Жертвы

Дамблдор не спешил каяться. Он какое-то время смотрел на Гарри, поглаживая бороду и лёгкая улыбка блуждала на тонких губах. В конце концов он картинно вздохнул. - Минерва, ты же знаешь, как я всегда переживал о будущем. О том, что будет со школой, со всем нашим волшебным миром, если маги станут верить в собственную мощь больше, чем в истину, перестанут чтить законы. И конечно же я тоже ошибался. Принимал решения, которые нельзя было назвать изящными и мягкими. Но всё, о чем я переживал - благо! Ты же знаешь. Каждый должен служить общей прекрасной цели и строить лучшее будущее. Сейчас я уже крайне ограничен в средствах и возможностях, ты же понимаешь, вот и использовал то, что мне доступно. Я всего лишь хотел, чтобы Гарри был счастлив с Джинни Уизли. Поэтому слегка повлиял на Молли. Я обязательно извиняюсь перед ней при встрече. И конечно же, больше не совершу подобного. Ты ведь понимаешь, Гарри, что сейчас ты в состоянии это проконтролировать? - Я так и сделаю, профессор. - А сейчас прошу меня извинить, я слегка утомился. Давайте продолжим беседу после завтрака. Да и Кингсли стоит пригласить, всё же это не самые ординарные новости... - Конечно, профессор, я отправлю ему сову! - МакГонагалл несколько успокоилась. Гарри не был удовлетворён столь краткими и расплывчатыми объяснениями, но решил подождать. Вот прибудет Кингсли, можно будет надавить на Дамблдора. Он поднялся, отвесил полупоклон директору и коротко простившись двинулся к выходу. У самой двери бросил взгляд на знакомую статуэтку, но та выглядела совершенно неживой, тихо поблескивая в неверном свете свечей. Рама знакомого портрета была будто затянута серебристой дымкой. Немного странно, но он уже так устал, что не захотел разбираться. Поспать бы хоть час. И пожалел он об этом совсем скоро. Старинное кресло с высокой спинкой будто проглотило его фигуру. Голову схватили цепкими ручками резные фавны, на рот легла клейкая лента, деревянные подлокотники вцепились в запястья, талию захлестнуло кожаным ремнём с медными бляхами. Гарри попробовал дёрнуть ногами, но и их обездвижили гнутые ножки, на которых внезапно выросли крепкие корни. Роскошный предмет мебели превратился в чудесное средство контроля. - Не суетись, мой мальчик, - голос Дамблдора сохранял всё те же добрые и заботливые интонации. - Если ты будешь слишком резко дёргаться, ты поранишься. А это не слишком хорошо. Мы скоро вернёмся и всё будет так, как надо. Поттер стиснул зубы, сверкнул гневным взглядом исподлобья и затих. Хозяин Хогвартса? Как же! Как он вообще поверил в такую чушь? Не иначе, как геройское амплуа и недавно полученная "магия двух родов" дали о себе знать. Зазнался, загордился, потерял осторожность. Не зря Малфой сбежал, ох, не зря! Надо было и самому бросать всё ещё тогда, когда выходя из кабинета директора заметил изменившихся статуэтку и портрет. Ну хоть какой-то подвох он же должен был почувствовать! Нет, ничего не ёкнуло. Отправился на завтрак, любовался озером, радовался, как двери сами открываются, как привидения взлетают выше, будто ощущая его величие. Ага, величие! Магию Дамблдора они чувствовали. Когда же всё пошло не так? Может, ещё с того момента, как он подслушал разговор МакГонагалл и Дамблдора? И был ли тот разговор настоящим, а не иллюзией... А может, всё вообще всегда было "не так", а он просто этого не замечал? Маленький и несчастный, неуверенный в себе мальчик, внезапно попавший в сказку и цеплявшийся за любые крохи доброты. Разве мог бы он усомниться в том, что белое это белое, а чёрное - чёрное? Разве мог он заметить полутона и пятна? Он искал искренность и заботу и получил нечто, очень на них похожее. Хогвартс и Дамблдор дали ему веру в свет, в победу добра, в его собственную значимость. И пусть за это нужно было заплатить, и очень дорого заплатить, Гарри наивно полагал, что так и должно быть. Что только так и надо в этом мире. Ведь у Дурслей ему никогда ничего не доставалось легко и просто так. Отличная почва для взращивания идеального инструмента. Когда же инструмент не сломался в положенный момент, а оказался крепче, ему нашлось применение и дальше. Вернее, он должен был быть применен, но внезапно взбрыкнул, показал характер. А вещи не