Reparations

      Катсуки с омегой на руках проскользнул внутрь знакомой пещеры. Он не хотел разрывать объятия ни на секунду, но желание устроить для своей пары уютное гнездо было сильнее, и блондин издал разочарованный рык.       — Каччан... – Мидория смотрел на него затуманенными глазами. – Что-то не так?       Драконорожденный крепче прижал его к себе, вдыхая приятный травяной аромат парня.       — Не хочу тебя отпускать, пока у нас не будет удобного места.       Деку обвил свои руки вокруг шеи Бакуго, приблизившись, чтобы нежно потереться о его щёку своей.       — Ничего не нужно. Моё гнездо там, где ты...       — Пф, не думал, что ты такой романтик, Деку.       Тот сморщил нос, спрыгивая с рук своей пары на землю:       — Я очень долго ждал этого момента, Каччан. Имею полное право драматизировать.       — Ах, какие мы нежные, – Катсуки скинул свой плащ и бросил его на каменный пол пещеры, прежде чем уложить омегу сверху. – Но всё равно, не начнём, пока я всё по красоте не сделаю, ясно?       Он наклонился вперед, чтобы оставить на лбу Изуку лёгкий поцелуй, и хотел было отстраниться, но Мидория вцепился в его рубашку мёртвой хваткой. Альфа проворчал:       — Не волнуйся, я скоро вернусь.       Парень кивнул, выпуская ткань из своих рук.       Бакуго выбежал из пещеры в поисках чего-нибудь мягкого и подходящего для гнезда.       Груды опавшей листвы, сломанные ветви с тяжелыми, широкими листьями – ничто его не привлекало. Альфа быстрыми прыжками перемещался над пышными кронами деревьев в безнадёжных попытках найти хоть что-нибудь, пока не учуял людской запах, который вывел его к близлежащей деревушке.       Катсуки не считал себя вором, но отчаянные времена требовали отчаянных решений.       Чем ближе он подходил к деревне, тем отчётливее в воздухе ощущался до боли знакомый земляной запах, напоминающий драконорожденному аромат его омеги. Может быть, в деревне есть родственники Изуку...       Так и не поняв, обманывал его нюх или нет, Бакуго последовал за флëром, подходя всё ближе и ближе к краю леса. Добежав до опушки, он остановился, вглядываясь в ряды домов неподалёку.       Во дворе ближайшего от него домишки было развешано выстиранное постельное бельё. Женщина с прямыми зелеными волосами медленно шла вдоль натянутой верёвки, на ходу снимая с неё сухое белье и укладывая его в корзину. Неожиданный порыв ветра донёс до чуткого носа Каччана приятный травяной запах незнакомки, зрачки альфы расширились.       Она из стаи Деку.       Это его дом.       Прячась за силуэтами деревьев, блондин быстрыми перебежками подобрался к дому. Он осторожно выглянул из-за угла и столкнулся нос к носу с женщиной. Та совсем не удивилась, увидев его, а Катсуки от неожиданности отскочил назад.       Она глядела на него с бесконечным морем нежности, залёгшим в глубине её зелёных глаз, точно таких же, как у Деку. Бета улыбнулась парню и быстренько вручила ему корзину с чистым бельём.       — Я заметила, как ты крадёшься.       Бакуго обескураженно обхватил руками корзинку.       — Как?..       — Что-что, а запах моего мальчика я почую за милю. А ты весь им пропитан...       Она достала из кучи постельного красное одеяло и потерла его края о свои обонятельные железы. Успокаивающий аромат беты окутал мягкую ткань в её руках. Довольная этим, она положила его обратно в корзину.       — Это было его любимым.       Каччан кивнул, делая шаг назад.       — Ясно... спасибо Вам.       — Ох, подожди-ка! – Резкий оклик заставил альфу застыть на месте и повернуть голову. Мидория глядела на него с любопытством. – Твой запах... кажется мне странно знакомым. Значит, Изуку снова нашёл тебя?       Выходит, она знала об их старой дружбе. Бакуго стало интересно, сама она догадалась об этом, или крошка Изуку рассказал о новом товарище своей маме, но он произнёс лишь:       — Да... Мы нашли друг друга.       Инко улыбнулась так широко, что слёзы выступили на её глазах.       — Как хорошо! – Сказала она счастливо. – Я очень рада.       Блондин крепче сжал ручки корзины.       — Мы вернёмся навестить Вас как-нибудь...       Она смахнула слезы с щёк и радостно рассмеялась.       — Я не могла даже мечтать об этом. – Женщина посмотрела на него задумчиво. – Пожалуйста, позаботься о нём.       — Обещаю, – Лаконично ответил Бакуго и быстро взлетел вверх, подбрасывая себя в воздух взрывами из одной руки, другой крепко держа корзинку. Он бросил быстрый взгляд на мать Деку и увидел, как юбка и волосы беты развеваются на сильном ветру, вызванном его магией. Затем он отвернулся и на полной скорости помчался обратно к своей паре.

