начало матча. Альфа не шелохнулся, зато Урарака тут же сменила форму, как и предсказывал Киришима. Яркие радужно-розовые чешуйки медленно покрывали сначала её лицо, затем плечи и спину, пока за ее спиной наконец не раскрылись два огромных крыла.       Изуку наклонился вперед, зачарованный перевоплощением девушки.       — Один раз я видел её тренировку, – С восторгом отозвался о ней Киришима. – Она специализируется на ведении воздушных боёв.       Крылья дракона тяжело всколыхнулись, сильный порыв ветра налетел на трибуны за её спиной. Мидория часто заморгал, щурясь от поднявшейся пыли, и увидел, что Урарака уже поднялась высоко в воздух. Вдруг она прижала крылья к спине и спикировала в направлении Бакуго так же молниеносно, как и до этого поднялась вверх. Когда её когти были в сантиметре от альфы, он перекатился по земле в сторону, заставляя её снова взмыть в воздух за секунду до того, как она врежется в одну из четырёх колонн, окружавших арену.       — Этот бой будет непростым для Баку-бро. Если Очако поднимет его в воздух, у нее будет тактическое преимущество. Он поступает умно, превращая себя в маленькую мишень и пригибаясь к земле, – пробормотал Киришима.       Изуку наблюдал, как та же сцена повторялась несколько раз: Урарака низко ныряла и почти сталкивалась со стенами или колоннами, а Кацуки едва успевал уворачиваться от её раскрытых когтей. В конце концов, взмахи её крыльев замедлились, и она опустилась на землю.       Драконорожденная тяжело дышала, клубы горячего воздуха вырывались из промежутков между её острыми зубами. Она снова взмахнула крыльями и взревела. Каччан ухмыльнулся. Он поднял руку и поманил ее вперед, и Урарака бросилась на него.       Изуку сидел на самом краешке своего сиденья, ожидая столкновения этих двоих.       Но прежде чем Очако успела дотянуться до Бакуго, еë передние лапы подкосились, лицом она упала прямо в землю, а тело проскользило по пыльной арене, остановившись прямо возле ног альфы.       Девушка снова перекинулась, чешуя исчезла, а тело уменьшилось и вновь стало человеческим. Деку наблюдал как её грудь судорожно поднималась и опускалась.       Переутомление.       Изуку подумал, что удерживать своё тело в воздухе так долго, возможно, было для девушки более изнурительным занятием, чем сам бой.       Тем временем Бакуго отошёл от Урараки и подобрал с земли свой плащ. Затем он вернулся к своей противнице, она уже сидела на земле, протирая усталые запястья. Альфа накинул ей на плечи свой плащ, в следующую секунду Тошинори объявил его победителем первого поединка.       Мидория был настолько сосредоточен на этом небольшом проявлении уважения, что едва услышал, как совет объявил его имя. Киришима хлопнул его по спине.       — Иди и врежь ему, Мидория! Покажи этому уроду из чего ты сделан!       Изуку вдруг представил, как его соперник превращается во что-то столь же свирепое и пугающее, как драконья форма Урараки.       — То, из чего я сделан, – это мягкая плоть и хрупкие кости, и я бы предпочел не показывать ему всего этого...       — Тогда покажи ему из чего сделан он сам!        Омега резко встал со своего места, огонь решимости вспыхнул в груди, распространившись по всему его телу подобно лесному пожару. Он кивнул.       — Я сделаю все, что в моих силах!       Парень последовал за Фудзимото с трибун и пошёл дальше по коридорам в подземной части Колизея. По пути они встретили Бакуго и Урараку, которые вместе возвращались к местам участников. Девушка-бета улыбнулась Изуку и помахала рукой.       — Удачи тебе там!       — Ох, с-спасибо, ты показала себя очень достойно! Эм… ты тоже отлично справился, Каччан, – быстро добавил он, прежде чем броситься за своим конкурентом, который уже ушёл далеко вперёд.       Фудзимото стоял в стороне, очевидно, подслушивая разговор.       — Ох-хо-хо, что такое, омега? У тебя какие-то неприятности? – Он наклонился чуть-чуть вперёд, чтобы взглянуть на обонятельную железу Изуку. – Бакуго все еще не оставил свою метку? Он отверг тебя, да?       — Это не твоё дело, – Парень сохранял холодный голос и нейтральное выражение лица.       — Возможно, это будет моё дело, если я выиграю наш поединок. Знаешь, как образовывались пары в былые времена, не так ли? Альфы заставляли своих омег подчиняться. Будет не так уж и плохо, если ты проиграешь мне. Я могу пометить тебя сразу после того, как прижму твою упрямую задницу к земле. Держу пари, тебе бы это даже понравилось на каком-то уровне. Омеги просто так устроены, знаешь...       