должны иметь собственного мнения. Дамблдор бросил на него насмешливый взгляд и скрылся в глубине портрета. Гарри видел, как там взметнулись одна занавесь за другой, скрывая высокую фигуру, и рама опустела. Глядя на полотно, покрытое ровным слоем серой краски, и не скажешь, что это один из портретов великого волшебника. Оставшись один, Поттер предпринял ещё несколько попыток освободиться, но безуспешно. Попробовал почувствовать внутри себя магию - вот она, а сделать ничего не получается. Его палочку унесли и вряд ли он когда-то ещё к ней прикоснется. Он даже не подозревал, к чему приведет недавний разговор с Кингсли и МакГонагалл... - ...Гарри, это слишком даже для тебя... - ...Мистер Поттер, вы плохо себя контролируете и это несёт угрозу всему магическому сообществу... - ...Мой мальчик, благо общества требует жертв... Да, сначала всё было нормально. Шеклбот, срочно вызванный директором, был удивлен и даже как будто обрадовался. - Это же здорово! В Хогвартсе столько секретов и наверняка имеются и артефакты, которые помогут нам укрепить свои позиции! Да и те, чьи дети сейчас в школе, поостерегутся строить разные козни. - Кингсли, вы заблуждаетесь! Знать, что твой ребёнок находится практически в заложниках у... у пусть и героя, но перенесшего столько стрессов, что сложно говорить о его... стабильности. Пережитое накладывает отпечаток! Тем более, - тут МакГонагалл грозно воздела вверх палец, - что по сути мистер Поттер ещё слишком молод. Он склонен к необдуманным и рискованным поступкам! Когда это касалось только его одного, можно было закрыть на это глаза, но сейчас целая школа зависит от его настроения! А если он попадет под влияние неблагонадежных личностей? Мы все столько сделали для победы и мистер Поттер сыграл ключевую роль, но теперь потерять плоды стольких усилий только из-за самонадеянности или упрямства мальчика... Я считаю, что это слишком большая ответственность для него! - Минерва, дорогая, не волнуйся, - мягкий голос Дамблдора, добрая улыбка... - Я уверен, что выход есть всегда. Да и сомневаюсь, что Гарри сам желает тянуть на себе еще и эту ношу. Правда, мой мальчик? Гарри, силившийся до этого что-то сказать или пошевелиться, но скованный необъяснимой и неизвестно когда наложенной магией, внезапно кивает, а потом достаёт свою палочку и взмахивает ей. Он не хотел этого делать, рука сама взметнулась вверх, палочка почти уперлась в лицо МакГонагалл. - Гарри, что ты творишь?! - Кингсли испуганно бросился к директору. - Я... я... - возможность говорить вернулась только на мгновение, чтобы он смог невнятно проблеять несколько звуков, подтверждая собственную неадекватность. В попытках освободиться от чар, он напрягся, по лицу покатился пот, оно исказилось гримасой боли. - Что "ты"?! Гарри, это слишком даже для тебя! Если ты не согласен с нами, ты мог бы просто сказать! А так направлять палочку на мага... - Но я... - его снова сковало, рот упрямо сжался. Неимоверным усилием он разжал пальцы, позволяя палочке выпасть из рук, только бы не наделать непоправимых вещей. Портрет за спиной тихо хмыкнул. - Это возмутительно! Мистер Поттер, вы плохо себя контролируете и это несёт угрозу всему магическому сообществу. Возможно, мы все ждали от вас слишком многого. Но сейчас вы просто... перешли черту! Я не хочу, чтобы данный инцидент вышел за пределы этого кабинета, но вынуждена забрать вашу палочку! Гарри хотел бы всё объяснить, но не мог. Чужие чары всё сильнее сжимали тело и он чувствовал себя так, будто он сам стал всего лишь куклой, марионеткой. Вот кукловод поднял его руку, провёл по лицу. Открылся рот. - Мне жаль, наверное. Но вы постоянно пытаетесь меня ограничить, - собственный голос казался чужим и деревянным, но послушный чужой воле язык исправно болтал, не вызывая подозрений. - Почему бы вам не доверять мне хоть немного? Я был слишком импульсивен, простите директор. Возможно, это школа так влияет на меня... Возможно, мне стоит уехать... - Наверное... - Кингсли хмуро уставился на него. - Тебе нужно отдохнуть, а нам - подумать, как справиться с ситуацией. - Думаю, я могу помочь, - Дамблдор тихо откашлялся. - Есть разные варианты. И один из них частично заблокировать магию Гарри, изолировав его