Щеночек

Ледяная вода приятно холодит разгорячённое лицо, из-за чего щёки начинает немного щипать, однако парень не обращает на это внимание и продолжает каждую минуту окунать его в наполненную до краёв раковину. –Какой же ты мерзкий, – сплёвывая воду, кареглазый посмотрел на своё отражение в зеркале с такой ненавистью, словно хотел убить взглядом. – На что ты только надеешься? Действительно думаешь, что это может быть взаимно? Мерзость. Он с силой бьёт себя по щеке, пытаясь выбить какую-то дурь из собственной головы, а после тяжело оседает на пол, пока из глаз начинают течь предательские слёзы, попадая в рот и нос. Он обнимает свои колени и утыкается носом в локти, начинает шептать что-то, словно в бреду. –Ты такой мерзкий, Ким Сынмин… Он никогда в жизни не посмотрит на тебя как на что-то большее, чем просто участника. Даже не друга. Он продолжает невольно вздрагивать и всхлипывать из-за этой странной, ничем не обоснованной истерики. Горло начинает болеть, лицо всё будто полыхает огнём – настолько горячим оно ощущалось. Сынмин редко позволял себе подобное состояние. Старался не плакать и в принципе не поддаваться печали, а потому никто из мемберов почти никогда не знал о том, что его гложет, а рассказывать сам он не планировал. Но иногда ему становилось морально плохо как раз из-за того, что кто-то чего-то в нём не замечает. Хотя, с другой стороны, это было даже плюсом. Сынмин сам не до конца уверен, что хотел бы, чтобы Лино что-то знал о его чувствах к нему. Они слишком давно играют роль разведённой парочки; Минхо может просто не так понять это, спихнуть на шутку. Ким не хотел после возможного отказа собирать себя из ещё более мелких кусочков, чем есть сейчас, поэтому упорно молчал. –Щенок, у тебя всё нормально? – в дверь ванной комнаты неожиданно постучали, а до ушей парня донёсся мелодичный голос хёна. Нужно что-то ему ответить, иначе потом из-за расспросов будет плохо. Но чтобы ответить, нужно сначала успокоиться, ведь старший и по голосу всё поймёт. Не тупой. –Всё хорошо, Минхо-хён. Нет повода беспокоиться, – он старался сделать голос более ровным, что, наверное, вышло плохо, потому что он слышал, как недоверчиво вдруг забубнил Лино за дверью. –Если что, то я у себя. Не молчи, – Сынмину, наверное, даже послышалось, но он будто услышал немного печальное "пожалуйста". Но всё же он решил, что именно послышалось. Как только Лино отошёл, Ким дёрнул себя за волосы, словно наказывая тем самым за то, что был слишком громким, что заставил старшего… Забеспокоиться? Сынмин не знал, как это называется. Не знал, что чувствовал сам старший, и не знал, какое чувство от того хотел бы. Сынмин уже ничего не знал. Он слегка вытягивает ноги вперёд, а затылком упирается в стену. Глядит безжизненным взглядом на собственные ноги и с силой сжимает бёдра, проговаривая что-то о том, что было бы неплохо скинуть пару килограмм. Пусть он и был самым худым из команды, но мозг слишком помешался на "лишнем весе". Только из-за этого Сынмин начал ограничивать себе в еде, из-за этого подсел на некоторые таблетки и из-за этого стал больше тренироваться. Никто не замечал ничего, кроме последнего. Чан похвалил его за стремление танцевать лучше, но это было не то, чего хотел Ким. Он хотел бы получить такой комплимент от Минхо, главного танцора их группы. Поднявшись на ноги, он избавился от воды в раковине и закинул в рот пару таблеток, дабы избавиться от чувства голода перед обедом. Да, это определённо кто-то заметит и, возможно, сделает ему замечание, но на данном этапе Сынмина это не волнует от слова совсем. Он в принципе не уверен, что его хоть что-то волнует. При выходе из ванны он натыкается на Лино и про себя ругается, потому что думал, что тот у себя в комнате. Видимо, вопросов ему не избежать. –Что-то случилось? – строго интересуется Минхо, подходя ближе к младшему. –Нет. Всё хорошо, Лино, – старается спокойно ответить Ким, не глядя на старшего. –Не ври. –Не вру, – Сынмина не удивляет такая проницательности Минхо, но от этого становится не по себе. –Скажи мне это, смотря в