Путеводная звезда

Валинор       Лэндир отошёл от дерева, шатаясь и потирая затылок, и пригрозил толкнувшему его Лауриэлу: – Я тебе припомню!       Финрод подскочил к пострадавшему эльфу, быстро проверил зрачки и провел ладонью по затылку, выясняя, нет ли крови. Нет. Фелагунд расслабился немного, перевёл дух, а потом сердито встряхнул юнца: – Где твой шлем? – Он причёску боится испортить, - выкрикнула весёлая Элинейль, которая до рези в горле напоминала Финроду Артанис. – Да зачем...? - заныл Лэндир, - ну, подумаешь шишка... нужно что-то покрепче старого дуба, чтоб проломить мне череп.       Финрод смерил его нечитаемым взглядом, а потом махнул рукой другим новобранцам: – Вы хорошо поработали, друзья. Сделаем небольшой перерыв. Все сюда.       Когда юные эльфы окружили Финрода, он опустился прямо на траву, приглашая их сесть рядом. – Лэндир считает, что от ударов по голове ничего страшного не будет, и его можно понять, да? Крови нет, поболит и перестанет. Разумно? Разумно.       Эльфы глядели с весёлым любопытством: ждали подвоха. – Скажите, друзья, а вы знаете, что находится внутри головы? – Череп. А внутри черепа — красная каша, - бойко сказала Элинейль. И, видя, как остальные морщатся, добавила: Что? Когда матери готовили, мы с Амариэ копались во внутренностях дичи. Для интереса. – Хорошо, - кивнул Финрод. - А для чего эта черепная начинка нужна? – Просто так, - пожал плечами Лэндир. – Ты действительно считаешь, что Эру, наш творец и отец, создал что-то просто так? Для развлечения что ли?       Юный эльф смущённо опустил глаза. – Раньше эльфы Белерианда считали, что телом управляет сердце, - продолжал учитель, - тут, в Валиноре, до сих пор так считают. Но мы видели слишком много открытых ран и не могли не задуматься — а что это за субстанция, которая вытекает из головы, и почему бойцы с такой раной обречены? Вообще, что мы делаем через голову? – Видим, - сказала Элинейль. – Едим, - добавил Лэндир. – Слышим, - выкрикнул Лауриэл. – Занимаемся любовью, - ухмыльнулся проходивший мимо Онотимо.       Молодёжь захихикала. Финрод терпеливо дождался, пока эльфы успокоятся, и сказал: – Всё верно, и что соединяет эти части тела? Отнюдь не сердце. Точнее, сердце тоже — через красные кровяные нити — но в первую очередь как раз вещество, которое находится внутри черепа. Вскрывая мертвых, мы выяснили, что вещество похоже на большой орех со множеством изгибов. Здесь, в Валиноре, я не могу продолжать исследования, поскольку мертвецов тут нет. Но в Белерианде, думаю, мудрецы рано или поздно выяснят, как именно это вещество управляет нашим телом…       Видя, что эльфы посматривают на него как на чудака и начинают скучать, он неожиданно спросил: – Зачем бить по голове волка?       Оживились даже те, кто начал дремать на ласковом послеобеденном солнышке. – Незачем! - резко ответила Элинейль. - Его мечом надо рубить, чтоб как можно больше крови вытекло! – А если нет меча? Зачем по голове? – Так голова ближе, - предположил Лауриэл, - он же тебя кусает зубами, а не ж… – Хорошее предположение.       Элинейль нахмурилась: – Волка так не убьёшь. – Не убьешь, - согласился Финрод. – И зачем тогда? – Чем чаще мыслительный орех бьётся о внутренние стенки черепа, крутится внутри, тем сильнее он повреждается. Он же мягкий, непрочный совсем. И чем больше и чем чаще он повреждается, тем хуже управляет телом... – Ну и что? - пожал плечами Лэндир.       Элинейль подняла глаза, которые сияли первыми лучами понимания. Финрод улыбнулся ей и сказал: – У эльфов, людей и животных, которые получали по черепу слишком сильно или слишком часто, со временем ухудшалось зрение, слабели конечности, походка становилась нетвердой, постоянно болела голова, сложно было ориентироваться в пространстве. В обычной жизни это мелочь… а в бою?       Кажется, и остальные эльфы начали понимать. Медленно. – Когда Враг стал использовать варгов и оборотней, мы с Лордом Маэдросом и его братом, великолепным охотником Келегормом, поймали нескольких. Когда мы их… изучили, воины получили странный секретный приказ: если не можешь убить волка, перед смертью нанеси ему столько ударов по голове, сколько сможешь. Тем, кто будет сражаться с волком после тебя, это очень пригодится.       