Арифметика

Чуя оторопел. Потерял дар речи, застыл с полуоткрытым ртом. Он даже не знал, что удивляло больше: тот факт, что он понятия не имел об ориентации своей старшей сестры или то, как легко она это сказала. Коё не смотрела в глаза младшего Накахары. Она незаметно сглотнула и сделала вид, что ее нисколько не напрягает повисшая в воздухе тишина. Озаки выбрала красное облегающее платье с длинным вырезом и сейчас перебирала украшения, которое хорошо бы смотрелось на шее. У Чуи в голове крутилось столько вопросов, что он не знал, с какого начать. –Нээ-сан, – когда он начал говорить, Коё вздрогнула и осторожно повернулась к младшему брату. Чуя вздохнул и покачал головой, как будто передумал спрашивать то, что хотел. Он понимал ее. Понимал, как никто другой, и поэтому не было смысла спрашивать Озаки: «почему ты не рассказала мне?». Потому что боялась. Потому что выросла в семье, где честность не принята. Потому что не знала, как Чуя отреагирует. Чуя понимает, но крошечное зерно обиды все равно прорастает в его груди. Он вырывает его с корнем, не давая тревожным мыслям задавить его. –Да, Нии-чан? – младший Накахара видит и слышит, как сестра волнуется. Он улыбается ей спокойно и тепло, немного ободряюще. –Она хорошая? Твоя девушка. Вопрос застает Озаки врасплох, и она пару раз недоуменно хлопает глазами. Затем смеется – расслабление накрывает, тяжелый груз освобождает ее грудь. –Да. Да, она тебе понравится, – Коё улыбается так, как будто что-то задумала, и Чуя щурится, заинтригованный. –Я надеюсь, что мы поладим, – Накахара улыбается и встает с кровати, чтобы тоже начать собираться. «О, Нии-чан. Вы уже поладили», – Озаки провожает взглядом младшего брата, глядя на него в зеркало, и, пока он не видит, хитро улыбается. Мори второй раз за всю свою жизнь видит своего приемного сына таким... Нарядным. Взволнованным. С уложенными волосами. Огай стоит в его комнате несколько секунд прежде, чем Осаму его заметил и оторвался от зеркала. Дазай почти испуганно обернулся, но, увидев Ринтаро, улыбнулся, пытаясь скрыть волнение. –Как дела у Фукудзавы? – старшекурсник решает первым начать диалог и отводит взгляд, зная, что Мори тоже хочет о чем-то спросить его. –Все хорошо. Я отвез его в больницу на процедуры, он неплохо держится, – Огай усмехается и кивает, ненадолго принимая то, что Дазай решил попытаться соскользнуть с темы о том, куда он собрался. –Еще бы, за ним присматривает лучший хирург Йокогамы, и ты пихаешь в него лекарства три раза в день, – Осаму беззлобно закатывает глаза. Ринтаро улыбается. Юкичи с Дазаем на удивление хорошо ладили, и это не могло не успокаивать. –Давай лучше поговорим о том, куда ты собрался. И договоримся, что мне не придется забирать тебя оттуда пьяного и избитого. –Я очень постараюсь, пап, – Дазай фыркает. Мори вздрагивает, когда слышит такое обращение, зная, что Осаму использует его только в шутку, но каждый раз Ринтаро отчего-то волнительно и приятно. Огай незаметно расслабляется и вздыхает, опираясь плечом на дверной косяк. Он ждет, когда Дазай продолжит говорить, и он действительно продолжает: –К Чуе приехала старшая сестра и позвала нас в клуб за городом, чтобы кое с кем познакомить. Вот и все, – Осаму пожимает плечами, как будто совсем не волнуется. Он вдруг замолкает и смотрит себе под ноги, будто мешкается, –Как я выгляжу? По правде говоря, Дазай выглядел очень хорошо: на нем были светлые брюки и водолазка с перевернутым треугольным вырезом на груди, который оголял участок молочной кожи без бинтов. Мори мягко улыбается. –Очень хорошо. Я думаю, даже слишком хорошо, учитывая то, что ты, очевидно, и без этого понравился Чуе. Осаму ненадолго замирает, но затем поднимает глаза и усмехается, глядя опекуну в лицо. –Я бы сказал, что ты все неправильно понял, но ты все правильно понял. Я уверен, что сразил его наповал своей