глаза, – твёрдо произносит Лино и делает ещё один шаг навстречу Киму, из-за чего тот, отступив назад, упёрся спиной в стену. Сынмин приложил огромные усилия, чтобы поднять взгляд на старшего, но в глаза всё ещё не смотрел, а лишь рассматривал столь родные черты лица. Подбородок, скулы, нос и даже губы. Но только не глаза. Видимо, Минхо такой расклад не устроил, поэтому он мягко, но с уверенностью взял лицо младшего в свои ладони, вынуждая смотреть в глаза. –Не тяни, Сынмин-а, не действуй мне на нервы. Не скажешь – я сам рано или поздно всё узнаю. Но тебе же лучше будет, если ты откроешься, – он старался говорить мягко, чтобы не отпугивать парня, но понимал, что его тон всё равно останется немного строгим. –Тебя не должно это волновать, – достаточно грубо отвечает Ким, всё же посмотрев в глаза напротив, но договорить не успевает, так как Ли перебил его раньше. –Может, и не должно, но волнует же, – его тон твёрдый, не терпящий отрицаний. Сынмин тяжело вздыхает и вновь отводит взгляд, будто бы раздумывая. Не время. Сейчас всё ещё не время признаваться в этих глупых, по его мнению, чувствах. Сквозь пелену раздумий он чувствует, как тёплые пальцы старшего мягко поглаживали его по щекам, загоняя мысли в тупик. В этом действии нет ничего такого, но почему же тогда внизу живота так приятно тянет, а разум так и просит прильнуть ближе к источнику тепла? Это всё так сильно путает Сынмина. –Всё нормально, – повторяет Ким, возвращая взгляд к шоколадным глазам напротив. Минхо тяжело и будто бы расстроенно вздыхает, отпускает лицо младшего и убирает руки в карманы. Молчит, но Сынмин уверен, что все слова, что хотел бы сказать друг, он мог бы прочитать в его глазах. Мог бы, но не стал. —Ладно. Не хочешь, так не хочешь, я не смею заставлять тебя. Но ты знаешь. Сынмин знал. Знал и понимал, к чему клонил старший. "Но ты знаешь, что я всегда тебя выслушаю" – наверняка это сказал бы Ли, если бы договорил. –Я, наверное, пойду к себе. Не хочу мешать, – Минхо на это лишь поджал губы и пожал плечами – мол, делай что хочешь. Сынмин несмело обошёл старшего и направился в свою комнату, но только он зашёл, ноги попросту перестали держать – он тяжело осел на пол, опираясь спиной о дверь. Сердце колотило в груди как бешеное, дыхание сбилось и, казалось, настигла даже какая-то паника. –Твою ж налево, – шёпотом выругался Ким, глянув на дрожащую ладонь. – Почему, ну почему такое состояние настигает меня всякий раз, когда происходит нечто подобное, – недоумевал он, устало откидывая голову назад. Дыхание и сердцебиение постепенно восстановились, а сила вновь вернулась в ноги. Сынмин поднялся с пола и подошёл к кровати, устало падая на подушку лицом, даже не потрудившись переодеться в спальную одежду. *** –А где хён? – интересуется Чонин тем же вечером, сидя за столом, когда не застал рядом Сынмина. Обычно, они ужинают вчетвером, хотя в последнее время это стало редкостью: Ким всё реже появляется на ужине. –Может, спит просто? – предполагает Феликс, закидывая в рот кусок тушеного мяса. –Схожу и проверю. Не нравятся мне эти его избегания ужинов, – Минхо поднимается со своего места и направляется в комнату Сынмина. Дверь была не запрета, поэтому Ли без проблем прошёл в неё, мельком всё осмотрев – как всегда, всё идеально убрано и сложно. Взгляд падает на определённо точно спящего Сынмина, что даже одеялом укрыться не захотел. Тяжело вздохнув, он подошёл к младшему и осторожно, чтобы не разбудить, вытащил из-под него одеяло, которым укрыл после. Ещё с минуту постояв рядом, он протянул руку и убрал прядь волос с чужого лица, которая, кажется, немного мешала младшему. Избавившись от помехи, тот слабо улыбнулся, сильнее укутываясь в одеяло. –Добрых снов, – Минхо слегка погладил его по голове, после чего, проверив, что все окна закрыты и младшего точно не продует, ушёл из чужой комнаты, плотно закрывая двери. –Спит? – сходу спросил младший Ли, как только Лино появился на кухне. –Спит. Вам тоже пора. Поужинаете – и по постелям. –Ты как мамочка, хён, – возмущается Чонин, запихивая за щеки еду. –Если