Глава 5
18 июня 2023 г., 00:00
— Эйден! — Малькольм бросился за Лайтом, выпустив Джил и оттолкнув плечом Трэвиса. — Стой! Пожалуйста, остановись!
Но, как бы Малькольм ни умолял, Лайт становился лишь быстрее. И, кажется, злее.
Что ж, этого стоило ожидать, ведь план Малькольма по раскрытию Джил наконец осуществился. Вот только радости от этого никакой. И что делать дальше, как успокаивать Эйдена, он не знал. Жаль, он не продумал это заранее. Эйден наверняка его теперь возненавидит, но Норман знал, на что шел и для чего. А цель, как известно, оправдывает средства.
…Возможно, только не в случае с Лайтом.
— Эйден! — в какой-то момент Лайт оступился и в попытке не упасть снизил скорость, что позволило Норману догнать его. Норман вцепился в его локоть, Эйден незамедлительно его выдернул. Но потом все же повернулся, и их взгляды встретились. И Малькольм приложил все силы, чтобы не схватить его снова. Если Эйден испугается и сбежит… Сейчас им нужно нормально поговорить, а не бегать друг от друга по всему ледовому. Но все слова враз разбежались вместо них, стоило Малькольму увидеть в глазах Лайта слезы.
— Мой тренер целует меня, а моя девушка целует моего… даже не друга — главного соперника… Это какая-то шутка? — пробормотал Лайт, иронично усмехаясь, и по его щеке все же скатилась слеза.
Норман, было вновь к нему шагнувший, снова застыл, обдумывая услышанную информацию и что с ней делать. Нет, сейчас куда важнее понять, что делать с Эйденом. В таком состоянии… Не наделает ли он глупостей? Не наделает ли глупостей сам Норман?
— Я ни за что не поверю, что это была случайность, — отойдя от первых признаков истерики, предупредил Эйден.
— Это и не случайность, — Малькольм заговорил начистоту. В конце концов, он ничего не пытался скрыть с самого начала.
Лайт рассмеялся в голос.
— Так все же я был прав, и то твое «нравится» не было никакой шуткой… — чуть успокоившись, протянул он. — Ну, и? Долго вы этим занимались? Весело вам было меня обманывать?
— Четыре дня, — из всех вопросов и упреков Малькольм ответил на самый существенный. Лайт залился смехом снова, пятясь от него и жмурясь. Норман же продолжил молча на него смотреть. Он знал, что поступил гадко, непростительно, но ему не было жаль ни на секунду. Потому что только так можно отвадить такую девицу, как Джил, от такого парня, как Эйден.
— Придурок, — выдохнул Эйден, немного остыв. И, посмотрев в глаза Норману с чистой ненавистью, развернулся. — Только попробуй пойти за мной, — практически выплюнул он. После чего, не дожидаясь ответа, бросился вперед по коридору.
За спиной притихшего Малькольма замер Джордан с мобильником Лайта в руках. Из разъема болтались успевшие запутаться наушники.
— После всего… Переживаю за его выступление завтра, — пробормотал мужчина. Подойдя к тренеру, Малькольм со злостью вырвал из его ладоней телефон, больно ударив их обоих наушниками, и крепко сжал в своих.
Он ведь знал, что так будет, знал. Но оказался совершенно не готов.
