Щеночек

Сынмин всегда считал Минхо чертовски горячим и привлекательным, но тот этого, конечно же, никогда не узнает. Даже сейчас, пока широкоплечий Минхо нависает над ним, вклинив своё колено меж худых бёдер Сынмина, пока смотрит на него таким взглядом, от которого хочется расплавиться, пока покрывает чужую шею и ключицы мокрыми поцелуями и укусами — даже так Сынмин не признается Ли в этом. Возможно, как-нибудь потом, но точно не сейчас, не через тридцать минут, не завтра и не послезавтра. Потом. Рыжеволосый откидывает голову назад, а Минхо с огромным удовольствием прижимается к открытому участку шеи поцелуями, изредка может лизнуть, потому что ему нравится слушать возмущения Сынмина сбитым от ласк голосом. Крепкие руки танцора давно нашли своё место на утончённой талии Кима и периодически сжимали её, чтобы приструнить младшего, когда тот начинал извиваться под пристальным и таким чертовски горячим взглядом Минхо. Футболки обоих уже давно валялись где-то в углу комнаты Сынмина, и про них вряд ли вспомнят до вечера или завтрашнего утра, потому что внимание каждого из них сконцентрировано друг на друге. Да и даже если бы Сынмин захотел отвлечься на что-то, Минхо бы просто ему не позволил. Пока он доминирует, пока доставляет им обоим удовольствие, Сынмин должен быть сконцентрирован только на нём. Без вариантов. –Щенок, посмотри на своего хёна, — требовал Минхо всякий раз, когда взгляд Сынмина взлетал к потолку, и младший просто не мог не подчиниться властному тону Ли. Сынмин дышит часто-часто, его живот и грудь немного вздымаются, привлекая внимание старшего. Конечно, тому льстит осознание, что это он сбил дыхание Сынмина до такого состояния, причём далеко не изнуряющей практикой, как обычно, а лишь самыми обычными поцелуями. –Хорошенький, — старший сопроводил это слово мокрым поцелуем в плечо. — Такой хорошенький щенок, целиком и полностью принадлежащий своему хёну, — в этот раз поцелуй пришёлся на центр грудной клетки, вот только отстраняться Минхо не планировал. — Чувствуешь, как бьётся твоё сердце? Тебе так сильно нравится, что делает с тобой хён? –Минхо, — протяжно проскулил он, закрывая руками лицо от смущения из-за слов старшего. –Ну, Сынмин-и, почему ты прячешься, — Минхо уверенно увёл руки Сынмина тому за голову и прижал их к кровати, не давая свободы действиям. — Я хочу видеть тебя, — хитрая ухмылка не сходила с его лица с самого начала процесса, а Сынмин лишь жаждал стереть её глубоким поцелуем, однако ему совершенно не позволяли ничего. Второй рукой Минхо соскользнул с плоского живота к резинке спортивок и губами споймал громкий выдох тонсена, но всё равно не поцеловал полноценно. Ладонь чертовски медленно пробиралась под одежду, оглаживая каждый сантиметр сынминова тела: выпирающие тазовые косточки, которые Минхо поклялся себе выцеловать до такой степени, чтобы они покраснели; часть худых, но крепких бёдер, до которой Ли только мог дотянуться, временами несильно щипая чужую кожу до маленьких покраснений. Трогал всё, но так и не прикоснулся к требующему внимания возбуждению младшего. И Сынмин прекрасно понимал, что Минхо просто издевается, ждёт, когда Сынмин начнёт просить, указывать на то, чего хотел бы. Ведь Минхо даст ему всё — нужно лишь попросить. Но Сынмин просто не может: смущение заставляло задыхаться, не позволяя произнести ни слова. А Минхо тем временем не прекращает мучительно прекрасных ласк. К блуждающей под штанами руке добавляются горячие поцелуи по всей груди и животу. Лёгкие всасывания нежной кожи, не способные оставить меток, сводили Сынмина с ума, за руку подводили к краю пропасти, и лишь рука Ли позволяла оставаться на этом самом краю. И, пока её направление не изменится, Сынмин останется на поверхности. Сынмину кажется, что на запястьях, которые крепко сдерживает Минхо одной рукой, могут остаться небольшие следы — эта мысль заставляет тело содрогнуться. Минхо вряд ли захочет пометить Сынмина губами, но вот крепкая ладонь оставит за собой след, который каждый день, каждую минуту будет напоминать Киму об этом моменте. –О чём таком мой щенок думает, что его так трясёт? — игриво интересуется Минхо, прикусив мочку сынминова уха. Мой. Это слово эхом отзывается в голове Кима, тело вновь содрогается, а глаза закатываются не то от смущения, не то от удовольствия. –Тебе нравится, когда я зову тебя своим? — до Минхо всё доходит с невероятно большой