подавишься, я тебя откачивать не буду, – недовольно ответил Минхо, на что заработал лишь подозрительный взгляд. –Куда ты денешься, – с набитым ртом говорит Ян, сверкая карими глазами. –Ешь молча, мелочь. –Пойду к себе, – вставляет Феликс и поднимается со своего места. Быстренько помыв за собой посуду, он покинул кухню, оставляя своих тонсена и сонбэ наедине. –Ты замечал за Сынмином что-нибудь странное? – интересуется вдруг Ли, из-за чего Чонин удивлённо посмотрел на него, но утвердительно кивнул прожёвывая. –Думаю, что да. Он стал куда больше тренироваться, причём мне кажется, что далеко не для того, чтобы отточить это. Он стал намного реже есть, вечно говорит, что не голоден. Даже если оно и так, то, скорее всего, он просто пьёт таблетки. Ещё мне кажется, что он избегает тебя. Хотя нет, так оно и есть. –С чего бы ему меня избегать? – с незаметным волнением спрашивает Минхо. Он сделал что-то не то? Обидел его как-то или ещё что? Из-за осознания, что в этом действительно может быть виноват он, становилось не по себе. –А, так ты не заметил, что ли? Тут же даже слепой всё прекрасно увидит. Не зря Сынмин говорит: "Старость не в радость". –Где там мои салфетки? – Минхо показательно потянулся в сторону столешницы, где лежала пачка салфеток. –Эй-эй-эй, хён, оставь их для Хёнджина. Вообще-то я серьёзно. Даже крот бы заметил чувства Сынмина, но ты, видимо, какой-то особенный у нас, – Чонин встал со своего места и подошёл к раковине. –Прекращай говорить загадками. –Это не загадки, Лино-хён. Просто ты почему-то не способен оценить именно это. Ты заметил, что Сынмин стал немного странным, заметил все изменения в его поведении, но не заметил самого очевидного, – Чонин поставил помытую посуду обратно в шкафчики и подошёл к старшему. – Ты просто нравишься ему, Минхо. Очень сильно нравишься. И ты не замечаешь, как сильно он убивается по этому поводу. Не тяни резину и поговори с ним, – вокалист отошёл к двери и, стоя спиной к старшему, бросил: – Мы с Феликсом завтра прогуляемся до дома парней. Они тоже в курсе про Минни-хёна. Пожалуйста, не упусти этот шанс. Спокойной ночи, Минхо-хён, – закончив свою мысль полностью, младший ушёл к себе, оставляя Ли на кухне в спокойном одиночестве, в котором он мог бы обдумать всё сказанное. В его голове пока не укладывался тот факт, что он действительно может нравиться Сынмину. В какой момент это взяло начало? Взаимны ли его чувства? Да и вообще, а правда ли это, а не глупая шутка? Лино невольно вспоминал все моменты, когда взаимодействовал с младшим. Вспоминал, как того бросало в дрожь от любого касания Ли, как тот прожигал его взглядом в перерывах между тренировками или съемками, как тот начинал нервничать, оставаясь наедине со старшим. А сам Минхо? Что он может сказать о своих чувствах к вокалисту? Лино не раз ловил себя на мысли, что Сынмин до безумия красивый. Он очень милый с закрытым лбом, и очень горячий с закрытым. Его чувство юмора никогда всерьёз не раздражало, наоборот, поднимало настроение, просто Минхо не хотел показывать этого. Всякий раз, когда Ли слышал чужой вокал, он чувствовал растекающееся по организму тепло, потому что Сынмин и его вокал были превосходны. Он не раз ловил себя на мысли, что младшего очень хотелось обнять, особенно когда тот почему-то расстроен. –Как же сложно, – шепчет Лино и принимается убирать посуду за собой. – Почему, Сынмин-а? Почему я? Почему именно я сейчас должен размышлять, что чувствую к тебе? К сожалению, не получив ответа ни на один свой вопрос, Лино уходит в свою комнату и ложится в кровать. Перед глазами всплывает образ спящего Сынмина, которого он видел несколько десятков минут назад. Минхо определённо хотел бы оказаться сейчас рядом с ним и просто обнять его так крепко, как только возможно, не отпускать даже с утра. *** Как и говорил Чонин, они с Феликсом действительно ушли в гости к своим хёнами и наверняка целый день будут пудрить им мозги, а это значило, что сегодня Минхо и Сынмин в доме совершенно одни. И Лино просто не может допустить, чтобы младший от него сбежал. Он