харизмой, – Дазай самодовольно улыбается и зачесывает назад и без того хорошо уложенные волосы. Мори закатывает глаза и молча выходит из комнаты. Иногда он забывает, что его приемный сын невыносим. Машина подъезжает к дому Осаму ровно в восемь. Он выходит навстречу незнакомому черному автомобилю и улыбается, машет ладонью Чуе за стеклом в приветствии. Накахара тоже улыбается, красный глиттер поблескивает на его щеках. Дазай садится на заднее сидение и понимает, что они в такси. В дорогом такси, но Осаму это нисколько не смущает. Озаки поворачивается к нему как раз тогда, когда машина двигается с места, и улыбается. На ее губах яркая красная помада и темно-алое платье, подчеркивающее ее подтянутую фигуру и макияж. –Озаки-сан, готов ровно в восемь по вашему приказу! – Дазай снова шутливо отсалютовал ей, и девушка рассмеялась. Она оглядела Осаму с ног до головы и усмехнулась, отворачиваясь. Дазай не понял, что это значит, и взволнованно повернулся к Чуе. Накахара прыснул и слегка подтолкнул Осаму в бок. –Это значит, что ей понравилось, – тихо говорит Чуя, наклоняясь ближе к старшекурснику, и его улыбка теперь почти ослепительна. Понравиться Коё много значит для Дазая сейчас – это едва ли не написано у него на лбу, когда он расплывается в ответной улыбке. Когда они подъезжают к клубу и выходят из машины, Дазай ненадолго замирает. Клуб даже снаружи выглядит хорошо: неоновая вывеска переливается ярким синим цветом на фоне черного глянцевого фасада. Осаму опускает взгляд и видит выходящих из клуба людей – они пьяны, но не слишком сильно, и смеются, переговариваясь друг с другом. Неподалеку от входы курилка – там стоят несколько парней и две девушки. Чуя тянет Дазая за руку и улыбается ему так широко, что у старшекурсника все бабочки в животе разом вспорхнули. Осаму медлит секунду, но затем тоже улыбается и спешит за Накахарой, крепко сжимая его ладонь в своей. Они заходят внутрь вслед за Коё. Дазай ожидал чего-то богатого и роскошного, но это выглядит как обычный клуб: с баром, танцполом, громкой музыкой и столиками. Озаки ведет их по лестнице на второй этаж, откуда открывается вид на весь танцпол. Осаму замечает, что они идут к столику, за которым сидит девушка с темными волосами по плечи. Дазай усмехается, когда все в его голове встает на свои места. –Чуя-кун, это Акико Йосано, моя девушка и твоя начальница. Но вы уже знакомы, – говорит Коё, немного хитро улыбаясь. Йосано кивает и улыбается точно так же, когда встает, чтобы пожать Чуе руку. Накахара застывает на месте и смотрит на свою начальницу глазами, размером с блюдца. Он недоуменно моргает пару раз и вежливо пожимает руку Акико, прежде чем спросить: –Так вы... с самого начала знали, что я младший брат Коё?.. –Чуя-кун, если ты подумал, что я только из-за этого взяла тебя на работу, то ты ошибаешься. Я узнала о вашем родстве намного позже, – Йосано улыбается и качает головой. Затем она смотрит на Дазая – знакомое лицо, – и подозрительно прищуривается. Осаму натягивает на свое лицо самую милую улыбку из всех. Чуя слегка смеется, наблюдая за этой молчаливой сценой. Он прокашливается, прежде чем заговорить. –Йосано-сан, это мой парень – Осаму Дазай. 'Саму, это моя начальница, Акико Йосано. Но вы уже знакомы, – Накахара усмехается и смотрит на Коё. Та выгибает бровь. –Вы с ним тоже знаете друг друга? –Да, Дазай-кун пытался спросить у меня, в какие дни работает Чуя-кун, но я его выгнала, – Акико отражает натянутую улыбку Осаму, и он притворно-обиженно дуется, –Он, кажется, справился и без моей помощи. Они вчетвером легко смеются над сложившейся ситуацией, напряжение в груди Чуи спадает. Завязывается непринужденный разговор и они устраиваются за столиком, сев на диванчики друг напротив друга по парам. –Как вы познакомились? И как давно вы встречаетесь? Мне очень интересно, Коё вообще ничего про это