Жертвы

В очередной раз заставив повернуться кругом, Гермиона придирчиво поправила складки его новой парадной мантии - глубокого тёмно-синего цвета с едва уловимой серебряной вышивкой по вороту и манжетам, что делало его одновременно строгим и притягательным - и кивнула. - Думаю, сегодня ты выглядишь просто супер! - она улыбнулась ему тепло, а Гарри в очередной раз смутился. Он не хотел идти на приём. Глаза ещё не привыкли к яркому свету после операции и последствия выброса магии давали о себе знать. Но Молли очень просила, к месту и не к месту упоминая Джинни, говоря о всеобщей благодарности, о долге. Внутри он скрипел зубами, но на лице сохранял обычную сдержанную улыбку. Не хотел никого расстраивать. Сначала. А потом прочитал заготовленную для него речь и решил, что должен пойти хотя бы для того, чтобы сказать совсем не то, что для него написали. Теперь же до выхода оставались минуты и он нервничал. Внешний вид, над которым потрудились в маггловском салоне на перекрестке, был непривычен, страннен даже. Но в кои-то веки он считал, что выглядит хорошо. Бритый затылок ощущался... прохладно, чёлка не падала на глаза, аккуратно поднятая вверх, выставляя напоказ шрам, с которым он решил просто жить дальше, прямоугольная форма очков с чуть затемненными стеклами приятно утончала лицо. Гермиона шутила, что ему бы ещё лёгкую брутальную небритость, и девушки штабелями бы падали, но уж чего пока нет, того нет. А то, что вокруг в любом случае будут увиваться и падать, радости не приносило. Кричер торжественно подал ему вазу с порохом и он в который раз поразился тому, как его домовик преобразился сам и успел преобразить его, неизвестно как найдя внутренний стержень Поттера, на котором легко закрепились ранее никак не дававшиеся манеры, чувство собственного достоинства, сдержанная властность. А эльф всего-то стал относиться к нему как к Хозяину, с уважением и заботой, вовремя подсказывая, показывая и увлекая в тайны особняка и магии. Гарри пропустил Гермиону вперёд, желая оттянуть момент своего появления как можно больше. Тем более, что её уже давно ждёт Рон, наверняка с самого утра наслушавшийся про то, как важно было бы Гарри отправиться вместе со всеми, а не вот так, самостоятельно. А может, ещё и с вечера. Но Рон в последнее время стал удивительно устойчив к воздействию матери, более решителен в сопротивлении её идеям и всё чаще исчезал из Норы, скрываясь в магазине у брата. Поттеру казалось, что у него тоже внутри происходит своя борьба. В конце концов, остался всего лишь год до момента, когда они четко должны будут сделать выбор пути. Пламя после ухода Гермионы уже давно опало, а он всё хмурился и не делал шага к камину. - Хозяин Поттер, - Кричер слегка поклонился, вновь подавая вазу. - Желаю вам с пользой провести время. Помните наши уроки. - Спасибо, Кричер, - зачерпнув пороха, Поттер наконец решился. Зал прибытия встретил его суетой, толкотней, шумом. Его узнавали, пусть не мгновенно, как раньше, но по мере движения всё больше людей стремились поскорее поприветствовать, пожать руку или хлопнуть по плечу. И он уворачивался от этих рукопожатий, похлопываний и даже объятий с лёгкими полупоклонами, расшаркиваниями, кивками, улыбками, не позволяя прикасаться к себе, создавая вокруг невидимую границу, которую пусть не сразу, но ощутили все присутствующие. И на него перестали наседать. Всё больше глазели со стороны, шептались за спиной. А это уже был большой успех. Единственной, кто проигнорировал дистанцию и кинулся обниматься была Молли Уизли. Он позволил ей это на секунду и мягко отстранился, отступая на шаг, улыбаясь и убирая руки за спину. - Гарри, дорогой! - Молли шагнула ближе, но он чуть отклонился и между ними вновь образовалась воздушная преграда. Она что-то