***
Эйден неподвижно сидел на качелях в квартале от дома и бездумно пялил в точку перед собой. Не пошевелился он, и когда начался дождь, с каждой минутой превращавшийся в ливень. Давно стемнело, но точное время суток не разберешь из-за туч и быстро наступающих сумерек в это время года. Возможно, уже ночь, быть может, еще вечер. Эйден вдохнул полные легкие морозного воздуха и медленно выдохнул. Чтобы разрушить его мир и перевернуть с ног на голову, понадобилось всего пару секунд. Чтобы прийти в себя и все восстановить, точно понадобится намного больше. И время уже исчислялось не в секундах, даже не в часах и, вероятно, уже и не в сутках. Джил, Трэвис, Норман. Норман, Трэвис, Джил. Эти трое его так шокировали, что теперь даже непонятно, кто сделал это сильнее. Все так смешалось, так запуталось. Эйден уже и себя самого не понимал. Из вихря чувств и эмоций внутри различались только боль и обида. Ведь каждый из них его предал по-своему. И простить это предательство… Нет, почему он вообще должен их прощать? Лайт чихнул, будто бы соглашаясь с собой же. Утерев мокрый нос мокрым рукавом, он громко шмыгнул и посмотрел на небо. Сперва капли дождя начали ему казаться немного колючими, но теперь Лайт видел: дождь медленно превращался в снег. Точно… Сегодня же первое декабря. Эйден поднялся с качелей и, обняв себя за плечи, побрел домой, дрожа от холода. На город окончательно спустились сумерки. Почти дойдя до дома, Эйден остановился. У дворовой калитки, где их с Норманом пути расходились каждый вечер и вновь сходились по утрам, стоял, как ни иронично, именно Норман. К тому моменту, как Эйден добрался, снег уже валил вовсю, так что Малькольм, как и он, одетый все еще по осени, напоминал сугроб. Лайт бы и рад отмести мысль, что все это время Малькольм ждал его возвращения, но это слишком очевидно и вполне ожидаемо. Особенно теперь, когда при виде его Норман зашевелился, отряхнувшись от снега и шагнув навстречу. Лайт собирался его просто проигнорировать и, если придется, отпихнуть с дороги, но Норман молча вынул из кармана его телефон: с ярким рыжим стикером — точно его. За этим хаосом Эйден лишь сейчас понял, что все это время, видимо, был без него. — …Джил тоже хотела прийти, — произнес Норман внезапно. Эйден, потянувшийся за телефоном, на миг застыл. — Но мы с тренером убедили ее пойти домой и поговорить с тобой завтра, после твоего выступления. Тренер ушел с ней, — будто наперед прочитав, что он может спросить, добавил Малькольм. Лайт глухо хмыкнул и вновь протянул руку к мобильнику. Однако не успел его даже коснуться: Малькольм тут же поднял ладонь с ним над головой. — Эй! — при повторной попытке Норман вновь убрал руку. А когда Лайт, чертыхнувшись, забил на это и попробовал просто уйти, то Норман не дал сделать и это: перехватив его ладонь своей, свободной от телефона, он крепко стиснул его запястье и потянул на себя. Тепло чужого тела тут же окутало легкой дымкой, сигнализируя мозгу, что его обнимают. И хоть Лайта это до глубины души оскорбляло и злило, отстраниться он не сумел тоже: Норман прижал его к себе. Снег холодными хлопьями ударил по лицам обоих. — Нам нужно поговорить, — тихо сказал Норман ему на ухо. У Эйдена по спине побежали мурашки, но совсем не от холода. — Пусти меня, придурок. — Как только поговорим. — Нам не о чем разговаривать. — Я так не думаю. — Тебя никто и не спрашивал, — заметил отчужденно Эйден. И, с силой наступив Норману на ногу и толкнув его локтем в живот, высвободился и сбежал. Пусть Малькольм этим телефоном хоть подавится, но говорить с ним Лайт точно не станет. Ни за что. — Милый? — миссис Лайт озадаченно оторвалась от книги, когда ее ребенок пронесся мимо, рассыпая везде тающий снег.***
