Рассвет Джакураи

      Капелька крови становится всё больше и больше. Хосок смотрит на неё, загипнотизированный словно, после того как случайно прострелил степлером свой палец, и вытащил из ранки металлическую скобу. Каждый раз, вид крови швыряет его на дно колодца из воспоминаний. Особенно часто, всплывает новогодняя ночь, та самая, что сломала парня сильнее всех остальных. И как выяснилось со временем, у всего есть свои последствия.       - Хосок! - зовёт его Джек по ту сторону экрана. Он завис во время разговора, не заметил этого даже.       - а? Да, извини. О чём мы говорили?       - о твоей ссоре с коллегами по работе.       - точно. Меня после этого заставили пойти к корпоративному психологу, представляешь? Один раз вышел из себя, один.       - я не пойму, почему маленькая ссора об отчётах, привела тебя к психологу. Они преувеличивают мне кажется. - внимательно слушает, не обрывает зрительный контакт.       - нет, всё было нормально, пока начальник отдела не влез. Он дотронулся до меня, и... я его ударил, машинально. Я просто от неожиданности, понимаешь? - касается едва заметно шрама на левой руке, скрытого под длинным рукавом кофты, тут же отдёргивая вторую обратно.       - понимаю. Не люблю когда ко мне прикасаются без разрешения. Ловко ты его конечно, впредь будет знать. - его голос всегда ровный, а выражение лица сдержанное до тошноты, но Хо нравится эта игра, в которой он выворачивает наизнанку маску, и узнает что под ней скрыто. Доберётся до правды об этом человеке, обязательно.       - знаешь, я не так давно ходил в гей-клуб, в целях эксперимента. И всё шло хорошо, я даже познакомился с одним парнем. Он был довольно мил, говорил на интересные темы, но когда он коснулся моей руки, я... Я просто убежал оттуда, пришёл домой, и заперся в ванной. Меня прошибает таким диким страхом, стоит кому-то дотронуться до моей кожи.       - это очень сильно усложняет жизнь, ведь так? - закипает внутри, от желания ещё разок проехаться по туше Самайна. Это всё его вина. Никогда, Джакурай не опустился бы до тех мерзостей, что сотворил тот с Хосоком.       - ты прав. Я благодарен тебе, за то что не задавал вопросов, позволяя мне говорить лишь то, что был готов, о том времени. Я очень ценю это Джек. Ты хороший друг. - "друг? Друг? Ладно, как бы там ни было, он действительно очень помог. Но не поспешил ли я с этим словом?!"       - ты делал то же самое для меня. Чем дольше мы общаемся, тем сильнее я тебя уважаю. - "мы теперь друзья?!"       - меня... изнасиловали, поэтому прикосновения так пугают меня, особенно если нет доверия к человеку, который... - паника. Хосок прячет лицо в ладонях от стыда. Плотина прорывается, выпуская загнанные чувства, и он уже не может остановить слёзы. Об этом не знал никто, кроме него, Намджуна, и вероятно Кортеса, даже полиция, даже ФБР. Все улики, и свидетельства происходившего в той лечебнице, сгорели вместе с останками тех, кому не посчастливилось выбраться живым. Хо не мог больше держать это в себе, закрывать глаза.       Скрипнув зубами, сквозь крепко сжавшиеся от злости губы, Джек глубоко дышит, возвращая себе равновесие, мысленно снова оказываясь на обледенелой дороге, когда ботинком давил ублюдку горло. - "Надо было убить медленно." - слезы Хосока почему-то бьют по больному месту. Он перестаёт контролировать каждое слово.       - моя мачеха умерла позавчера. - отводит взгляд, лишь бы не видеть его лица дальше, щемит сердце. Не поймёт. Улыбается не размыкая губ. - Никогда ещё не видел отца настолько счастливым, как во время её поминальной службы.       - мне жаль. - парень вытирает сопельку, успевшую набежать из носа, бумажной салфеткой.       - не надо. Она ненавидела меня, а я её. Думал, станет легче когда она сдохнет, но нет. Всё так же ужасно, как и было. - слишком много эмоций на один вечер.       - нет, жаль, что тебе приходилось терпеть это всё. - слёз нет, но в глазах немного жжёт.       - всё в порядке, не думай об этом.       