***

      Изуку корчился на полу пещеры, лёжа на плаще Бакуго. Он вцепился одной рукой в ткань, прижавшись к ней носом, и жадно вдыхал запах своей пары. Пальцами другой руки он судорожно ласкал своё сочащееся смазкой естество.       В какой-то момент жар, охвативший его тело стал невыносимым, и омега стянул с себя всю одежду. Незатуманенным краешком своего разума он понимал, что нехорошо так бесстыдно пачкать накидку альфы своими соками, окрашивая её в тëмно-бордовый цвет.       Но он был таким мокрым!       Никогда в жизни омега не чувствовал такого сильного желания.       Его первая течка с Каччаном прошла более менее гладко: альфа был рядом, успокаивая его тело ложными обещаниями близости, полностью контролируя ситуацию. Этот раз был намного хуже. Без партнёра под боком, всё, что чувствовал Мидория, – это давящее, бесконечное возбуждение, заставлявшее его изнывать и вести себя почти по-животному грязно.       Теперь, с дразнящим запахом Каччана, но без него самого, без его тёплого, прекрасного тела, Изуку превратился в хнычущего, загнанного зверька, изо всех сил пытающегося получить хоть какую-то разрядку, толкаясь пальцами всё глубже, не получая почти никакого удовлетворения.       Смазка продолжала изливаться из него, дурманящие разум феромоны распространялись всё дальше и заставляли парня дрожать от запаха собственного возбуждения. Слёзы плотной пеленой застилали его глаза, он понимал, что длины его пальцев недостаточно.       Мидория поднëс свои перепачканные в густой смазке пальцы к лицу, его руки дрожали – так тщательно он пытался довести себя до пика. Омега зарычал, маленькими клыками впиваясь в ткань плаща. Он слегка качнул бёдрами, потираясь своим возбуждением о единственный кусочек Каччана, который был у него сейчас.       Трение было приятным, но всë ещë не приносило желанного облегчения. Через некоторое время удовольствие сменилось болью, его член стал слишком чувствительным, покраснел. По крайней мере, он смог насладиться запахом альфы, смешивающимся с его собственным...       — Деку? – Изуку показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он поднял глаза и увидел свою пару на входе в пещеру, мягкий лунный свет очерчивал знакомый силуэт.       Вид Бакуго вернул парню ясность ума всего на долю секунды, но он успел широко раскинуть руки и позвать его, шмыгнув носом:       — Каччан...       Катсуки тут же подбежал к омеге и сжал его в объятиях, бросив корзинку с бельём на землю. Драконорожденный тяжело дышал ему в шею, тёплое дыхание альфы щекотало и без того разгорячённую кожу. Член Бакуго налился кровью, натягивая ткань штанов, а клыки удлинились – не терпелось поставить своей паре метку.       Но даже сейчас блондин упрямо стоял на своём, всё ещё держа себя в руках:       — Хочу сделать всё должным образом. Гнездо... – Он слегка отстранился, потянувшись за одеялом.       Мидория быстро перехватил его руку и притянул Катсуки обратно, потираясь о грубую ладонь щекой. Блондин смотрел на него сверху вниз широко раскрытыми глазами, в глубине которых виднелось волнение.       — Всё в порядке, Каччан. Ты – хороший альфа. – Изуку обвил руками его шею и начал выцеловывать каждый сантиметр его кожи, не оставляя без внимания губы, щëки, подбородок, кончик носа. – Ты такой хороший. Самый лучший. Мне сейчас не нужно гнездо. Хочу просто тебя.       Низкое, довольное урчание, раздавшееся из груди альфы, подтвердило догадки Мидории о том, что Бакуго был слаб на похвалу. Парень продолжал осыпать лицо блондина лёгкими поцелуями, подстёгивая его, пока тот не сдался окончательно.       — Деку... – Хриплый голос, пронизанный плохо скрываемым волнением, заставил Изуку растаять окончательно.       Омега раздвинул ноги, чтобы Бакуго мог удобно устроиться промеж его бёдер. В каком-то странном, неконтролируемом порыве парень откинул голову назад, открывая шею своему альфе, подчиняясь ему.       Вместо того чтобы немедленно впиться в нежную кожу зубами, драконорожденный аккуратно приблизился, обнажил свою собственную шею, потирая их пахучие железы друг о друга, смешивая их запахи. Внутренний омега Изуку пришёл в восторг.       Альфа такой мягкий, такой нежный, такой добрый!       «Слишком мягкий!» – Мидория слегка надавил на плечи своей пары. – «Хочу его прямо сейчас, быстрее, сильнее!»       Его омега возразил.       Будь терпеливым! Нужно делать так, как хочет альфа, нужно понравиться ему...       Навязчивые мысли, говорящие ему быть покорным и лежать смирно, начинали действовать ему на нервы. С удивительной силой и скоростью Изуку оттолкнул Катсуки. Альфа был слишком шокирован его действиями, чтобы сделать хоть что-то, и парень беспрепятственно оседлал его бёдра.       «Он нужен мне прямо сейчас!» – Упрямо подумал Мидория, и голос омеги в его голове затих.       Драконорожденный попытался сесть, но Изуку зашипел на него, заставляя блондина замереть. Он приблизился к шее альфы и вонзил в нее свои маленькие клыки, оставляя один укус за другим. Тем временем дрожащие от напряжения руки омеги возились с ремнем Бакуго и пуговицей на его брюках. Он издал разочарованное урчание, безнадёжно вцепившись в них пальцами.       Успокаивающий имбирный аромат окутал его. Альфа медленно поднял руку и наклонил голову Изуку ниже, подставляя шею для ещё одного укуса. Тот впился в нежную плоть зубами, чувствуя, как струйка чужой крови стекает по губам, на языке ощущался привкус железа. Катсуки воспользовался этим отвлекающим манёвром, быстро стягивая со своих бёдер штаны и кидая их куда-то в сторону.       От запаха обнаженного члена альфы внизу живота Деку сладко заныло. Смазка с новой силой потекла из него, пачкая пресс Бакуго. Омега замурлыкал в шею, чувствуя, как вибрации от его голоса тонут в плоти альфы.       Катсуки задрожал под ним. Его руки легли на бедра омеги, он приподнял его, приставляя сочащийся член ко входу. Мидория ослабил хватку на шее блондина, отстраняясь, чтобы взглянуть на свою работу. Кровь драконорожденного ярким пятном оттеняла метку.       Изуку чувствовал, как пара капель горячей крови стекает по его собственной шее, пока он жадно смотрел в глаза своей пары. Зрачки альфы чёрными, глубокими омутами затопляли радужку, превратив её в тонкую полоску.       Затем Каччан резко усадил его на свой член.       Омега ахнул, вцепившись ногтями в плечи Бакуго. Это был экстаз. После всех долгих истязаний бесконечными нежными прелюдиями и ласками, Изуку наконец застонал от такого желанного ощущения заполненности.       Катсуки приподнял омегу, а затем резко отпустил, резко толкаясь бёдрами навстречу. Мидория повалился вперёд, прижавшись к его груди, больше не в состоянии держаться прямо, особенно после того как альфа перешёл на невероятно быстрый темп.       Они нашли губы друг друга в этом страстном хаосе. Язык Изуку скользнул внутрь и парень ощутил приятный вкус метящего яда альфы. Корица и пряности. Это сводило его с ума. Парень чувствовал, каково это - быть желанным. Принадлежать кому-то.       