Ярость, до этого так тщательно сдерживаемая Мидорией, вырвалась наружу. Он почувствовал, как в нём закипает что-то неясное, что-то дикое и жестокое. Он видел такой странно знакомый огонь лишь однажды, когда смотрел в глаза Каччану. Это было то же самое ярко-красное пламя, которое всегда горело в настолько любимых им рубинах. Изуку позаимствовал немного этого огня и теперь сам ощущал его жар.       Он схватил Куро за воротник рубашки, заставляя того смотреть глаза в глаза.       — Разве что после того, как этот омега вышвырнет твою задницу на обочину, он отрежет твой член и пристроит его внутри своего следующего гнезда!       Деку отпустил воротник ошеломленного альфы и с высоко поднятой головой вышел на арену. Толпа бурно зааплодировала, когда он занял свое место на правой стороне площадки. Мгновение спустя Фудзимото тоже вышел, злобно ухмыляясь, раздвоенный язык каждые несколько секунд высовывался у него изо рта.       Изуку почувствовал, как по его спине струями бежит пот, а волосы на затылке встают дыбом. Возможно, это была не такая уж хорошая идея – злить своего соперника прямо перед матчем.       Фудзимото не мог дождаться сигнала о начале боя, чтобы наконец перекинуться, гладкая, чёрная чешуя пятнами выступала на его руках, на лице. Он пристально посмотрел на омегу, проводя длинным языком по ряду острых зубов.       Кровь прилила к голове Изуку, адреналин брызнул в кровь. Он едва мог слышать что-либо, кроме собственного тяжёлого дыхания, жужжащий шум наполнял его голову, пальцы дрожали от нервного напряжения.       — Начинайте! – Слух вернулся к омеге словно по щелчку пальцев, когда Тошинори объявил начало боя, и парень смог снова сосредоточиться.       Фудзимото тут же перекинулся, его мышцы налились кровью и стали больше. И хотя его крылья были намного меньше, чем у Очако, его хвост был длиннее, с какими-то устрашающими шипами на конце, которые наверняка пронзят Изуку насквозь, если он не уклонится от удара вовремя.       Черный дракон издал полурык-полувизг, омега невольно поморщился от этого ужасного звука. Тогда Фудзимото бросился на него. Парень едва успел прогнуться и нырнуть прямо под его живот, чтобы избежать острых когтей. Мидория уклонялся от ударов снова и снова, то от острых когтей соперника, то от его шипастого хвоста.              Думай, Изуку, думай! Он намного крупнее тебя, так что ты должен придумать что-нибудь! Напряги мозги!       Вдруг омега заметил маленький росток виноградной лозы, оплетающей основание одной из колонн. Она была потемневшей, почти высохшей и явно начинала увядать.       Изуку улыбнулся.       Просто отлично, теперь всё получится!       Омега протянул к растению руку и прошептал в совершенстве изученное им заклинание Роста. Лоза сразу же ожила. Она становилась всё зеленее и здоровее, поднимаясь из пыльной земли и взмывая в воздух на несколько метров. Затем, повинуясь воле Мидории, её толстые ветви оплели шею Фудзимото, крепко держа его, как собаку в ошейнике.       Лоза сильно сковывала движения противника, но Куро всё ещё был слишком силён, чтобы растение могло должным образом сдержать его. Он продолжал преследовать Изуку, пока тот уже разрабатывал план своей следующий атаки. Он прятался сначала за одной колонной, ожидая, пока Фудзимото последует за ним, затем бросаясь в сторону следующей.       Дракон в гневе продолжал неистово гнаться за омегой, огибая каждую колонну, за которую его вел Мидория. После четвертого поворота виноградная лоза туго натянулась на его горле и отбросила Фудзимото назад. Полностью обездвиженный, он попытался высвободиться, но рывки только сильнее натягивали лозу и ветви душили его ещё больше.       Изуку прекратил бег и повернулся лицом к своему противнику, стоя на безопасном расстоянии от любых атак. Он глубоко вздохнул и начал использовать Язык растений. Виноградная лоза, уже довольная своей обновленной жизнью, была более чем готова выполнить просьбы омеги. По его приказу мощные виноградные ветви обвились вокруг лап Фудзимото, притягивая его ниже к земле. Куро тщетно боролся с лозой, тратя впустую свою энергию и ещё больше затягивая путы. Он издал последний рык разочарования, прежде чем его голова упала на землю. Несколько виноградных лоз обвились вокруг драконей морды и крепко зажали его пасть.       Изуку тяжело дышал, когда на арене, наконец, воцарилась тишина. Он опустился на колени, упершись дрожащими руками в пыльную землю, чтобы не упасть лицом вниз. Омега вытер пот со лба и заставил себя вновь подняться на ноги, а затем победоносно поднял вверх кулак.       Толпа зааплодировала.       Всемогущий поднялся на арену. Он с гордостью посмотрел на Изуку сверху вниз и объявил его победителем второго матча.