скоростью; не то что до Сынмина в ванной. –Ли, мать твою, Минхо, прекрати это делать. –Что прекратить? –Прекрати меня смущать, — Сынмин говорит притворно недовольно, и даже эти слова насквозь пропитаны смущением. –Ну, так не интересно, Сынмин-и. Надо же хоть как-то тебя помучить и отыграться за все твои шуточки, — Минхо бархатно рассмеялся ему на ухо и поцеловал в ямку между шеей и плечом. –Ты… Чёртов дьявол, хён, — пришло время Минхо чувствовать дрожь от одного лишь слова. Сынмин из принципа редко называл его хёном, но даже те редкие моменты не вызывали в нём столько эмоций, сколько сейчас. Возможно, сказывается устоявшаяся в комнате атмосфера. Сынмин победно улыбнулся, заметив реакцию старшего, но его положения это не изменило. Решив испытать судьбу, Сынмин сгибает одну ногу в колене, несильно, но ощутимо упираясь им в такое же сильное возбуждение Минхо. Тот тихо и немного возмущённо стонет, осознавая, что именно сделал его тонсен. –Паршивец, — сквозь зубы шипит он, когда Сынмин прижимает своё колено всё сильнее. –Сам виноват, Минхо. –Однажды я-таки заставлю тебя умолять меня, — и, не давая Сынмину сказать что-то, он наконец скользит ладонью к возбуждению младшего, проводит по головке, слегка надавливая на неё, отчего Сынмин громко и протяжно стонет. Ли провел ладонью по всей длине, сжимая у основания — Сынмин прогнулся так сильно, что был слышен хруст меж позвонков. –Хён, — скулит младший, закатывая глаза. –Да? –Спасибо, что, наконец, изволил прикоснуться ко мне, — с широкой улыбкой отвечает Сынмин, не видя хитрого оскала старшего. –Обращайся. Понимая, что тянуть уже нет смысла, он стягивает оставшуюся одежду до колен и, как и поклялся себе, припадает губами к выпирающей тазовой косточке, покрывает её сотней поцелуев, покусывает и, только когда замечает явное покраснение, переходит к другой, повторяя свои действия. Сынмин извивается змеёй, ведь вкупе с губами он чувствует медленные движения рукой на своём члене, и ему этого слишком мало. Довольный своей работой, Минхо с улыбкой отстраняется, выпрямляет спину и смотрит на Сынмина сверху вниз, ощущая нечто приятное в груди. –Красивый, — шепчет он и смотрит, как лицо тонсена покрывается румянцем смущения. — Твой хён был таким глупым всё это время, поэтому сейчас он очень хочет, чтобы щенок получил максимум удовольствия. Он снимает одежду с младшего до конца и бросает её к футболкам. Разводит ноги Кима, чуть сгибая их, и устраивается меж них. –Я отпущу твои руки, но взамен ты не можешь касаться себя. Ладно? — уловив утвердительный кивок, он действительно отпускает запястья младшего; тот лишь цепляется за простыни собственной кровати. — Не думаю, что у тебя где-то завалялась смазка, потому что если завалялась, то у меня появится очень много вопросов, Сынмин-и. А я в аптеку как-то не заходил. Поэтому это займёт больше времени и будет чуть больнее. Потерпишь ради хёна, малыш? Малыш. О-божечки-кошечки, он действительно назвал его малышом? Сынмин не верил своим ушам, но это звучало до того прекрасно и приятно, что он готов был вытерпеть всё, что потребуется, если это будет напрямую связано с Минхо. Поэтому Сынмин утвердительно кивнул. Минхо улыбнулся и лёгким движением облизнул собственные пальцы, обильно, чтобы смягчить боль. Посчитав, что достаточно, он подложил другой рукой под поясницу Кима небольшую подушку и закинул одну ногу на своё плечо. Влажные пальцы он приставил к нетронутой за всё это время дырочке и медленно ввёл сначала один, нашёптывая тихие «расслабься» и «всё хорошо». И Сынмин расслаблялся, верил, что всё хорошо. Да и не то чтобы больно было. Второй палец добавился через минуту — Сынмин громко простонал от боли, вильнул бёдрами, стараясь уйти от неприятных ощущений, но крепкая ладонь Минхо, лежавшая на его животе, не давала этого сделать, как бы тот не хотел. Ли приблизился к его лицу, и Сынмин не упустил шанс поцеловать его. Мягко улыбнувшись, Ли с радостью ответил, продолжая медленные движения пальцев. Проталкивает их глубже, слегка разводит, растягивая расслабившиеся стенки, ведь всё внимание Сынмина ушло в поцелуй. Прохладные руки с тонкими пальцами зарылись в бордовые волосы, сжимая их на затылке и прижимая ближе к себе. Минхо отстранился только для того, чтобы сплюнуть на подсохшие пальцы, и вернул Сынмину прервавшийся поцелуй. Три пальца входили куда тяжелее, и Минхо боялся причинить даже малейшую боль младшему. Но