Омега отстранился и снова обнажил шею. Он притянул голову Бакуго вплотную к своему плечу.       — П-пометь меня... – Парень задыхался, быстрые толчки мешали ему говорить, выбивая из его груди сладкие стоны. – Ах!..Пометь меня, альфа!.. Мхм...Сделай м-меня своим, Каччан!       Блондин вонзил свои длинные клыки в его плоть, и в этот самый момент узел драконорожденного проскользнул внутрь и связал их. Этот толчок выбил из лёгких Мидории весь воздух, он задрожал в крепких объятиях Катсуки. Запах крови постепенно рассеивался, испаряясь в прохладе ночного воздуха пещеры.       Парень запустил пальцы в волосы Бакуго, чувствуя внутри себя пульсирующий член альфы. Аромат в воздухе едва уловимо изменился, это означало, что они теперь принадлежали друг другу. Их запахи действительно смешались.       Изуку мурчал себе под нос что-то несвязно-счастливое. Катсуки аккуратно вытащил клыки, мягко вылизывая свежий шрам на плече своей пары.       Хотя жар от течки Деку начал ослабевать, узел, вероятно, не спадёт еще какое-то время...       Омега всё ещё чувствовал, как горячее семя альфы заполнило его полностью, набухший узел не даст пропасть ни капле, чтобы омега с большей вероятностью понесла после соития.       Драконорожденный бережно откинул с лица Мидории мокрые от пота кудри. Он удовлетворенно промурлыкал что-то и нежным прикосновением большого пальца смахнул выступившие от наслаждения омежьи слезы. Альфа потянулся к корзине с бельём и взял оттуда верхнее одеяло. Он заботливо обмотал его вокруг тела Изуку.       Запах, ударивший омеге в нос, был до боли родным, знакомым, успокаивающим. Парень полностью разомлел. Катсуки покачивал его взад-вперед, пока парень тихо плакал от переполнявших его чувств. Он снова ощутил себя маленьким ребенком, которого утешает любимая мама после какой-то глупой неудачи.       Мидория и не подозревал, что так сильно скучает по ней. Омеге было тяжело так долго оставаться без своей стаи. Он не был создан для такой разлуки. Но сейчас Изуку был окружен запахом своей пары и запахом своей матери, а эмоции, которые охватили его после долгожданного сношения, были пугающе прекрасными.       «Человек просто не способен быть таким счастливым. А если бы он и мог, то ему, конечно, не позволили бы...»       — Тебе позволено, – Прошептал альфа, носом прижавшись к его виску. – Тебе позволено быть таким счастливым. Я счастлив тоже...       — Я что, сказал это вслух? – Спросил Изуку неуверенно.       — Нет, – Бакуго прочистил горло, чтобы перестать наконец мурлыкать. – Но я слышал твой голос.       Омега улыбнулся, усталый и измотанный.       — Это значит, что теперь мы связаны, верно?       Альфа прижался ещё ближе, если это вообще было возможно.       — Более того. Мы пометили друг друга. И, что неудивительно, ты первый это начал.       При этих словах разум Мидории отключился. Омеги из его деревни никогда не метили своих альф. Он даже не знал, что это работает в обе стороны.       — Кажется, в твоей голове никогда ещё не было настолько пусто, Деку.       Тот фыркнул и хлопнул драконорожденного по плечу.       — Наслаждайся тишиной и покоем пока можешь. Обычно, я почти никогда не перестаю думать.       — Я знаю. У меня впереди целая жизнь нескончаемой мозговой болтовни. – Рассуждения Катсуки об их совместном будущем заставило сердце Изуку пропустить удар. – Так что, выходит, единственный способ, которым я снова смогу получить минуту тишины, – это трахнуть тебя.       — Каччан! – Его альфе просто необходимо было испортить этот романтичный момент.