***

      Катсуки наблюдал, как Изуку ковыляет прочь с арены. Как только омега скрылся из виду, виноградные лозы начали отступать от проигравшего, окончательно освобождая его. Бакуго наблюдал, как тёмный драконорожденный альфа принял человеческую форму, он был явно расстроен потерей. Ноздри Фудзимото раздулись, он большими решительными шагами направился к выходу с арены.       Ужасное, выворачивающее внутренности чувство заставило Катсуки ощетиниться от беспокойства.       Что-то было не так.       — Баку-бро, ты в порядке? – Рука Киришимы на его плече отвлекла альфу от напряженной сосредоточенности. Он взглянул на лицо друга. – Ты выглядишь немного бледным... Я только что попросил тебя пожелать мне удачи, и мне даже показалось, что ты меня игнорируешь, но на самом деле... ты просто как-то неважно выглядишь.       Бакуго встал.       — Я не смогу посмотреть твой матч. Извини... и удачи тебе.       — Что? Почему?..       — Нет ничего такого, с чем ты не смог бы справиться сам. Просто иди и прикончи того седовласого ублюдка, с которым тебя свели, и я увижу тебя как раз к следующему матчу.       Каччан ушёл прежде, чем смог услышать ответ Киришимы. Он вновь спустился во внутреннюю часть амфитеатра, повторяя свой недавний маршрут. Он принюхался и уловил травянистый запах Деку. Альфа пошёл по тому же пути, по которому возвращался с Ураракой, но не встретил никого из участников. Они, должно быть, пошли другим путем...       Кацуки ощутил тонкий запах Изуку дальше по коридору, в направлении, ведущем к выходу из Колизея, и погнался за ним. Как только Бакуго выбрался из коридора, он поднес руку к лицу.       Феромоны бедствия.       У Деку.       Ими было наполнено это чëртово место.       Альфа почувствовал, как его дыхание участилось, из груди вырвалось рычание. Он пошёл ближе к источнику запаха и оказался перед дверью, ведущей вниз, в зал ожидания – похожее на подвал помещение, где все участники ждали церемонию открытия.       Катсуки вышиб дверь ногой и побледнел.       Фудзимото кусал шею Деку, прижимая запястья омеги к стене своими когтистыми руками. Выражение лица Изуку было напряжённым, его голова была отвернута от альфы, не столько в знак подчинения, сколько в знак неприятия.       Злая кровь прилила к щекам Бакуго. Он схватил Куро за шею и оторвал его от Деку, отбросив к другой стене и удерживая на весу. Тот повис, безуспешно вцепившись когтями в руки Кацуки, пытаясь ослабить хватку.       Бакуго едва замечал, как кроваво-красные чешуйки начали проступать на его коже, едва ощущал, как его ладони нагреваются, когда маленькие искры соскочили с кончиков его пальцев, всего в нескольких секундах от того, чтобы разразиться яростными взрывами.       Куро попытался заговорить, но железная хватка Бакуго заставила его голос звучать сдавленно и искаженно. Его глаза были широко раскрыты от страха, когда он изо всех сил пытался вдохнуть немного воздуха, медленно задыхаясь.       Отлично.       — Каччан, нет! Ты убьешь его! – Руки Деку обхватили его за талию, и Катсуки зашипел, взбешенный тем, что Деку даже подумал остановить его.       Бакуго едва смог выдавить из себя слова, а не рычание.       — Этот ублюдок..! Он укусил тебя! Он пометил тебя! – Бакуго услышал, как его голос оборвался на полуслове, и поморщился от того, как болезненно это прозвучало.       Кто-то пометил Деку.       Нет.       Не просто кто-то.       