не рассказывала, – Чуя усмехается, глядя на Йосано и потягивая свой коктейль, который ему недавно принесли. Накахара пытается зарыть в себе дурацкое чувство обиды. –Озаки была здесь в прошлом году, позже она рассказала, что приезжала на твой день рождение, Чуя-кун. До этого мы переписывались, познакомились в интернете. Пару раз сходили на свидания, и с тех пор мы с ней встречаемся, – Акико улыбнулась, бросив быстрый взгляд на свою девушку. Коё улыбнулась ей в ответ и виновато взглянула исподлобья на Чую. Ей бы столько хотелось ему сказать, но казалось, что младший брат и сам все прекрасно понимал. –О, можно я расскажу, как мы с Чиби познакомились? – оживился Осаму, который пока что почти не притронулся к своему стакану с виски. Чуя легонько пнул его под столом, но Дазай не обратил на это должного внимания. –Мне интересно услышать это от тебя, Дазай-кун, – Коё широко улыбнулась, и младший Накахара захотел сначала ударить старшекурсника головой об стол, а затем провалиться сквозь землю. В прерывистом цветном свете не было заметно, как покраснели его уши. –В общем, стою я в коридоре, общаюсь с другом... Осаму много болтал. Много шутил. Коё и Йосано шутили вместе с ним, вместе с ним смеялись. Они не разговаривали – кричали, чтобы было слышно сквозь музыку. Дазай получил от Чуи пару подзатыльников, но Накахара тоже смеялся, и Осаму даже не думал останавливаться в своей истории. –И вот, теперь мы здесь, – Дазай улыбнулся, откинувшись на спинку мягкого дивана и скрестив руки на груди. Он упустил ту часть, где ввалился домой к Чуе с тортом и бутылкой вина и то, как он встретил Коё на пороге утром. Озаки усмехнулась и сделала глоток из своего третьего бокала с «Голубой лагуной», Чуя фыркнул и снова слегка пнул Осаму под столом. –Я схожу до бара, – сказал младший Накахара, вставая со своего места. –Я с тобой! – Дазай тут же оживленно поспешил за первогодкой, допив свой стакан с виски, когда поднимался с дивана. Они с Чуей оказались на первом этаже, среди толпы танцующих и пьяных людей. Накахара уверенно и спокойно обходил их, направляясь к бару, но вдруг почувствовал, как его разворачивают и тянут в сторону танцпола. –Бинтованный, ты что творишь? – прошипел Чуя в неудомении, плетясь за Осаму. Старшекурсник остановился и улыбнулся, когда они пробились ближе к центру. Он взял Накахару за правую руку и приподнял ее, заставляя Чую грациозно развернуться вокруг себя. Первогодка уставился на Дазая во все глаза, когда он начала танцевать с ним, положив вторую ладонь на спину. –Приглашаю тебя потанцевать, – Осаму усмехнулся, наклонившись ближе к Чуе и мягко поцеловав его в висок. Накахара смущенно фыркнул, борясь с желанием оглянуться – вдруг их кто-нибудь заметил? Алкоголь взял вверх над этим страхом и Чуя улыбнулся, позволяя себе расслабиться в чужих руках. Они танцевали три песни подряд. Вместе, по отдельности, быстро и медленно. Смеялись, наступали друг другу на ноги (специально), и снова танцевали. Чуя со временем перестал думать об окружающих его людях и смотрел только на Осаму, в его горящие карие глаза, устремленные на Накахару в мерцающих цветных огнях. Первогодка улыбнулся, когда Дазай взял одну его ладонь в свою и они начали медленно танцевать нечто, похожее на вальс, под энергечную музыку. Совершенно неподходящую для вальса. Накахара уткнулся лбом в плечо Дазая и тихо рассмеялся. Он почувствовал легкую дрожь и услышал запыхавшийся голос над макушкой – Осаму тоже рассмеялся. –Эй, Чиби, – мягко зовет Дазай, из-за чего Чуя поднимает голову и смотрит на него. Он улыбается, давая понять, что слушает. Осаму усмехается и касается ладонью щеки Накахары, слегка наклоняясь, чтобы он точно услышал, –Можно тебя поцеловать? –Когда ты был трезвый, то не спрашивал, – почти не раздумывая, парирует Чуя с усмешкой, и Дазай едва сдерживает смущенный вздох. Осаму