Скажи мне завтра «Доброе утро»

      Джил поцеловала его слишком внезапно. Не в том смысле, что в такой позе и на таком расстоянии ожидать от нее подобного было невозможно, а в том, что он не был готов ожидать подобного от чьей-то девушки. Тем более от девушки Эйдена, которого он к ней сам же и подтолкнул. Случайно и, по всей видимости, неразумно.       Оттолкнув от себя Джил, Норман взглянул на нее еще более пронзительно и недовольно.       — Не боишься, что Эйден об этом узнает?       — Не-а, — с абсолютной уверенностью в словах и улыбкой на лице сообщила она. — Ты не сможешь ему сказать, потому что я тебе нравлюсь.       — Ты? Мне? — Норман усмехнулся. — С чего ты вообще это взяла?       — Эйден сказал, — Джил дотронулась пальцами до его губ. — А он всегда говорит правду, пока речь не идет о нем самом.       Малькольм невольно покосился на соседский дом. И тут же опешил, поскольку Эйден вышел во двор — видимо, забрать почту. Если он их сейчас увидит…       Если увидит…       В голове юноши созрел еще не совсем точный, но план. Резко схватив Джордан за плечи, он прижался к ее губам своими, став к Лайту спиной. И простоял так, пока Лайт не вернулся в дом, на обратном пути все же подняв на них голову. Но, похоже, он не узнал свою девушку или просто не смог разглядеть, хоть и выглядел весьма удивленным, если не шокированным.       Стоило Эйдену уйти, Норман отстранился от Джил и снова повернулся к его дому.       — Ты права, — произнес он, взглядом все еще блуждая по окнам Лайтов. — Эйден всегда говорит правду.       «И в этом мы с ним отличаемся».       — А теперь убирайся, — указав Джил на выход, Норман с грохотом закрыл перед ней двери.       — Что-то случилось? — из гостиной тут же выглянул отец, и Норман поспешил вернуться.       — Нет, пап, — успокоил он мужчину, на ходу выдавливая улыбку. — Просто ошиблись адресом.       — Тогда они, должно быть, искали Лайтов, — с пониманием протянул мистер Малькольм. Сын согласно кивнул. И, снова натянуто улыбнувшись отцу, поднялся к себе.       Не сказать, что их семьи не ладили. Но отец Эйдена — сам по себе невыносимый тип.       Историю мистера Лайта и своего папы он знал лишь со слов последнего, но, похоже, в далеком прошлом, когда мама Нормана еще была жива, а сам он еще не родился, мистер Лайт не поделил что-то с мистером Малькольмом и подсуетился, чтобы того уволили. А поскольку реальная власть у Лайта есть только в мире фигурного катания, то можно предположить, что отец Нормана когда-то тоже работал в этой сфере. Подробностей Норман никогда не спрашивал, тем более что отец не держал обид. И Норман решил уважать его выбор. Но не следовать. Потому что мистер Лайт — действительно ужасный человек. А вот его сын…       Малькольм вздохнул и с тихим стуком прислонился лбом к оконному стеклу. Как бы он ни пытался, возненавидеть и Эйдена не получилось. Этот мальчишка оказался слишком… непохожим на своего отца. И наблюдать за ним, соперничать с ним было интересно. В какой-то момент Малькольм и вовсе заметил, что больше не в силах отвести от него глаз. А когда заметил, то уже было поздно. Он погряз в этом парне полностью, вляпался по уши, без единого шанса высвободиться вновь.       Норман не глупый, чтобы не понять, что именно с ним произошло. И что это надолго. Возможно, даже навсегда.