готовил им обоим завтрак, пока младший принимал душ, и Лино определённо заставит Сынмина съесть всё, а если тот не захочет, то силой запихнёт в него эту чёртову еду. –Минхо? – раздаётся позади немного растерянный голос: видимо, Сынмин сконфужен из-за того, что не застал ещё двух шумных мемберов. —Я, Сынмин-а, я. Садись и ешь. Возражения не принимаются, ты поешь, а вот каким образом - выбирай сам, – Минхо строго глянул на него, давая понять, что не отпустит так просто. Поэтому Киму пришлось подчиниться, ведь иначе может быть хуже. –А где…? –Они пошли в дом к парням, и как минимум до вечера их не будет. Так что сегодня ты полностью под моей опекой. –Понятно. –Как спалось, щенок? –Нормально вроде. И прекращай так называть меня, – Сынмин стрельнул недовольным взглядом в старшего, от чего тот лишь усмехнулся. –А что такое, щеночек? Тебе это так сильно не нравится? На это Сынмин лишь промолчал, потому что ни за что в жизни бы не сказал, что всё совершенно наоборот, и это ему слишком сильно нравится и что из-за этого в животе вновь начинает приятно тянуть. Завтракая, Ким сидел молча и лишь изредка поднимал взгляд на старшего, бегло оглядывая чужие черты лица, будто бы за ночь могло что-то измениться. Минхо же не отставал и тоже периодически рассматривал младшего, параллельно пытаясь понять свои чувства к нему. Оказывается, это сделать было очень непросто. Потребовалось выделить очень большое количество моментов, когда они особо тесно взаимодействовали либо же наоборот, держали холод между друг другом, чтобы понять, что он чувствует к своему тонсену. Оказывается, Лино тоже не промах, раз умудрился втюриться в младшего в ответ. –Чего ты так смотришь на меня? – задумавшись, Минхо даже не заметил, что уже около минуты бесстыдно рассматривает немного сонное лицо вокалиста. –Да вот думаю, какой у нас, оказывается, макнэ красивый, – совершенно не лжет он, спокойно продолжая поедать свой завтрак. Сынмин опять промолчал, но определённо смутился, учитывая, как покраснели его лицо и шея, а сам уже немного стушевался, словно стараясь избежать старшего. Но потом, всё же, проговорил: –Ты заболел, что ли? В жизни мне такого не говорил. –Не правда. –Да? Когда ты в последний раз говорил мне подобное? –Сейчас. –О Господи, – шепчет Ким и поднимается из-за стола, отходя к раковине, чтобы помыть за собой тарелку. – Спасибо, хён. Минхо прожигает его спину чутка неуверенным взглядом, пока тот покидает кухню, а потом тяжело вздыхает и опускает голову на стол. Его поверхность приятно охлаждает и позволяет вновь мыслить здраво. –Блять, какого ты ему наговорил, идиот? – обращался он сам к себе легка ударясь лбом об стол, из-за чего по кухне прошёл громкий звон от стоящей на нём тарелки. Наверняка Сынмин слышал это. Успокоившись, Ли убрал всё со стола и пошёл к себе в комнату, думая, что вообще делать. Чонин определённо не просто так поставил его перед фактом, что их с Феликсом не будет. Он, наверное, очень надеется, что Минхо поговорит с Сынмином насчёт чувств второго, а ещё, желательно, они поцелуются. Сынмин же тем временем вновь заперся в ванной, вот только уже не для того, чтобы избавить свой организм от недавнего завтрака, как делал ранее, а просто для того, чтобы успокоится. Слова Минхо заставили его сердце в тот момент отбивать чечётку, и Сынмину это ой как не понравилось. Да, он, конечно, любил старшего (причём в совершенно недружеском смысле), но всё же, осознавая, что его никогда ничего большего не ждёт, слышать подобное равно пытке. –За что же мне всё это, – он присел на пол, оперевшись спиной о дверь, и принялся настукивать по коленке какой-то одному ему известный ритм. Услышав через пару минут за дверью весьма громкие шаги старшего, Ким поднялся на ноги и подошёл к раковине, смотря в зеркало перед собой. –Щенок, всё нормально? –Нормально. Сколько мне ещё раз сказать тебе? –О чём именно? О том, чтобы я не звал тебя щенком, или о том, что у тебя всё нормально? Говори сколько хочешь – ничего не изменится. Я не прекращу тебя так звать и в твои слова не поверю, – Сынмин тяжело