прижимается своими губами к теплым губам Накахары. Он чувствует, как пол уходит из-под ног, когда влажный язык оказывается в его рту, изучает, дразнит. По телу Чуи разливается обжигающее тепло, и он нехотя отстраняется. Дазай прикусывает его нижнюю губу, остро улыбаясь. Накахара фыркает, но совсем беззлобно – на его лице румянец, уголки губ приподняты в призрачной легкой улыбке. –Я отойду. Постарайся ничего не натворить, пока меня не будет, – Дазай улыбнулся и подмигнул Чуе, разворачиваясь и направляясь в сторону уборной. Накахара возмущенно втянул в легкие воздух. –И это говорит мне Дазай Осаму, – первогодка фыркнул, направившись к бару. Он сел за высокий барный стул и обратился к бармену, –Две «Кровавых Мэри», пожалуйста. Чуя хотел взять вино для себя и виски для Дазая, но решил, что водка с томатным соком будет интереснее. –По вам и не скажешь, что у вас такой специфичный вкус, – усмехнулся незнакомый голос за соседним местом, и Чуя сразу же повернулся. Он увидел взрослого мужчину с темными волосами до плеч во всем белом, который слегка улыбнулся и выпивал, похоже, не первую рюмку какого-то прозрачно-красного напитка. Накахаре он не внушал доверия, но алкоголь, бурлящий в его крови, решил, что завязать диалог – отличная идея. –А что, по вашему, я должен был заказать? – Чуя фыркнул и кивнул бармену, когда он поставил перед ним два коктейля. –Ну, вы выглядите как человек, который предпочел бы что-нибудь... полегче. Вино, например? – незнакомец усмехнулся, съедая дольку лимона и глядя на Чую с нескрываемым интересом. –Я что, похож на неженку? – Накахара снова фыркнул. Это было не то, что сказал мужчина, но Чую это не волновало. Он уже повернулся к бармену, –Мне шот с тем же самым, что пил он, – первогодка кивнул в сторону незнакомца, и его улыбка стала шире. –Я не советую, он с водкой и табаско, вряд ли вам... –Поспорим на пять тысяч йен? – Чуя озорно улыбнулся, протягивая ладонь незнакомцу. Мужчина несколько секунд удивленно смотрел на Накахару, но затем рассмеялся и пожал ему руку. –Хорошо. Но пока ты не потерял сознание, можно узнать твое имя? –Накахара Чуя. Как быстро мы перешли с «вы» на «ты», – первогодка фыркнул, закатив глаза с острой усмешкой, –Готовь пять тысяч. –Меня зовут Федор, спасибо, что поинтересовался, – мужчина усмехнулся, но не казался обиженным. Он выглядел так, как будто его очень забавляла ситуация, –Мне тоже шот, пожалуйста. Дазая не было всего десять минут. Когда он возвращается, то видит своего парня, который уткнулся лицом в барную стойку, и мужчину, который похлопывал его по спине. Похоже, незнакомец смеялся. Рядом с ними были пустые рюмки, Осаму суммарно насчитал восемь штук. –...так твоя фамилия... Э-э... Дос... моешвский? Почему у русских такие дурацкие фамилии? – пьяно пробубнил Чуя, медленно поднимая голову от барной стойки. Перед глазами плыло, в голове – туман. Федор усмехнулся и уже открыл было рот, но заметив приближающуюся фигуру и испепеляющий взгляд, замолчал. –Чуя, меня не было всего десять минут, – говорит Дазай, внезапно оказавшийся позади. Накахара вздрогнул и повернулся. Он обрадовался и встал со своего места, едва не упав, но Осаму вовремя придержал Накахару, и тот повис у него на руках. –'Саму-у... Я проиграл этому подлому русскому пять тысяч йен, он напоил меня, представляешь? – Чуя ухватился за водолазку Дазая, стараясь держаться на месте, но выходило плохо. Осаму кинул взгляд на незнакомца и нахмурился. –Он сам решил со мной поспорить, – Достоевский в капитуляционном жесте поднял руки, мол, он тут не при чем. –Мне некогда сейчас с тобой разбираться, –фыркнул Осаму, закатив глаза и поудобнее перехватив Чую. Они отошли в сторону и Дазай перекинул руку Накахары через свою шею, чтобы было удобнее, –Эй, Чиби, сейчас поедем домой, хорошо? Я скажу Коё-сан, все будет нормально. –Сестра убьет