***

      Следующий день ребят тоже начался с тренировок. Дав им указания, Трэвис вышел из зала и направился к своему импровизированному кабинету: небольшой комнатке недалеко от входа. Вчера ему позвонил родитель одного из его подопечных и попросил о встрече, должно быть, этот человек уже пришел.       И правда: выйдя в коридор, Трэвис увидел статного мужчину, определенно спортсмена в прошлом — зоркий глаз тренера со стажем не обманешь.       — Рад Вас приветствовать, мистер Лайт, — поздоровался он с воодушевлением. — Желаете пройти в мой кабинет и поговорить там или сперва заглянуть на каток к мальчишкам?       — Мне ни к чему на них смотреть, — отрезал мистер Лайт. Джордан нахмурился, но не стал настаивать.       — Зря Вы так, — не одобрил он выбор гостя тем не менее, — Эйден уже полностью в форме и хорошо справляется с тренировками, — он открыл двери и пригласил старшего Лайта зайти.       — Я в курсе, — отметил тот, проходя внутрь и замирая у стола. Садиться он не стал, так что и Джордан этого не сделал: похоже, разговор будет коротким. Видимо, Лайт очень занят и с трудом выкроил ему время. В таком случае, наверно, и правда не стоит его задерживать походами на каток. Но, вопреки ожиданиям Трэвиса, Лайт не то чтобы торопился. Он всего лишь пришел с четкой целью — даже требованием: — И именно потому, что Эйден вернулся в форму, я хочу, чтобы он участвовал в следующем турнире. Я лично оценю его успехи в качестве жюри.       Трэвис моргнул, вникая в ситуацию.       — В следующем? — на всякий случай уточнил он. Лайт кивнул.       — Именно.       — Но мистер Лайт, это же всего через пять дней! После недавней травмы Эйден не сможет…       — Не смейте говорить, что мой сын чего-то не сможет. Он будет на этом турнире. Или на этом турнире уже не будет Вас, а моим сыном займется более понимающий тренер, как это было с Малькольмом. Его сын ведь тоже Ваш ученик? Может, и его исключить? Скажем, за нарушение порядка. Слышал, он уже получал выговор за неподобающее поведение на льду.       — …Я Вас понял.       — Превосходно.       Лайт ушел. Джордан рухнул в кресло.       Как бывший фигурист, но все еще медийное лицо и известный в их кругах фигурный критик, отец Эйдена имел поистине огромное влияние на всех, так или иначе причастных ко льду. Его опасались, им восхищались, о нем говорили. Многие фигуристы, особенно юные, просто мечтали покорить его своим мастерством и услышать от него в свой адрес хоть мимолетную, но похвалу. Это было мечтой и его учеников — Трэвис знал об этом и понимал причину. Но он совсем не понимал причину гнать Эйдена на стадионы сразу после восстановления. Молодые кости, связки и сухожилия заживают быстрее, это правда… Но если что-то случится, Трэвис этого себе ни за что не простит. И даже не потому, что Эйден — его ученик с пеленок, парень его сестренки или сын известного критика, от которого может зависеть вся его карьера в принципе. А потому что Эйден, ну… Эйден ему…       — Черт.       Джордан положил руки на стол и опустился на них лбом, больно ударившись. Мистеру Лайту не составит труда его уволить, а эта работа — единственный доход для их семьи. Их маленькой семьи из него, Джил и Диего.

***

      — Ты сегодня какая-то задумчивая, — заметил Эйден, когда они с Джил сидели у бортика во время перерыва на обед. — Совсем не съела ничего.       — Просто не выспалась, — с легкой улыбкой отмахнулась та. — Но ты сегодня тоже в облаках витаешь. Братик тебя уже дважды ругал.       — Я вчера видел Малькольма с какой-то девушкой, — все же признался во вчерашнем Эйден. Джил, потянувшаяся было за бутербродом, тут же застыла.       — И… что они делали? — полюбопытствовала она. Лайт вздохнул. Естественно, ей будет интересно.       — Целовались.       — То есть, — опомнившись, Джордан все-таки взяла еду и начала есть, — ты так удивлен, что у Нормана может кто-то быть?       На этом вопросе они оба подняли головы на Малькольма, устроившегося на трибунах напротив них, в противоположном конце катка.       — Не совсем, — наконец выдавил Лайт. — Просто, ну… Это было так внезапно… Ну, зато теперь я точно могу быть спокоен.       — Ты о чем?       — Да так. Джил, давай лучше скорее есть, а то обед вот-вот закончится и твой брат снова отвесит мне пендаль за опоздание!       — О, ладно!       Малькольм, в отличие от них с едой почти закончивший, глотнул чаю из термоса и бросил на шушукавшуюся парочку беглый взгляд.       — Эйден, — после обеда Трэвис подозвал Лайта к себе. — Как твоя нога? Лучше?       — Еще бы! — тот с готовностью продемонстрировал пару прыжков без какого-либо намека на боль. Трэвис усмехнулся на его дурашливость и потрепал парнишку по волосам. Лайт, тоже хихикнув, на долю секунды встретился взором с Норманом, но тут же отвернулся.       — Рад слышать, — наконец изрек Джордан. — Значит, можно спокойно ставить тебе номер на турнир через четыре дня.       — Четыре? — переспросил Лайт с сомнением и невольно покосившись на свою ногу.       — Ты способный малый, ты справишься. О, и кстати, в жюри будет твой отец, — тренер хлопнул его по плечу, желая вселить уверенность, но добиваясь полностью противоположного эффекта.       Едва Трэвис укатил к другим юниорам, к Эйдену подбежала Джил.       — Ты выглядишь таким расстроенным… — с беспокойством заметила она. — Что сказал тебе брат?       — Ничего такого, не волнуйся, — Эйден взял ее руки в свои и несильно сжал, пробуя улыбнуться. Вроде бы получилось.       Что же… Возможно, участие в турнире — к лучшему. Так он быстрее сможет влиться в привычный образ жизни и хотя бы на время забыть о плохом. Может, у него даже получится. Не считая того, что одним из этого плохого являлся его собственный отец.       