Каждый новый день утомляет его. В особенности те пять дней в неделю, когда приходится быть среди внушительного количества людей. По этому, сейчас Хосок так гулко выдыхает носом, свесив голову, и закрывая за собой входную дверь квартиры.       Он медленно стягивает ботинки, куртку, бросая прямо в коридоре, как попало. Потом уберёт. А может и нет. Шарф подаренный братом, получает больше милости, и падает на диван, когда хозяин проходит мимо в ванную. Закатывает рукава на рубашке, включает горячую воду, и умывает лицо. Руки подрагивают заметно, снова наворачиваются слёзы.       - да что это со мной? - сквозь всхлипы спрашивает своё отражение в запотевающем зеркале, но остановиться не может. Прорвало так прорвало.       Через несколько минут, становится легче. Он умывается снова. Только лицо, шея, и руки по локоть. Идти в душ нет сил. Открывает шкафчик, и тянется к на половину пустому пузырьку со снотворным.       Звонок в дверь отвлекает от простых планов. Хосок никого не ждёт сегодня. Да и принципе, никого.       - сюрприз? - спрашивает, а не констатирует, новоявленный друг на пороге, слегка покрасневший, в распахнутом, чёрном пальто. Физиономия ещё такая довольная, но чем дольше смотрит на хозяина квартиры, тем мрачнее становится.       - что ты здесь делаешь? Как? Зачем вообще? - вопросов у Хо много, желания торчать в коридоре, и впускать холод никакого. - Зоходи уже.       Джек проходит внутрь, разувается у порога, выдерживает долгий взгляд на себе.       - я не знаю.       - что не знаешь?       - ты спросил зачем, это ответ. - голос не такой твёрдый, как обычно. Джакурай и вправду понятия не имеет зачем он здесь.       - нет, ладно, забъём на причину. Как ты долетел так быстро? Там же четырнадцать часов полёта, а с нашего разговора прошло только двенадцать. - не предлагая пройти, Хосок просто цепляется пальцами за край чужого пальто, и тянет за собой. Человек послушно следует за ним. - Сядь, я заварю чай.       - не нужно, я ничего не хочу. Говоря о скорости, у меня есть самолёт. - вялые телодвижения парня наталкивают на не слишком радужные мысли. - Ты сильно похудел Хосок.       - думаешь? - мужчина кивает. Хо заваливается рядом на диване, голова невольно опускается на чужое плечо от усталости. - Давай посидим так немного.       - давай.       Тепло под боком, до носа доносится лёгкий аромат древесного парфюма, с нотками чего-то незнакомого, цветочного. Ещё не успевший раствориться ветер, пойманный в складках, где-то между воротом пиджака, и пальто. Так гораздо лучше.       Хосоку всегда казалось, что остаться с ним наедине будет страшновато, и определённо может быть опасно. Но сейчас, чувствуется только облегчение, и покой. Глаза закрываются сами собой. Он засыпает без лекарств.       Дыхание сбоку становится реже. Джек осторожно поворачивает голову, и опускает взгляд. Лица всё равно не видно, только чёрноволосая макушка. Уже чертовски жарко вообще-то, но японец не пошевелится ещё несколько часов.       Утро встречает холодом, и урчащим животом. Хосок просыпается под звонок будильника. Когда дизориентация проходит, парень натягивает одеяло на плечи, скомкав его у себя в районе груди, неохотно встаёт с кровати и плетётся в туалет. Почти закончив чистить зубы, осознает пару моментов. Кошмаров не было, а он даже не пил снотворное. Засыпал на диване рядом с Джеком, а проснулся в постели, один.       Ополоснув рот, и кое-как избавившись от пены, он проверяет свою одежду. Те же рубашка, и штаны, что были на нём вчера. Изрядно помятые во сне.       Идёт на свою маленькую кухню, в которой мебель занимает почти всё пространство. Застаёт неожиданного, вчерашнего гостя за расстановкой двух мисок, над которыми клубится белый пар.       - хорошо что проснулся, а то мне было неловко тебя будить. Позавтракаем? - Джек указывает на стол, но ждёт пока Хосок сядет первым.       - ты приготовил удон? Не нужно было так заморачиваться. Выглядит аппетитно. - очень голодный Хо понимает, что вот-вот потекут слюнки. Он ничего не ел последние сутки. Не потому что не хотел, просто не мог. Кусок в горло не лез. Всё время выворачивало, даже от запаха еды. Так происходит всё чаще. Замыкает вдруг, и не можешь поесть, или выйти из дома. С трудом выносишь людей вокруг себя, просто потому что боишься. Хосоку казалось, что он справился, преодолел это.       - должен разочаровать, готовить я не умею, так что заказал доставку. Я не знал, что ты предпочтёшь, палочки или вилку, положил и то, и другое. - кажется, действия Джека сбили парня с толку. Выглядит растерянным. По правде, Джакурай просто хотел быть рядом, как можно чаще, но соблюдал дистанцию, чтобы не быть навязчивым. Вчерашний разговор, показал, что он не может остаться в стороне, если Хосоку плохо. Эта маленькая зависимость, начинала пугать его самого. Ведь, заставляла отпускать самоконтроль, мало по малу, совершать непривычные акты заботы о ком-то.       - спасибо. А где ты спал? - думать о том, как сам очутился в кровати, Хо не сильно хотелось.       - я не спал. Разница часовых поясов, забыл? - парень неуверенно двигает стул на себя, присаживается. Джек повторяет за ним. - Приятного аппетита мой маленький господин. - произносит как бы в шутку, конечно же с серьёзным выражением лица. Хосока передёргивает с палочками в руке, не успевшими коснуться лапши.       - и тебе, большой любитель сюрпризов.       Сразу после совместного приёма пищи, Хо отправится на работу, а Джек обратно в Японию. Он никого не предупредил об отъезде, даже отца.       Провести практически сутки в полёте, ради нескольких часов в компании "друга". Вернее, ради часа. С учётом того, что большую часть времени, этот друг спал. Кадзу Хирака рассматривает сына непроницаемым взглядом. Не ругает, не отчитывает, не наказывает. Всего лишь молча смотрит на не смеющего поднять глаза наследника.       - с каких пор, у тебя есть друзья? Какой ущербный, захотел дружить с тобой добровольно?! - выдаёт наконец едкое.       - мы знакомы год, я навестил его...       - я не хочу слышать твой голос. Не думал, что ты сбособен разочаровать сильнее чем обычно, но мой сын ещё способен удивлять. - Джек кожей ощущает брезгливый взгляд отца, от которого сжимается нутро. - Приведи себя в божеский вид, и спускайся к ужину. Сегодня у нас гостит твоя сестра с семьёй мужа. А теперь убирайся. - махнул рукой.       - как прикажете, господин. - это слово, можно произносить по разному оказывается. С врождённым почтением, кротостью, и покорностью к тому, кто по статусу выше тебя. Или с уважением, и теплом к тому, кто это заслужил.       Сестра с дочерью остались погостить на несколько дней, так как дедушка соскучился по единственной внучке, насколько вообще способен скучать, кто-то вроде Кадзу. Человека ещё более непробиваемого, и холодного, чем его старший сын. Хотя казалось бы, куда ещё?       Первые дни декабря. Стройка их нового объекта под рабочие офисы временно заморожена, по причинам небезопасности проекта. Недостаточно качественные материалы, для местности наиболее часто подвергающейся землетрясениям, как выразился инспектор. Джакурай должен лично присутствовать, при контрольной проверке, дабы рассеять все сомнения.       Прибывает точно вовремя, как стрелки швейцарских часов. Инспектор несёт какую-то чушь. Джеку интуиция подсказывает, что-то здесь не так. Выходя в фойе будущего здания, оглядывается назад. Охраны нет. Рядом только этот нервный, незатыкающийся инспектор, и подрядчик со своим ассистентом. Откуда-то сверху доносится шум, грохот. Нормальные звуки для стройки. Вот только, весь процесс должны были приостановить на время проверки. Мужчина поднимает глаза наверх, пропускает удар сердца, прежде чем отпрыгнуть от падающих прямо на него стройматериалов с верхних этажей.       