почувствовала, слегка удивилась, но не стала придавать значения. - Мы так скучали по тебе! Ты так изменился, так... Похорошел! - Да, удивительно, как вещи меняют людей, - Гермиона ободряюще улыбнулась из-за плеча Молли. - А казалось, что это всё ерунда. - Да конечно же ерунда! Мы любим Гарри любым, какая разница, как он выглядит? - миссис Уизли отмахнулась от слов Гермионы, притянула ближе молчащую дочь. - Думаю, вам с Джинни есть о чём поговорить, вы так давно не виделись. Вы поболтайте, а мы... - Да в общем-то нет ничего важного, не беспокойтесь, Молли, - всё так же улыбаясь Поттер отклонил попытку оставить их вдвоём среди зала. - Я ещё не поприветствовал всех, кого хотел. Пойду пока к Кингсли. А вы наслаждайтесь праздником. Сегодня здесь и правда очень... приятно. Оставив растерянную Джинни сжимать кулаки в рукавах мантии, он поспешил отойти , стараясь смешаться с толпой. Получалось откровенно не очень, но он понадеялся, что Молли не станет выяснять отношения при всех. Так оно и вышло. Миссис Уизли поджала губы, недовольно обернулась к Гермионе. - Что это с Гарри? Почему он себя так ведёт? - суровый тон не предвещал ничего хорошего ни девушке, ни Поттеру. Но Грейнджер спокойно подала плечами. - А что с ним? Разве он сделал что-то не то? - Но как же... Как же Джинни? - миссис Уизли обернулась к дочери. - Ах, да перестань ты уже, ма! - на светлой коже девушки проступали красные пятна стыда. - Сколько можно пытаться нас свести? Не будем мы парой. Не интересно это ему, как ты всё не поймёшь?! - Но почему? - Молли всё не унималась. - Вы такая хорошая пара. И если ты не постараешься, его быстро уведут... - И пусть уводят! Я не хочу... Не хочу бегать за ним, как дура. Не хочу быть посмешищем. Надоело! Джиневра развернулась и ринулась в противоположный от матери угол зала. Молли, не ожидавшая такой двойной непокорности, остолбенела. Потом повернулась к Гермионе, намереваясь хоть ей высказать своё негодование, но та уже заметила в толпе Рона, заранее сбежавшего подальше. - Простите, Молли, - с лёгкой улыбкой девушка двинулась прочь, - меня уже ждут. Сердитая женщина осталась в одиночестве, никак не понимая, что же сегодня такого произошло, что никто не желает делать всё так, как надо. Поттер заметил Малфоя первым. Сделал в его сторону полшага и остановился. Вспомнил о том, как со всех сторон ему твердили про "репутацию героя", смешался. Блондин почувствовал его взгляд, поднял на него глаза, скорчил удивлённое лицо, потом одобрительно хмыкнул, поприветствовал лёгким кивком. Гарри снова начал двигаться к нему, но был остановлен едва заметным отрицательным жестом блондина. Малфой будто просил его подумать. И он снова замер, собираясь с мыслями и осматриваясь. Мимо него протоптался невысокий толстяк, направляясь явно к Малфою. И правда, остановился рядом с блондином, одарившим его своей фирменной высокомерной улыбкой. Упёр толстые рука и короткими жирными пальцами в лоснящиеся бока. Поттер сразу напрягся, предчувствуя, что ничего хорошего за этим не последует. Шагнул вперёд, ощущая непреодолимое желание встать сейчас рядом с Малфоем, на которого уже посыпались оскорбления, и был остановлен его предупреждающе-холодным взглядом. Убедившись, что геройский порыв Поттера увял, Малфой чуть наклонил голову, будто разглядывая нечто удивительное, приподнял брови. Под насмешливым взглядом серых глаз толстяк стушевался, бросил ещё что-то возмущенное и метнулся прочь. Драко проводил его долгим взглядом, запоминая, потом вновь обернулся к Поттеру. Слегка кивнул в сторону балконной ниши и неспешно развернувшись двинулся по залу. Чувствуя себя глупым героем шпионского фильма, Гарри усмехнулся сам себе. В несколько шагов оказавшись за плотными портьерами, вдохнул вечерней свежести. - Не всегда нужно быть