Эйден проснулся совсем не выспавшимся. Как он и предполагал, этой ночью он и впрямь не мог уснуть. Но уже по другим причинам. Ему удалось задремать только под утро, и то лишь из-за поднявшейся температуры. Дерьмовое состояние пришлось скрыть от родителей и тренера, иначе на лед бы его точно не выпустили. А при встрече с Трэвисом Эйдену захотелось сбежать на лед сию секунду. Но, даже увильнув от него сразу после приветствия, Лайт еще долго чувствовал спиной его взгляд. Когда же в поле видимости попал Норман, Лайта окончательно сдуло к борту. И от него же — после столкновения с Джил. И только встреча глазами с отцом, восседавшим в центре жюри, заставила парнишку хоть немного успокоиться и сосредоточиться на скором выступлении, а не на внутреннем раздрае. Сейчас в приоритете разбивать о себе стереотипы отца, а не собственное сердце. С последним вместо него вчера отлично справились Норман и Джил. …Черт, ну, вот, снова он об этом думает. Когда там уже его номер, чтобы наконец забыться хотя бы на недолгих пять минут? — Ты идешь сразу после меня, — голос Малькольма, прозвучавший ужасно близко, пронзил дрожью все тело. Этот паршивец… — …Ага, — вопреки мысленным возмущениям, выдавил Лайт. И сделал вид, что не просто сидит на скамейке, погрязнув в негативных эмоциях, а медитирует. И, вероятно, успешно: Малькольм тут же отстал. А через десять минут этот поганец уже и вовсе штурмовал каток. Лайт всеми правдами и неправдами старался даже не смотреть в ту сторону, но глаза то и дело возвращались обратно. Обреченно вздохнув, Эйден сдался и сосредоточился на ногах Нормана, а не на нем самом. …Поганец Норман и правда двигается превосходно. К концу его номера Эйден понял, что температура так и не спала. Особенно когда поднялся, чтобы подготовиться к своему выходу, и все вокруг закружилось. Но он просто не имел права ныть о плохом самочувствии, расколоченном сердце и вывернутой наизнанку душе. Перед кем угодно, но не перед отцом. Тот всегда говорил, что показывать слабость и есть удел слабых. Эйден не мог себе позволить показаться слабаком в его глазах. Не после недавнего растяжения связок. Ухудшить свое и без того шаткое положение Лайту совсем не улыбалось. Но удача ему, к сожалению, сегодня не улыбнулась тоже. Уже на подходе ко льду зрение начало мутнеть, а ноги — заплетаться, но Лайт упрямо держался и делал вид, что в порядке. И какое-то время это работало. До первой осечки. «Соберись», — велел себе Эйден после того, как чуть не рухнул плашмя. Перед глазами плыло и рябило, лицо горело. Ко всему прочему, будто этого было мало, дико болела нога. «Все же… вчера переборщил…» — думал Эйден со слабой улыбкой, понимая, что уже не слышит музыку, но чувствует щекой холод катка. Кажется, к нему кто-то побежал, но разобрать, кто, уже не получалось. «Впервые вижу… у Нормана и отца… такие испуганные лица…» Свет померк окончательно.***
— Эйден! — Норман опустил его голову себе на колени и в панике забегал глазами по бледному лицу. Трэвис и остальные уже мчались сюда, они помогут, но… Черт возьми, что это было? Его кости так громко хрустнули, донеслось даже сквозь музыку. — Бедный ребенок, — Трэвис, наконец добежавший, занялся его ногой, а Норман взглянул на человека, попытавшегося забрать Эйдена из его рук. И стойко выдержал холодный, как этот чертов ледовый, взгляд мистера Лайта. — Спасибо, юный Малькольм, — совершенно неискренне поблагодарил он, — дальше мы сами. — Но… — Иди, Норман, — махнул ему тренер. Немного поколебавшись, Малькольм уступил. Но лишь потому, что здесь он и правда бессилен и будет только мешаться. Еще раз обернувшись на Эйдена, Норман покатил к трибунам. Норман пришел домой, будучи бледнее смерти. Завидев это, мистер Малькольм тут же поставил чайник и, вернувшись на диван, похлопал сыну на место рядом с собой. Тот сел без лишних слов. — На тебе лица нет, малыш, — с сочувствием и плохо скрытым волнением проговорил мужчина. — Я сделал очень больно любимому человеку, — признался неожиданно Норман. — Вчера он вымок из-за меня и, кажется, заболел. А сегодня отключился на турнире и попал в больницу. Скорая