Юные эльфы с отвращением морщились и кусали губы, но Финрод продолжал – чем быстрее эти ребята поймут, как работает война, тем меньше им захочется делать глупостей:       – Такие удары незаметны и бесконечно коварны, они — последний шанс для узника отомстить за свою смерть. Ударь волка по голове, когда он ест твою ногу. Бей из последних сил, пока он выгрызает твои внутренности. И однажды в бою огромный монстр внезапно забудет, где право, где лево. Ударит вполсилы. Не устоит на лапах. И его убьет даже раненый. Голыми руками. Потому что он не один: вместе с ним десятки, может быть и сотни товарищей убивают волка прямо из могилы. – Это везде на войне так, - воскликнула Элинейль, - тысячи беззвестных мучеников должны пасть, прежде чем Враг будет повержен... – Верно, - кивнул Финрод, смаргивая предательскую влагу с глаз, - итак, если удары по черепу способны уложить волка, как думаете, что станет с вашими головами? Не забывайте шлемы никогда. Причёска того не стоит. Продолжаем!       И он ловко подцепил рапирой Лауриэла. Тот, не ожидавший подлого нападения, отпрыгнул, не устоял и покатился по траве.       …Юному эльфу посчастливилось поквитаться позже, когда Финрод заметил Её на краю тренировочного поля и пропустил чувствительный укол. Юноша замер и посмотрел в ту же сторону. – Командующий, к вам гости, - ухмыльнулся он, - может, пойдёте, развлечёте даму? А мы отдохнём… – Ага, сейчас. Сто отжиманий за непочтение к командиру, - приказал Финрод, - Глор, - обратился он к другому юному эльдару, - иди к леди Амариэ и предупреди её, что тренировка будет продолжаться ещё час. Если она готова подождать, отведи её в мой кабинет в крепости и возвращайся. Продолжаем занятие!       Финрод новобранцев не щадил — попросил выйти против него сразу троих и раскидал как детей под восхищенные взгляды остальных. Впрочем, они и были детьми — народившейся после Исхода Нолдор юной порослью Валинора. Они не видели ни света Древ, ни Сильмариллей, ни предательства и бойни, их сердца были холодны и чисты, как первый снег.       А возрождённый командующий не просто сражался — он танцевал. Конечности реагировали привычной болью, и голова порой кружилась от голода — при взгляде на еду Финрода подташнивало — но хороший бой помогал ни о чём не думать.       Отпустив стонущих от усталости юнцов, он пошёл в кабинет так медленно, как только мог. Что скажет Амариэ? Попросит об осанвэ, чтоб принять окончательное решение? Нет, только не это… Финрод говорил себе, что не хочет пугать девушку ужасными воспоминаниями, но понимал в глубине души, что истина намного эгоистичнее: ему не хочется снова переживать этот кошмар.       Амариэ сидела на краешке стола и читала толстую книгу о военной стратегии. – Если тебе интересно ратное дело, лучше не читать эту глупость, - осторожно сказал Финрод. – Почему? - подняла глаза эльфийка. – Эта книга написана тэлерийцем, чей народ столкнулся с войной лишь единожды и стал невинной жертвой бойни. Они ничему не могут научить – практики маловато... Кстати про учебу. Ты не злишься, что я заставил тебя ждать? – А если злюсь? Тебе будет очень жаль, но ты снова поступишь, как считаешь правильным?       Как и всегда. Финрод опустил голову. – Я люблю тебя, - рвано вздохнула Амариэ, - или твой образ, который я себе придумала, поэтому мне очень больно… из-за всего этого. – Прости, - эльф не знал, что ещё сказать.       Прости, что не соответствую твоим ожиданиям? Прости, что отличаюсь от образа, который ты придумала? Прозвучит саркастично, а Финрод смертельно устал и не хотел ссоры. – Но лучше тебя я никого не нашла, - продолжала Амариэ, - а я искала. Прости, я не ждала у моря с платочком. Я искала… знаний, мастерства… любви. Но никто не смог заменить тебя.       А сколькие пытались…? - подумал было Финрод, но оборвал себя. Он ушёл, оставил её, на что он вообще надеялся? – Я люблю в тебе то, за что и ненавижу. То, что ты готов поступать правильно, как бы тяжело это ни было. Я восхищаюсь тем, что ты пошёл в неизведанные земли за свободой и знаниями, и даже любовь не остановила тебя... но очень злюсь, что ты меня бросил. Я восхищаюсь тем, что ты молчал в плену, несмотря на убийства друзей и пытки — и боюсь, что ты также поступишь со мной. Если тебе предложат выбор — спасение Белерианда или мое спасение — ты разве задумаешься хоть на секунду?       