героем, Поттер, - Малфой появился неслышно. - Да и зачем тебе связываться с таким... некачественным продуктом системы? Для твоей репутации это... - И тебе доброго вечера, Малфой, - хмуро перебил он. - Тебя-то моя репутация чем так беспокоит? Малфой взглянул на него испытующе, увидел крупными буквами написанное на лбу недовольство и непонимание и вздохнул. Лёгким жестом, оголяющим светлое жилистое запястье, откинул со лба волосы и подошёл ближе. - Видишь ли, я уже итак тебе обязан слишком многим, - тихо произнес он. - Не хочу, чтобы тебе пеняли общением с "неблагонадежными". Тем более, что пока ты, как личность не имеешь веса... - Не понял, - Гарри уставился на него во все глаза. - Не сомневаюсь, - усмехнулся Малфой, но совсем не обидно. - Ты ведь понимаешь, что сейчас, - он сделал на последнем слове акцент, - ты всеми любимый герой. И продлится это некоторое время. Но слава героев обычно коротка и общество оценивает тебя, как актив, что может быть достоин вложений, имеет перспективы, или наоборот. Им важно насколько ты для них полезен. Особенно учитывая, что за твоей спиной нет ни Рода, ни толковых покровителей. Ты конечно Герой, но при этом ты всего лишь мальчик Гарри. По сути, без твоей легенды, ты никто в этом мире прожженных интриганов. И если при этом ты умудришься окончательно испортить свою репутацию... - Постой, Малфой. При чем тут Род, покровители? - При том, Поттер, - блондин терпеливо объяснял дальше, - что Род даёт тебе вес и права в нашем обществе. Например, право выбирать, кем ты будешь, с кем ты будешь, и даже когда. А если этого нет, то любая шваль присосется к твоему титулу, обглодает тебя до медного гроша и выбросит. Включая наше всеми любимое Министерство. Поэтому поторопись, Поттер. Иначе навсегда останешься их мальчиком на побегушках. - Почему... - Гарри чувствовал, что Малфой не врёт и не преувеличивает. - Почему ты мне это объясняешь? - Я уже сказал - я слишком тебе задолжал, - блондин отстранился, повернулся спиной. - И мне бы хотелось... Хотелось хоть что-то исправить. Пока есть возможность. Он так же бесшумно выскользнул из ниши, едва побеспокоив портьеры, оставляя Гарри с беспокойными мыслями и неясным чувством досады. Лишь через несколько минут Поттер понял, что досадно ему от того, что Малфой ушел. А ему, оказывается, хотелось ещё поговорить. Или помолчать... Поднимаясь на трибуну, чтобы сказать обещанную всем речь, он всё ещё думал о словах Малфоя. Как долго он будет обласкан вниманием и любовью толпы? И нужна ли ему это самая любовь, если к ней прилагается лишение свободы и права выбора. Ведь даже в подготовленной для него речи звучало о том, как ему хочется исполнить свою мечту, пойти в аврорат, спасать и защищать. Его будущее было кем-то решено, расписано. Ни о каком принятии Рода, времени на подумать, личных интересах. Всё для них, для жадно глядящих на него сейчас снизу вверх, оценивающих, просчитывающих, облизывающихся от предвкушения хорошего качественного блюда. Гарри сглотнул вязкий комок волнения и отвращения. Опустил голову, отгораживаясь от толпы. Вздохнул. И заговорил, переставляя слова подготовленного текста, лавируя и запутывая не хуже истинного слизеринца. И ни одного твердого обещания или утверждения, сплошные рассуждения и воспоминания. Кингсли хмурился. МакГонагал поблескивала очками из-под полей шляпы. Толпа внимала. Гермиона и Рон, чье выступление планировалось ими в том же духе, ободряюще сжимали за него кулаки. А где-то у дальней колонны он заметил ухмылку Малфоя, что смотрел на него с уважением. И Мерлин побери, это было приятно - уважение Малфоя! Настолько приятно, что Поттер даже улыбнулся в конце своей речи вполне искренне. А потом он дождался выступления друзей, скомкано попрощался и растворился в серой дымке.