Подрядчик отделался испугом, его ассистент погиб на месте, от прилетевшей в голову арматуры. Премерзкая картина, раскроенного надвое черепа, и вытекающих мозгов. Опознание будет трудным. Инспектор сломал ногу. Джек ушёл из больницы той же ночью, как только врачи остановили кровотечение, и зашили раны. Он знает, что хороший хирург может исправить всё, и даже шрама не останется, но дело в том, что Джеку важен каждый его шрам, как напоминание. Нельзя расслабляться, ни на секунду. Радость, невообразимая роскошь.       Конечно, все уже в курсе случившегося. Дворецкий открывает дверь перед господином, тот снимает обувь как положено, проходит внутрь. Застаёт развалившегося в кресле Ханзо, залпом выпивающего стопку саке. Они никак не приветствуют друг друга. Идёт вверх по лестнице, слышит по пути, как Тиаки отчитывает дочь за плохие оценки. Она ведь должна быть лучшей, будучи наследницей двух могущественных кланов. Закрывает дверь своей комнаты за собой, останавливается перед ноутбуком, лежащем на столе возле окна.       Первая мысль, позвонить Хосоку, поговорить. Он поймёт его боль, поддержит как никто больше не сможет. У Хосока большое сердце, полное сострадания. Он увидит его слабым, раненным, забитым в угол. Нет.       Вторая мысль, разбить всё к чёрту, сломать в щепки, проораться. Высказать всё, что накипело, что накопил за сорок лет. Он помнит слишком многое. Они всё услышат, увидят его слабость. Они поймут, что победили. Они подумают, что он сдался, и не будет больше бороться. Нет.       Джакурай прекрасно знает, те кто сделал это, живут с ним под одной крышей, в них одна кровь. Не первый раз, и явно не последний нападают.       Третья мысль, спуститься вниз, продолжить начатый узор. Всё таки, вышивка успокаивает его, приводит нервы, и разум в порядок. Опустошает, и возрождает.       Он принимает душ, неспеша переодевается. Ждёт пока все разойдутся по своим комнатам, лягут спать. После полуночи выходит, спускается вниз. Через кухню, куда не заходит ни один член господской семьи, кроме него, проходит в узкий коридор, далее на право, в кладовую. На пути никого не встречает.       Ещё пол сотни лет назад, это помещение было складом для банных принадлежностей. Старая баня, которой никто давно не пользуется, находится по левую сторону. Ещё раньше место, где хранились доспехи их предка, последнего в роду самурая. Их перенесли в более подобающее, почётное место, вместе с оружием того. Что было в этой комнате ещё раньше, Джек помнит размыто. Из рассказов дедушки, истории больше похожие на сказки, для любого, кто не знает, что находится за одной из этих стен.       Нажать на определённую плиту, под нужным углом, и тихо скрипнув отъедет панель в полу, открывается вид на люк. Джек нажимает на буквы, образующие собой имя основателя их рода, сокрытые в коротком стихе авторства Басё. Спустившись вниз по небольшой каменной лестнице, мужчина в абсолютной темноте протягивает правую руку в невидимую для глаз сейчас нишу, нащупывает фонарь, тянет на себя, включает. Дело за малым, пройти петляющий коридор, ступая в шахматном порядке по левую сторону, начиная с правой ноги. Через два поворота, включить небольшое освещение.       Отец показал ему это место в семь лет, когда принял решение жениться во второй раз. Именно тогда, Кадзу начал меняться не в лучшую сторону. Катакомбы тянущиеся практически через весь город, являя собой подземные ходы преимущества семьи Хирака перед всеми другими. Однако, это преимущество, как и знание о нём, сгинет вместе с Джакураи. Много лет назад, отец взял с сына две клятвы, стоя в этом самом коридоре. Одной из них, была клятва, унести с собой в могилу всё что касается этих тоннелей. Джакурай должен был стать последним представителем семьи, последним главой клана, знающим о них. Мальчику было не по статусу спрашивать, "почему?".       Сегодня, как и обычно, ему не нужны все коридоры. Только одна большая комната, обустроенная под его нужды. В отличие от всех остальных мест подземелья, там не пахнет сыростью, но ни свежий воздух, ни тем более солнце, не проникают внутрь. Здесь нет места, и для капли надежды.