увезла его прямо из ледового дворца… И если… если из-за меня он уйдет из спорта… — Ты говоришь об этом озорном соседском мальчишке, Эйдене Лайте? — догадался отец. Норман с удивлением поднял на него голову. — Как ты… — На моей памяти, это единственный спортсмен, о котором ты так беспокоишься, — улыбнулся мистер Малькольм. Норман неловко потупил взор. — Конечно, я немного озадачен тем, что тебе нравится парень, но все же… Норман смутился окончательно. А мистер Малькольм вдруг притянул его ближе за плечо и чему-то вздохнул. — Рассказать тебе одну историю? Норман почти отказался, но в последний миг ощутил, что отец хотел поделиться чем-то действительно важным. Быть может, даже чем-то таким, что хоть немного бы успокоило сейчас его самого. Сейчас, когда все мысли были только об Эйдене и его ужасно хрустнувшей ноге. Чайник засвистел, приглашая на чаепитие, и сын с отцом молча направился на кухню. История мистера Малькольма в каком-то смысле оказалась тоже об Эйдене. Когда-то в прошлом отец Нормана был тренером матери Эйдена. Тогда еще будущей: в то время она находилась на втором месяце беременности. Отец Нормана не знал об этом, поскольку и сама мамочка еще была не в курсе, и нагружал ее как обычно. В итоге все кончилось тем, что миссис Лайт не справилась с поддержкой и неудачно упала, приложившись о лед животом. Впоследствии она чуть не потеряла ребенка — Эйдена, — а ее супруг, узнав об этом, взбесился и добился увольнения мистера Малькольма. Дело чуть не дошло до суда, но благодаря миссис Лайт, не пожелавшей так усложнять события, все обошлось. В тот день мистер Малькольм действительно был подавлен, настолько, что хотелось либо спиться, либо утопиться. Но когда он пришел домой, то жена сообщила ему, что беременна. И этим будто раскрыла у мужа второе дыхание. — И пусть ты появился у нас совсем внезапно и немного не вовремя, но ты стал для меня настоящим спасением, — мистер Малькольм тепло усмехнулся. — Твое рождение заставило меня взять себя в руки и начать все с нуля. Я смог устроиться физруком в университете, и со временем мы с твоей матерью накопили достаточно средств, чтобы перебраться в этот дом. Как позже выяснилось, по соседству с теми самыми Лайтами. Видимо, судьба любит пошутить, — мужчина засмеялся, и Норман не смог не улыбнуться в ответ. Он так и не понял, зачем отец рассказал ему это и почему именно сейчас. Но зато понял, что эта история ни капли не повлияла на его чувства к Эйдену. А еще, что он хочет стать таким же сильным человеком, как его родители. А для этого сперва необходимо прекратить слепо винить себя в случившемся и всерьез подумать, чем он будет полезен Эйдену после всего. Но для начала… Для начала им нужно встретиться и поговорить. И, возможно, ему наконец удастся достучаться до этого закрывшегося от всех сердца.***
Эйден очнулся в незнакомой комнате. Немного попялившись в белоснежный потолок, пока приходил в себя, он пару раз моргнул и протер глаза. А увидев на запястье катетер, быстро сел. Почти сразу скривившись от дикой боли и такого же неудобства в ноге. Месяц назад растянутая щиколотка ныла тоже, но теперь алгии распространялись чуть ли не на всю конечность. Отшвырнув одеяло, Эйден молча уставился на гипс. — Только не это, — выдохнул он одними губами, побелевшими в одночасье. — Нет… Это не может быть перелом. — Он самый, — подтвердил кто-то. Рывком обернувшись, Лайт увидел отца, стоявшего в дверях, по всей видимости, больничной палаты. — Ты потерял сознание во время номера из-за высокой температуры, и, так как твоя нога все еще была слаба, приземление вышло неудачным. У тебя перелом большой берцовой и малой берцовой кости со смещением лодыжки. Хруст стоял на весь ледовый. Эйден сглотнул. Сбылось худшее. — …Когда я… смогу выйти на лед? — спросил он нерешительно, глядя куда угодно, но не на отца. Тот тоже медленно отвел взор. — Велика вероятность, что уже никогда.