Этот мудак пометил его, в то время как сам Бакуго едва мог прикоснуться к омеге, чувствуя себя полным идиотом из-за собственных эмоций.       Это все его вина.       Но он всё равно собирался заставить этого ублюдка заплатить.       — Он не оставил метки, Каччан! Я обещаю, он этого не сделал! Я защитил свою шею заклинанием Каменной кожи, посмотри!       Деку обхватил лицо Катсуки с обеих сторон и притянул его к себе, заставляя альфу взглянуть на него. Рассмотрев заплаканное лицо омеги более внимательно, Бакуго обратил внимание на грубый, каменистый узор его кожи, бледные веснушки, скрытые под непроницаемым слоем покрытия заклинания. Взгляд альфы скользнул ниже, чтобы рассмотреть шею Изуку. Следов метки не было. Никаких намёков даже на слабый укус.       Катсуки почувствовал, как его захлестнула огромная волна облегчения. Его хватка на шее Фудзимото ослабла, но он все ещё не отпускал его. Успокоившись и взяв себя в руки, альфа оглянулся на Куро.       — Ты сейчас же собираешь свои манатки, сваливаешь из этого города и никогда не возвращаешься, усëк? Если я когда-нибудь снова увижу тебя на своей территории или на территории моего клана, я без колебаний убью тебя.       Он бросил драконорожденного на пол, мужчина захлебывался слюной и растирал ладонями свое истерзанное горло.       — Проваливай.       Фудзимото вскочил на ноги и выбежал из комнаты в ту же секунду. Кацуки подождал, пока его гнилостный запах не растворится в воздухе, прежде чем полностью расслабиться. Когда альфа убедился, что они совершенно одни, он рухнул на землю, зажимая пальцами переносицу.       — Каччан, мне жаль, я...       — Почему ты извиняешься? – Бакуго поймал себя на том, что перебивает Изуку. Он уставился на омегу, огонь вновь зажегся у него внутри.       Он снова злился. Почему он всегда был таким раздраженным? Он никогда не умел адекватно выражать свои мысли, пока был зол:       — Какого черта ты здесь делал с таким ублюдком, как этот? Он затащил тебя сюда или ты последовал за ним? Почему ты не позвал кого-нибудь? О чем ты только думал?!       Мидория вздрагивал при каждом обвиняющем вопросе.       — Это... я... я сам сюда пришёл, а он преследовал меня, как оказалось. Я не кричал, потому что не думал, что меня кто-нибудь услышит. К тому же, для Каменной кожи нужно сильно напрягать голосовые связки, и я был слишком сосредоточен на этом, чтобы сразу позвать на помощь. – Он нервно теребил край своей рубашки. – Мне жаль, Каччан. Я не хотел снова тебя беспокоить...       Вот дерьмо.       Он что, опять за старое? Он сейчас опять выплескивал свою злость на омегу?       — Нет, Деку, я...       — Н-но спасибо тебе за то, что ты оказался в нужное время и в нужном месте! Похоже, ты всё ещё спасаешь меня, когда я попадаю в беду, да? – Катсуки наблюдал за пальцами омеги, нервно сжимавшими ткань. Они дрожали от ещё не прошедшего страха.       Бакуго поднялся на ноги и протянул ему руку. Омега поднял голову. Его дрожь полностью прекратилась, и он твердо посмотрел на альфу снизу вверх, его зеленые глаза были полны решимости.       — В любом случае, мне жаль, если я снова причинил тебе неудобства, Каччан. Удачи в следующем матче!       Мидория развернулся и бросился к выходу.       Бакуго остался один и уставился на свою пустую ладонь. Она начала светиться ярко-оранжевым, когда он сжал руку в кулак и ударил ею по стене, раздался взрыв.       — Черт возьми!