Он не сможет жить после такого выбора — но он сделает его, не колеблясь. Амариэ права.       Он вздрогнул, когда её тонкая ладонь легла ему на плечо. Почему она всё ещё здесь? Почему не убежала в ужасе? – Артафиндэ, - нежно сказала девушка, - порой ты меня восхищаешь, порой ужасаешь, но я безумно люблю и хочу тебя. Прямо здесь и сейчас.       Финрод сперва не понял, что именно она хочет, а когда понял — покраснел, как вареный рак. – Амариэ, мы ведь ещё не женаты… - напомнил он. – Разве Эру говорил, что это запрещено без брачных уз? Это обычай валар и эльфийских владык. Разве Эру может быть против любви и счастья своих детей? Пожалуйста! Я так хочу этого!       Она обвила его шею нежными руками, но он отстранил её: – Амариэ, не надо, у меня тренировка позади, от меня несёт как... – Меня всё устраивает, - промурлыкала девушка.       Её щёки раскраснелись, она потянулась к застёжкам легких доспехов Финрода. Он задыхался от жара в металлическом панцире, но от перспективы лишиться последней преграды между ними, предстать перед ней обнажённым, его бросало в дрожь. Он глубоко вздохнул. Это Амариэ, это не Саурон, она не сделает ему больно, она не...       Саурон. Финрод вздрогнул, отпрянул от эльфийки и, заслонившись руками, прошептал: – Нет, не нужно этого делать... Любимая моя, Vanimelda, я... я был с другими. – Пустяки, я тоже. – Нет, Амариэ, с такого рода другими ты не была. Прости, я постыдился рассказать раньше...       Эльфийка оттолкнула его руки, и последние слова Финрода потонули в её пахнущих цветами и книгами волосах, когда она положила голову ему на плечо. Её локоны, её горячие ладони были повсюду. – Молчи, - шептала она, - молчи.       Амариэ толкнула его к столу с неожиданной для прелестной девушки силой, и его копчик взвыл от резкой встречи с добротным деревом. Амариэ торопливо расстегнула его пояс, сорвала кольчугу и сунула ладони ему под рубашку.       Финрод не знал, куда деться от прикосновений. Он наяву чувствовал на себе и в себе другие руки — горячие, липкие, давящие раненую плоть ровно там, где расползлись синяки, скрежетали переломанные рёбра и сочилась сукровицей содранная кожа; чувствовал острые ногти, чертящие новые кровавые линии…       Пульс стучал у Финрода в висках. Ему не хватало воздуха, и комната стремительно сжималась до черной точки, давящей со всех сторон.       Он едва чувствовал, как ловкая рука заползла в штаны. Стены пульсировали, красная каша плескалась в черепной коробке и выла — не надо, пожалуйста, не надо… Властный поцелуй Амариэ впился в губы, одна ладонь накрыла член, вторая огладила его бедро.       Нет, пожалуйста, отойди, пожалуйста, не трогай меня.       Чтобы Амариэ не заметила его состояния, он выскользнул из её рук и опустился перед ней на колени. Дрожащими руками он поднял подол лёгкой юбки и с головой ушёл под струящуюся ткань. Его язык проник между двух стройных ног, и эльфийка изумлённо ахнула.       Финрод усадил её на стол и начал ласкать широкими неторопливыми движениями. Порой она восхищенно смыкала колени в порыве восторга, и нехватка воздуха напоминала Финроду о... нет, он не будет вспоминать это. Амариэ рядом, все остальное неважно. Он не чувствовал желания и ненавидел себя за это, но надеялся, что хотя бы ей хорошо.       Через бесконечные минуты она вскрикнула, её тело рефлекторно напряглось, и Финрод отпрянул. Он не сделал ей больно?       Вынырнув из-под её платья, он увидел, что Амариэ откинулась назад, прямо на его бумаги, книги и карту Белерианда, её глаза зажмурены, улыбка блуждает по лицу. – Почему... мы раньше так не делали? - тяжело дыша, спросила эльфийка. - Это... интереснее стихов.       Финрод улыбнулся. – Ты бы знал, как сейчас выглядишь, - продолжала Амариэ.       Фелагунд примерно догадывался, как, поэтому торопливо пригладил встрепанные волосы и пошарил по столу в поисках рубахи. Амариэ поймала его руку и прижала тонкие пальцы к губам: – Ты мой, слышишь? Мы всегда будем вместе. Теперь я знаю, что хочу только этого.