меня-я, – простонал Чуя, закидывая голову назад, и Дазай тут же встрепенулся, почувствовав, как Накахара теряет равновесие. –Что здесь происходит? – спросила Озаки, спустившаяся с первого этажа. Она обеспокоенно взглянула сначала на Дазая, затем на Чую. Ее глаза округлились в удивлении и она подошла ближе к младшему брату, мягко прикоснувшись к его горячим щекам, –Нии-чан, ты что, напился? –Коё-сан, это долгая история. Сейчас его нужно отвезти домой, – Дазай вздохнул, слыша, как младший Накахара что-то пьяно бормочет с опущенной головой. Подошедшая Йосано тоже выглядела удивленной, но услышав Осаму, кивнула и потянулась за телефоном. –Я вызову нам такси. Затаскивать очень пьяного Чую на четвертый этаж оказалось более сложной задачей, чем думал Дазай. Коё и Йосано ушли в круглосуточный магазин и аптеку – купить что-нибудь наутро, чтобы Чуе не было слишком плохо от похмелья. Осаму захлопнул за собой дверь квартиры и мягко посадил Накахару на табуретку в прихожей. Дазай устало выдохнул и сел на пол перед первогодкой, развязывая его ботинки. Он не был в состоянии даже сидеть, не говоря уже о том, чтобы разуться. Чуе повезло, что у Дазая крепкое терпение. И еще ему очень нравится Чуя, так что помочь Накахаре, пока он пьяный – меньшее, что Осаму может сделать. –'Саму-у-у... – тихо простонал Накахара, стараясь не раскачиваться из стороны в сторону. Дазай усмехнулся и вопросительно промычал, сняв с него левый ботинок, –Ты такой хороший. Я бы, наверное, вышел за тебя замуж. Дазай замирает, когда расшнуровывает правый ботинок и пару секунд молча смотрит перед собой. В его голове полнейшая пустота. –Повторишь мне это, когда будешь трезвый. Если вспомнишь, – Осаму усмехнулся, и наконец справившись с обувью Чуи, помог ему встать и довел его до кровати. Дазай переодел Накахару в пижаму, пока он на удивление вел себя спокойно, и укрыл его одеялом. Накахара пьяно мычал что-то неразборчивое и повернулся на другой бок. Старшекурсник мягко поправил рыжие волосы и улыбнулся, глядя на дрожащие рыжие ресницы. –Спи спокойно. У Чуи никогда не было такого ужасного похмелья. С утра Коё и Йосано заставили его поесть и предложили какую-то таблетку, шипящую в стакане с водой, и Чуя не был дураком, чтобы отказываться. Осаму сварил ему бульон и все утро странно улыбался, но как бы Чуя не расспрашивал, Дазай не сказал ничего прямо о вчерашнем дне. Накахара помнил его отрывками и он не сомневался, что мог сделать или сказать что-то не то. Что-то, что Осаму еще обязательно припомнит. Первогодка лежал на парте и ожидал начала пары, вытянув руки вперед. Чуя услышал, как рядом кто-то сел, и по короткому сдавленному кашлю и хриплому «доброе утро», догадался, что это Акутагава. –...доброе, Рюноскэ. Хотя я бы поспорил, – Накахара медленно поднял голову и посмотрел на друга. Акутагава усмехнулся, когда оглядел Чую, и покачал головой. –Много выпил вчера? –Вообще пиздец, – вздохнул Чуя, растирая виски с недовольным фырчанием, –Поспорил с каким-то русским и выпил шот водки с табаско. Акутагава многозначительно присвистнул, раскладывая свои письменные принадлежности на столе. Они поболтали еще какое-то время, Акутагава рассказывал о своем вчерашнем дне, упомянув прогулку с Ацуши. Чуя довольно улыбнулся, видя, как кончики ушей Рюноскэ покраснели, и уже хотел осыпать его подколами и вопросами, но звук звонка и вошедший в аудиторию преподаватель оборвали его планы. Дазаю нужно было ко второй паре, и он не торопился. Он вышел из квартиры Чуи в хорошем настроении, решив пойти в университет в том же, в чем был вчера в клубе. Осаму неторопливо прогулялся до станции, выбрав длинную дорогу через парк, и приехал за десять минут до начала занятий. Дазай сверился с часами на заблокированном экране телефона, пока поднимался на второй этаж, и улыбнулся, помахав Ацуши и Джуничиро. –Вы чего такие напряженные? – усмехнулся