от влияния школы. Скорее всего, принятие двух родов да ещё и воздействие Хогвартса привели к внутреннему конфликту. Мне кажется, мальчик сейчас не способен контролировать ни свою магию, ни свои эмоции. Тем более, Хогвартс намного старше нас с вами и его энергия слишком велика... Нужно избавить Гарри от этой ноши. Иначе это его погубит. Или всех нас... - Вы считаете, это настолько опасно? - Кингсли напрягся. - Древние силы слабо поддаются контролю. Если мы промедлим, получим чудовище. Не всё в Хогвартсе служило добру. - С чего же нам начать? - МакГонагалл тревожно смотрела на Поттера, пытаясь разглядеть в нём следы грядущих изменений. - Хогвартс на самом деле не разумное существо. Это скорее средоточие разноплановых энергий, своего рода артефакт. И срезонировав с Гарри он обрёл способ выражать свою псевдоволю. Силы в нём очень много, но разум-то у нас! Тем более их связь ещё не слишком устоялась. Есть шанс разорвать её извне. Но вот последствия... - Я готов, если это грозит всем. Я не хочу причинить никому страданий! - эмоционально выкрикнул управляемый Поттер. - Конечно, Гарри. Мой мальчик, благо общества требует жертв, и ты, как никто другой это понимаешь. Я всегда верил в тебя! - Дамблдор расцвёл одной из самых добрых своих улыбок. - Мы постараемся не навредить тебе. А пока что отдохни. - Кресло материализовалось за спиной и Поттер якобы сам опустился в него. - Кингсли, Минерва, пройдите в лабораторию. Там мы сможем обсудить варианты. Подожди здесь, Гарри... И вот Шеклбот и МакГонагалл, забрав его палочку, почти выбежали из кабинета директора, кресло спеленало Поттера и Дамблдор ушел в другой портрет, оставив парня тревожно ожидать своей участи. Подергавшись немного, он замер. В голове постепенно становилось пусто. То тепло и ощущение принятия, которое он почувствовал от школы, навеянное профессором, исчезало, рассеиваясь, оставляя после себя лёгкий холодок в груди и чуточку сожаления. И облегчение. Он даже был рад, что это обман, что это план великого махинатора, а не его реальная сила. Ведь и правда - как бы он смог управлять такой древней структурой? Тут несчастный дом на Гриммо никак не даётся. Через какое-то время в кабинет явились несколько школьных эльфов. Пряча глаза они сноровисто навели в кабинете порядок, а потом начали левитировать кресло с пленником по открывшемуся в стене темному коридору. Пол устилала пыль, которая взвивалась в воздух от малейшего движения и от которой свербило в носу. Гарри несколько раз чихнул. Тогда один из эльфов взмахнул ладошкой и вся древняя грязь исчезла. Поттер машинально хотел поблагодарить, но внезапно осознал иронию ситуации и лишь ещё больше расстроился. Его доставили в большие помещение, вдоль стен которого тянулись ряды стеллажей, заставленный склянками, коробочками, книгами и свитками. Между ними мерцали факелы, с потолка свешивались массивные люстры без свечей. По центру находилась пустая площадка, на полу которой был начерчен замысловатый рисунок. У его края стояли мольберт с портретом Дамблдора и стол. Кингсли и МакГонагалл о чем-то тихо переговаривались, уткнувшись в старинный свиток и отчего-то совершенно не удивились тому, в каком виде был доставлен Поттер. Ему пришло в голову, что возможно они видят иллюзию, а не то, как он выглядит в самом деле. - Вот и ты, Гарри! - воскликнул Шеклбот, делая шаг к нему, но был остановлен Дамблдором. - Кингсли, ты не мог бы мне помочь? Начнём пожалуй с этого, - дряблая рука указала на один из свитков на столе, тот поднялся в воздух и развернулся. - А вот этот шар, - рядом повис хрустальный шар, - мы используем для переноса связи. Это будет такая себе ложная часть Гарри, на которую и закрепится псевдоволя. У Гарри похолодела спина и стали дыбом волосы. В нём же нет никакой связи со школой! От чего же тогда его будут избавлять? Напрасно он дёргался в путах. Бесполезно. Ему стало страшно. Возможно он даже станет сквибом и это привело его в ужас. - Я вижу, ты уже догадываешься о чем-то, мой мальчик. Боишься остаться без магии? - голос Дамблдора звучал прямо в голове. - Не стоит. Я всего лишь заберу твою связь с родами Блэк и Поттер. А магия у тебя останется. Немного. Но главное, ты сам останешься жив. Просто