***

      Бакуго позаботился о том, чтобы отнести Изуку к реке и вымыть его дочиста, прежде чем позволить ему поработать над гнездом. Омега так засмущался от этого всего, как будто это не он только что скакал на члене несколько минут назад.       И хотя блондину не пришлось выслушивать его ворчание, все недовольства омеги передавались по их новоприобретенной незримой связи. Несмотря на свои жалобы, Мидория позволял нянчиться с собой, даже жалобно мурчал, когда хотел больше внимания, например, короткого поцелуя или крепких объятий.       Альфа ни в чëм ему не отказывал. Даже когда Изуку стал чрезмерно сосредоточен на строительстве своего гнезда и раздавал указания направо и налево, Катсуки беспрекословно выполнял их. Ему не нравилось думать, что он будто верный и покладистый щенок, но было трудно сказать "нет" своей омеге, когда он разгуливал в одной рубашке и плаще Бакуго, пахнущий сексом и природой.       Мидория уселся в центре своего гнезда, завернутый одновременно в накидку альфы и красное одеяло своей матери. Видеть парня, облачённого в этот яркий цвет, было очень приятно для блондина.       — Этот оттенок всегда напоминает мне твои глаза, Каччан. – Ответил омега на бессвязный поток его мыслей. – Мне нравится алый, потому что, когда я вижу его, я думаю о тебе.       Он слегка развернул свой одеяловый кокон, позволяя драконорожденному забраться внутрь.       Из-за образовавшегося узла через два-три дня течка Изуку и гон Катсуки сойдут на нет, и они вернутся домой пешком. До тех пор Бакуго будет охотиться для своей омеги и всячески угождать ей, заботясь о том, чтобы парень чувствовал себя в безопасности.

***

      Утром третьего дня Изуку потянулся и выбрался из пещеры наружу. Катсуки к тому времени уже встал и возился у затухающего костра. Он протянул омеге мясо какого-то бедного существа на палочке, и тот с благодарностью взял его. Из-за течки он очень проголодался, а альфа был отличным кормильцем.       Мидория помог прибраться в пещере, аккуратно сложив одеяла и порядочно поспорив с Бакуго о том, кто будет нести корзину.       Они двинулись в обратный путь. Изуку, победоносно нёсший коризну, прижимая её к своему боку, протянул свободную руку альфе и аккуратно переплëл свои пальцы с чужими. Катсуки ничего не сказал, просто отвернулся, его уши слегка покраснели.       Что-то странное, совсем непохожее на обычного драконорожденного витало в воздухе.       — Ты что-то сказал?       — Хм? – Бакуго повернулся к нему. – Нет, а что?       — Не вслух. Я имел в виду через связь.       — Я ничего не делал. – Он с любопытством посмотрел на Мидорию. – А что, было похоже на то?       — Это... на самом деле это ни на что не было похоже. Какое-то странное чувство. Такое слабое, едва ощутимое.       Альфа пожал плечами.       — Я не посылал никаких сигналов, но если бы я это сделал, они явно не были бы слабыми.       — Странно...       Пока омега погрузился в раздумья о произошедшем, Катсуки с хитрой улыбкой выхватил корзину с одеялами у своей пары.       В конце концов, нехорошо позволять беременным носить что-то тяжелое.