Дазай, когда подошел ближе к друзьям и разглядел их странные лица. До этого они о чем-то разговаривали, оживленно и эмоционально, но не слишком громко, и Осаму был озадачен. –У нас сейчас должна быть пара по английскому с новым преподавателем. Говорят, он из России, – негромко сказал Накаджима, и не успел Дазай удивиться или открыть рот, как Джуничиро вдруг слегка толкнул Осаму в бок и кивнул куда-то в сторону коридора. Дазай едва не потерял сознание, не рассмеялся и не расшиб себе лоб об стену одновременно. В сторону их аудитории с ключом в руках шел высокий мужчина, одетый в белую рубашку и строгие черные брюки. У него были темные волосы до плеч, заправленные за уши. Дазай хотел бы, чтобы это была просто ошибка, блядская шутка Вселенной, но это определенно был он. Незнакомец, который был вчера в баре. –О, доброе утро, – приветливо отозвался Федор с легкой улыбкой, и Осаму немного передернуло. Было в его улыбке что-то... хитрое. Но, может быть, Дазай просто параноик – он не отрицал. Студенты поздоровались с новым преподавателем, и когда дверь открылась, все ввалились в аудиторию. Осаму сел поближе к окну, там, где его особо не заметно, и рядом с ним быстро приземлился Ацуши. Достоевский о чем-то говорил, представлялся и объяснял, что ему нужно от студентов, но Дазаю было все равно – он уже уткнулся в свой телефон. Сообщение для: «Чиби» 10:21: «хахаха, угадай, кто наш новый преподаватель по английскому?» Дазай постарался незаметно и бесшумно сфотографировать Федора, пока он стоял к нему спиной, и отправил фотографию Чуе. Он ответил быстрее, чем следовало ожидать, учитывая то, что сейчас должна быть пара у Нацумэ-сенсея. Сообщение от: «Чиби» 10:23: «ЧТО» 10:23: «блять» 10:24: «ебаный в рот» Дазай тихо прыснул, видя еще несколько сообщений нецензурного содержания. Его позабавила реакция Накахары, но, признаться честно, вся эта ситуация и Осаму не особо прельщала. Старшекурсник вдруг понял, что Федор замолчал, и поднял взгляд. Преподаватель стоял над столом и смотрел в список учеников, быстро читая фамилии. Он спросил несколько человек, разговаривая с ними на английском. Ацуши тоже попал под удар, но растерялся и получил свое заслуженное «удовлетворительно». –Осаму Дазай? – Достоевский поднял голову, выглядывая названного студента. Дазай мысленно вспомнил все оскорбительные слова, которые знает, и неторопливо встал со своего места. Натянул на лицо улыбку и поднял руку. Федор, заметив его, издал удивленное «О», и тоже улыбнулся. Он не спросил ничего сложного, у Осаму всегда было хорошо с языками, так что скоро он сел на место, получив отличную оценку. Видимо, это была разминка, потому что теперь Достоевский начал объяснять тему и общался исключительно на английском, говоря, что «так лучше пойдет учебный процесс». Дазай был с этим согласен, но он скорее убьется, чем признается об этом вслух. Когда пара, длившаяся по ощущениям вечность, наконец закончилось, Осаму устало вздохнул и стал собирать вещи. Он сказал Ацуши, чтобы тот шел вперед, и дождался, когда все выйдут из аудитории. Дазай подошел к столу Федора, но он не поднимал головы, делая вид, что не замечает и занят документами. –Вот, – Дазай достал из кармана пять тысяч йен и положил их на стол преподавателя. Достоевский тут же отвлекся, уставившись сначала на купюру, затем – на Осаму. –Что это? – мужчина недоуменно выгнул бровь, в его голосе было любопытство. –Ну не взятка же, – Дазай закатил глаза, –Мой парень вчера проиграл вам пять тысяч йен в клубе. –О, вот значит как, –Федор усмехнулся и сложил руки на груди, подняв взгляд на Дазая, –Если это все, то тебе уже пора идти. Осаму буркнул короткое «до свидания» и поспешил ретироваться из кабинета. Ему совсем не нравился Достоевский. Осталось объяснить Мори, куда делись пять тысяч йен, которые он давал Дазаю на карманные расходы.