тот, видимо, очень увлёкся поцелуем и совершенно не замечал ничего другого. Оно же в плюс. Решив облегчить себе задачу после, он немного согнул пальцы, утыкаясь в верхние стенки, — Сынмин громко простонал и задрожал от удовольствия. Значит, попал. Минхо и сам изнывал от желания, но торопиться не хотел, ведь член и пальцы не одно и то же. –Минхо, — сказал отстранившийся Сынмин, — я же вижу, что ты и сам сейчас подохнешь от возбуждения. Можешь не медлить. Потерплю как-нибудь. –Сынмин. –Минхо, я сказал тебе не медлить. Твои тренировки же я выношу как-то, не думаю, что тут настолько прям сложнее будет, — Ким Сынмин он и под Минхо Ким, и с пальцами в заднице всё ещё Сынмин. Нахмурившись, Минхо вытащил пальцы и вновь выпрямился. Пришло время раздеть до конца и себя. Сынмин вдруг перестал смущаться и в открытую пялил на Минхо, полностью окутывал его тело томным взглядом, не упускал из виду ни одного сантиметра, ни одной родинки. В этот раз смутился Минхо, вспомнивший про ненавистный шрам. Но Сынмину определённо было плевать на него. Когда одежда старшего оказалась в общей куче, он снова плюнул на ладонь и одним движением размазал слюну по собственному возбуждению, тихо простонав. Вновь пристроившись меж чужих бёдер, Минхо не спеша начал входить, отвлекая Сынмина от боли мокрым поцелуем. Тот болезненно стонал, чувствовал, что вот-вот выступят слёзы, но от боли не убегал, стараясь отвлекаться на чужие губы. Минхо также успокаивающе поглаживал сынминов живот тёплой рукой успокаивая. Войдя полностью, Минхо остановился, давая время Сынмину свыкнуться с новыми ощущениями. Он нашёптывал ему всякие нежности на ушко, целовал шею — делал всё, чтобы отвлечь. И это помогало. Минуты через две он начал медленно двигаться, покрывая коленки и бёдра Сынмина поцелуями и укусами. Ким отзывался тихим скулежом и прикрытыми глазами. Грудь его вздымалась часто-часто, и Минхо видел, что тому всё ещё немного больно. Следующий толчок он сделал немного под другим углом — Сынмин отозвался очень звонким стоном удовольствия. –Сделай… Так ещё раз, пожалуйста, — сдерживать поток слов Сынмин не мог. Он слишком хотел ощутить это ещё раз. И кто Минхо такой, чтобы отказывать своему щенку? Не торопясь, он толкнулся в то же место и ухмыльнулся от того, как немного подкинуло тело Сынмина. Им обоим было до звёздочек в глазах приятно. Постепенно темп нарастал, стоны Сынмина становились громче. Минхо лишь тихо рычал тому в шею, сдерживая желание оставить на ней метку. Заметив, что руки Сынмина немного дрожат, Минхо охватил его возбуждение своей ладонью и провел по всей длине, вызывая стон облегчения. Поняв, что тот на приделе, да и его оргазм не за горами, он ускорил движение бёдрами, а рукой перенял тот же темп, доводя Сынмина до чувства эйфории. Сынмин кончил с громким и чутка хриплым стоном, пачкая свой живот и руку Минхо. Ли кончил следом, белая вязкая жидкость испачкала худые бёдра младшего. –Прелестный, такой прелестный, — шептал Минхо на ухо Сынмину, еле удерживая своё тело на ослабших руках. Тот тихо проскулил и приподнял голову, поцеловав старшего в шею — реакцией послужили покрасневшие уши. — Ты меня всего испачкал, — беззлобно жаловался Ким, глядя в глаза напротив. –Тогда пойдём в ванну, отмою, — со смешком отозвался Ли, чувствуя порхание «бабочек» в животе. –Я как встану, так и упаду. Трахал меня ты, тебе и ванную тащить мою тушку. –Какой же ты противный, Сынмин-и. Хоть бы постыдился, — но, тем не менее, он послушно подхватывает лёгкое тело на руки. –Тебе не хватило моего смущения за время процесса? Какой ты требовательный, фу, — он уткнулся носом в чужое плечо. –Требовательный, поэтому в следующий раз разрядку ты получишь только тогда, когда хорошо попросишь своего хёна об этом, вредный ты щенок, — конечно же Минхо блефовал, они оба это знали. Он просто не сможет издеваться над своим щенком подобным образом. –Обязательно. Ты только доживи до следующего раза, старик. Мало ли спина подведёт, — он хрипло посмеялся Минхо куда-то в шею. –Эй! Когда это ты с Чана на меня перешёл?! –Прямо сейчас, — голос был тихим и немного сонным. –Эх ты. Только давай не засыпай, а то утонешь ещё потом. –Ты всё равно не позволишь. Правда. Любое слово Сынмина относительно Минхо — чистейшая правда. И Минхо не стыдно её признавать. Потому что сейчас Сынмин его щенок, находящийся у него на руках и обнимающий его. Минхо большего не надо.