вздохнул, прислонившись лбом к зеркалу. В голове стоял звон, так что он даже не услышал, как Минхо зашёл в открытую ванную и подошёл к нему со спины почти вплотную, шепча: – У тебя не всё нормально, Сынмин. Названый поднял голову, всё так же смотря в зеркало. Только теперь к его отражению, добавилось ещё отражение Минхо, что стоял сзади него и... Обнимал? Стоп, что? Ким быстро развернулся лицом к старшему, смотря на того чутка ошарашенно, пока сам Ли подошёл уже действительно вплотную, вжимая собой чужое тело в столик возле раковины, заставляя стушеваться. –Ты чё делаешь? –Ничего. Ответь мне, Сынмина, – он наклонился к его лицу и тихо прошептал: – Что ты сделаешь, если я тебя, скажем, поцелую? –Всё же ты походу заболел, – Сынмин уже потянулся рукой к чужому лбу, как Минхо довольно грубо вжал его в себя, впиваясь в чужие губы мокрым поцелуем. Он целовал очень напористо, не давая возможности отстраниться. Впрочем, Сынмин и не хотел. Немного подумав, он неловко обвивает чужую шею руками, отвечая на поцелуй с тем же напором, что и Лино, заставляя того улыбнуться в чужие губы и посильнее прижать к себе. Одна рука Минхо лежала аккурат на слегка прогнувшейся пояснице, а другая во всю исследовала стройные бёдра Сынмина, которые, признаться, Лино очень любил. Первым отстранился Минхо и хитро посмотрел на младшего, от чего тот снова смутился, утыкаясь лбом в плечо хёна. –Позволь узнать: что это, блять, было?– но вместо ответа он получил лишь громкий шлепок. – Эй, за что?! –За маты, маленький, непослушный щенок. –Ответь на вопрос. –Мммм… Я поцеловал тебя. –Это я понял. Зачем? –За шкафом. Ну не тупи, Ким Сынмин. Даже Чанбин бы и тот додумался. –Ну вот Чанбина и целуй, ко мне-то ты зачем языком в рот посунулся? Минхо мысленно ударил себя по лбу от того, насколько Сынмин сейчас тупил. А Минхо просто не мог напрямую сказать, потому что даётся ему это ужасно тяжело. –Потому что я не могу больше смотреть на то, как ты мучаешься, – начал он, – ты очень изменился, Минни, и мне трудно осознавать, что я тому виной. –Я не понимаю. Причём тут ты? –Я знаю, что нравлюсь тебе. Сынмин в то же мгновение закрыл приоткрытый рот, удивлённо уставившись на старшего. Он боялся. Это заметно по тому, как робко он убрал руки с чужой шеи и как поджал дрожащие губы. –Молодец. Внимательный. Дальше что? –Господи, за что он так тупит, – Лино взвёл свой взгляд в потолок. – Дальше то, что ты тоже мне нравишься. И я не позволю тебе дальше мучить себя. Сынмин в который раз удивился и захотел отойти на шаг назад, но вспомнил, что бёдрами сейчас очень невыгодно упирается о столешницу. Он сузил глаза, будто бы это помогло ему прочитать мысли старшего. Тому вдруг слишком надоело ждать, и он второй раз поцеловал Кима, глухо прорычав в губы из-за несообразительности, и усадил того прямо на эту самую столешницу. Сынмин упер одну руку в чужую грудь, а второй приобнял старшего, покорно открывая рот под напором языка Ли, позволяя тому полностью исследовать его и сплетаться с собственным. –Понял теперь? Поверил? – спросил Ли сразу после того как отстранился. –Поверил. А теперь прекрати, пожалуйста, так агрессивно сжимать мою ногу, я не хочу потом с синяком ходить по дому. –Ну-у-у, если этот синяк будет в виде моей руки, то я бы с радостью посмотрел на это зрелище. –Минхо! Иди к чёрту, придурок. –Обязательно. Только закончу начатое. –О чём это ты? –Ну не просто же так Чонина с Феликсом до завтра тут не будет. Целый дом в нашем распоряжении. Пора, наконец, убедить тебя, что ты любой прекрасен, а загоняться из-за чего-то тупого нельзя. –Соглашаешься с тем, что ты тупой? –Сейчас ты у меня согласишься с кое-чем. –Насильник, педофил, нацист, фашист, убийца, маньяк, – слезая со стола в шутку начал Ким, отходя к двери, кое-как обходя старшего. – Учти, на этой долбанной столешнице я тебе не дам. Мои спина, задница и колени заслуживают чего-то более мягкого, – улыбнувшись, он вышел из ванны, направляясь к себе, зная, что старший пойдёт за ним. –Сейчас ты не кажешься таким потерянным и тупым, щеночек. –Пошёл к чёрту.