теперь мне будет легче помогать тебе. А тебе - легче принимать правильные решения. В конце концов, общество будет развиваться в правильном направлении, если в нём будет настоящий герой, доблестный, добрый и нетерпимый ко злу. Гарри внезапно почувствовал облегчение, что Драко уже покинул страну. Глупая мысль, что там его не достанут "правильными" идеалами принесла каплю спокойствия. Он медленно выдохнул, пытаясь геройски восстановить самообладание. Получалось не очень, но всё же мысли перестали хаотично разбегаться во все стороны. Из всего прозвучавшего он вцепился за мысль, что Дамблдору зачем-то понадобилась его связь с родами Поттер и Блэк. Возможно в этом и есть его нынешняя ценность - если бы он оставался послушным мальчиком, то ресурсы двух родов могли бы послужить "благим целям" очень эффективно. И скорее всего ритуал не так прост, раз в многоходовку профессор включил и Кингсли, и МакГонагалл. У самого портрета уже действительно не так много сил, как необходимо. Думай, Поттер, думай! Как повлиять? Тем временем Кингсли откашлялся и начал тихонько бубнить под нос выданное заклинание. Директор присоединилась на мгновение позже и вот они уже звучат почти в унисон, а тонкие струи магии от их палочек поднимаются и летят к нему, укутывая сияющим коконом. Поттер заметил, как на мгновение дрогнули зрачки Шеклбота, будто увидевшего настоящего Гарри, но тот так и не остановился. Голоса магов становились все громче, а в хрустальном шаре заклубился туман. Гарри почувствовал, что рывками из него выдергивают нечто. Перед глазами мелькнуло лицо матери, улыбка отца и сразу же исчезли, втянутые в шар. Боль разлилась по телу, будто из него по живому тянули кости. Но дальше стало только хуже. Из-за отсутствия полной синхронности в речитативе магов заклятье двоилось и рывки были неравномерными. То сильнее, то слабее. Гарри застонал, но его голоса никто не услышал. Снова мелькнули краткие воспоминания, связанные с Поттерами - Годрикова лощина, кладбище. Он чувствовал, что всё, что соединяло его с этим родом, постепенно покидает тело и душу. Нужно было сопротивляться, магия внутри колыхалась, реагируя на испытываемые страдания, но он никак не мог сосредоточиться, собраться. Что же делать? В мутном тумане шара заструились красные нити. Поттер видел, как на них, словно бусины, вертятся его воспоминания. Больно. Перед глазами мелькнули смешливая Нимфадора Тонкс, маленький Тедди, строгая улыбка Андромеды, беспокойство на лице Нарциссы Малфой, растерянное лицо Драко в поезде. Его самые ценные, самые важные последние воспоминания, связанные с блондином, растянулись, словно комок резины, когда он всем сердцем желал удержать их, а заклинание, рывок за рывком, отбирало их. Гарри впал в отчаяние, потом в гнев. Внутри запекло, затрещали кости и казалось полопались сухожилия, но с единственной мыслью сохранить то, что ему лично так дорого, он зажмурился и из неизвестно каких сил рванулся. Куда-нибудь, где не будет этих мучений, заклинаний, правильного добра и общего блага. Он орал от боли и вкус собственной крови во рту вызывал тошноту. Но ему было просто необходимо сохранить хоть что-то! И сбежать. Куда-нибудь... Шеклбот заметил, как от фигуры Поттера пошла рябь. Потом раздался оглушительный хлопок, в воздух взвились клубы пыли. Он закашлялся, отмахиваясь и протирая глаза. - Где Поттер? - закричал встревоженно Дамблдор. В шаре стремительно таяли так тщательно вытянутые им связи. Нитей становилось всё меньше, но всё же в какой-то момент они перестали исчезать, оставив ему некоторое количество. - Он... Он исчез! - Кингсли бросился вперёд. Вместо Гарри, до этого спокойно стоящего в круге света, обнаружились лишь осколки неизвестно откуда взявшегося кресла, ошмётки обивки и оплавленный металл. И мужчина внезапно понял, что краткое видение зафиксированного в кресле Поттера скорее всего не было только обманом зрения. Взмахнув палочкой он быстрым движением собрал в комок оставшийся мусор и втянул его в рукав мантии. Потом оглянулся к растерянной МакГонагалл и портрету. - Мне кажется, что... - он осекся, резко отвернулся к стеллажам, за пару широких шагов оказался у выхода. - Я попытаюсь найти Гарри. А вы, профессор... Поговорим позже.