***

      — Тренер, Вы в своем уме? — Малькольм, скользивший за Джорданом, пока Лайт не оказался вне поля слышимости, грубо схватил мужчину за локоть. — Вы не можете отправить Эйдена на этот турнир! Он же только после растяжения! Если связки еще не зажили и что-то пойдет не так, он лишь навредит себе!       — Норман, умоляю, — Джордан закатил глаза, но все же затормозил и глянул на нахального юниора. — Ты сомневаешься в Эйдене?       — Нет, я о нем беспокоюсь.       — В спорте это одно и то же, Норман.       — Но Вы ведь тоже о нем беспокоитесь, тренер, — Малькольм сжал его локоть крепче, и Трэвис наконец сбросил с себя его руку.       — Как ваш тренер я не имею права о вас беспокоиться, — возразил он, — я могу лишь либо верить в вас, либо нет. И в Эйдена я верю.       — Но и беспокоитесь тоже.       Тренер и ученик обменялись долгими взглядами.       — Я знаю, о чем говорю, — настоял на своем Норман.       «Потому что чувствую к нему то же самое».       Он не озвучил это. Но Трэвис определенно понял все по его глазам.       — Ребятня, начинаем разминку, разбейтесь на пары! — отвернувшись от Нормана, Трэвис ускользнул от него и от ответа к своим подопечным.       — О чем болтали? — спросил Эйден, внезапно возникший у Малькольма за спиной, стоило Джордану удалиться. Подавив удивление, Малькольм отвел от него взор.       — Ни о чем интересном.       — Ясно, — как и он, Эйден уставился вслед тренеру. — Ну, тогда я пошел.       Норман шагнул было следом, чтобы попробовать отговорить от участия в турнире хотя бы Лайта, но тот вдруг замер сам.       — Кстати, — проговорил он, повернувшись, — не знал, что у тебя есть девушка.       — У меня нет…       — Поздравляю! — Лайт ускользнул прежде, чем он успел закончить, оставляя Нормана наедине с удивлением, подавить которое в этот раз уже не получилось.

***

      Последующие четыре дня Эйдена были напряженнее некуда. За недели поправки слегка растерявшее форму тело слушалось неохотно, а еще недавно давивший на щиколотку эластичный бинт со своим снятием забрал и кусочек уверенности в ноге. Эйден боялся лишний раз опираться на нее, переносить на нее вес полностью. И хуже всего, что Трэвис это заметил. На то, что это заметил и Норман, лучше вообще забить. Еще об этом беспокоиться не хватало.       После тренировок они с Джил ходили к ее дому за Диего, потом — все втроем в парк. Так и проходили их свидания до турнира: у Лайта просто не хватало ресурсов на что-то покруче — ни сил, ни времени, ни карманных денег. Но им было весело, и это, Лайт считал, главное.       — Можно, сегодня я тебя проведу до дома? — попросила Джил после одной из таких прогулок.       — Не стоит, — озадаченный ее просьбой, отказал Лайт. — Впервые слышу, чтобы девушка провожала парня, а не наоборот. Да и пока мы дойдем, начнет темнеть, а тебе еще обратно идти. Так что идите с Диего домой, а я — в душ и спать.       — А как же ужин?       — Точно, ужин!       Обменявшись привычными шутливыми глупостями, они разошлись на привычном месте: у ее дома. Напевая себе под нос приставучий рекламный мотив, Эйден побрел к себе.       Отведя домой Диего и выждав немного времени, Джил направилась в ту же сторону. В красивом коротком платье и с симпатичным макияжем.       

***

      Малькольм глядел на стоявшую на его крыльце Джордан с вот-вот готовым сорваться вздохом. Уже по обыкновению бросив взор на окна Лайтов, он по тому же обыкновению бросил Джордан в свою прихожую. Эта мелкая стерва сюда снова пришла за этим. Когда же Лайт наконец заметит и все поймет? Малькольму уже надоело играть в ее игры.       Поцелуи.       Эта несносная девчонка приходила к нему именно за ними. А Норман просто хотел раскрыть ее лживую двуличную натуру перед Эйденом, потому что искренне верил, что такая дешевка его недостойна, но… Каждый раз, когда Норман был близок к ее разоблачению при Эйдене, Джил уклонялась и сбегала к своему «парню». К тому, кому в глаза клялась в верности, а за глаза целовала другого. Но Джил оказалась не глупая, она довольно быстро раскусила его мотив. И потому заманивала Малькольма в такие места, где Лайт их просто не мог увидеть.       Сегодня днем было то же самое, только их все же увидели. Трэвис. Заметив брата, Джил тут же поспешила отстраниться, но Малькольм, напротив, лишь притянул ее ближе к себе. Трэвис любит Эйдена, он точно ему расскажет об увиденном или как-нибудь намекнет. Норман правда так думал. Но он забыл, что Трэвис также любит и свою сестру. Да и разбить сердце Эйдену он не в силах, пусть сам Эйден, за неведением, его сердце разбивал около тысячи раз за сутки.       Дневные поцелуи в ледовом и ночные — у его дома. Так они проводили эти четыре дня, пока Лайт изнемогал от тренировок.       Нормана уже тошнило от прикосновений к этой девице, даже просто от ее голоса. Но он теперь не имеет права остановиться, не может сдаться после того, как зашел так далеко.       Как и эта неверная девка не имеет права быть рядом с Эйденом.       Но и он после всего — тоже.       Смиренно терпя этот ад и вечно рушащиеся попытки все раскрыть, Норман ждал дня, когда все наконец получится.       И он дождался. И кто бы мог подумать, что рок падет именно на вечер перед турниром.       

***

      — Эйден, может, хоть немного отдохнешь? — Джил протягивала своему парню воду с легкой тревогой.       Турнир уже завтра. До него еще не меньше пятнадцати часов, а мандраж взял Лайта уже сейчас. Он завершал очередную технику из номера, прекрасно зная, что этой ночью не уснет. Джил была рядом все время и поддерживала, как могла. И это помогало. До поры до времени. Потому что чем ближе становился турнир, тем сложнее получалось у Лайта от него отвлечься.       — Исполнение просто идеальное, — похвалил его Джордан, подсев к нему во время небольшого перерыва. — Жюри будут в восторге.       — Спасибо, — высушив полбутылки за раз, Эйден поднял взгляд на тренера. — Но без Вас этого всего бы не получилось.       — Брось, ты способный мальчик.       — Спасибо! Надеюсь на это! — Эйден вдруг широко улыбнулся. И, все же отвернувшись, померк улыбкой и — совсем немного — глазами. — Жаль, не все так считают. Спасибо, что верите в меня, это придало мне сил тренироваться дальше, — улыбка вернулась, а вместе с ней и стремление Лайта хорошо постараться. Сегодня нужно выложиться на все сто, а завтра — на все двести. Ведь завтра среди судей будет его отец. Однако их родство Лайту никак не поможет, лишь помешает. Потому что к нему отец — нет, судья, — всегда был строже всех вместе взятых. И под «всегда» Эйден имел в виду «с самого рождения».       Отец всегда и всем был недоволен, что бы Эйден ни делал, чем бы ни увлекался, каких бы высот в этом ни достигал. И это неожиданное растяжение стало новой каплей позора в и без того бездонной позорной бочке. Эйдену было стыдно в тот день возвращаться домой. Эйдену было стыдно в тот день смотреть родителям в глаза. Эйдену было стыдно за себя и свою никчемность. До сих пор. Ведь он понимал, что если завтра ошибется хоть в чем-нибудь, то бездонная бочка наконец переполнится.       Откатав свой номер от начала до конца в энный раз, Лайт решил немного развеяться и пройтись. Обменяв свои коньки на кеды и прихватив наушники, он вышел в безмолвный коридор и погрузился в музыку. Это помогало не думать. Потому что иначе он бы думал сейчас лишь о ноге, снова начавшей болеть. Похоже, он все же переусердствовал…       В ушах стучал знакомый бит, а в коридоре — одинокое эхо его шагов, которое он, разумеется, не слышал. Вскоре к ним присоединились другие звуки, довольно личного характера, но и их Лайт услышать не мог. А вот увидеть неожиданно появившегося перед ним тренера — это пожалуйста.       — Джордан? — Эйден стянул один наушник и потянулся за вторым, но Трэвис резко схватил его за плечи и развернул обратно.       — Пойдем-ка, покажешь мне свой номер еще разок, — велел он слегка суетливо, продолжая толкать ученика прочь. Подозрительно. Даже слишком.       — Джордан, что ты… — Эйден вырвался из его хватки и обернулся. И в тот же миг Джордан, шепнув едва различимое «Прости», накрыл его губы своими. От шока Лайту накрыло крышу, и он снова вырвался. — Джордан! — почти гневно выкрикнул он, когда в ответ тот попытался закрыть ему глаза рукой и отвернуть. Рывком убрав его ладонь, Лайт почти сразу пожелал вернуть ее обратно. А лучше выколоть себе глаза в принципе или хотя бы бесповоротно стереть память.       Наушники упали на пол вместе с телефоном. В метре от них стояли Джил и Норман и целовались.