И после того, как потухнет солнце

Я никогда не сравнивала себя с главными героинями манхв, наверное, поэтому практически никогда и не проникалась их страданиями. Но Пенелопа была особенной. Да, пускай и далеко не всегда, но я переживала за неё, думала, всё ли будет хорошо, как она выкрутиться и так далее. Но даже так я никогда не была похожей на неё, да и не старалась. Она была нелюбимой и неродной в доме, в который её притащили, пообещав любви, а я же – отчасти отброшенная своими же родственниками девочка, которая не имела собственного мнения, когда дело доходило до семьи. В этом, может у нас и было маломальское сходство – она не могла показать своей родне свой характер, потому что боялась быть выкинутой на улицу, а я – боялась, что семья оборвёт все связи со мной и вновь будет только упрекать, несмотря на то, что я поступила именно туда, куда хотели мои родители. Вот только я не хотела становится Пенелопой. Никогда и ни в каком смысле. Но на это жизнь, похоже, наплевала. — Миледи, пожалуйста, проснитесь. Миледи. — Это был голос девушки, который я услышала не так далеко. Она обращалась ко мне. Точно, ведь прошлой ночью я стала её госпожой. Но даже зная это, я молилась всю ночь, что бы это оказалось лишь сном. Чтобы, когда проснусь, я снова отказалась в своей постели. Но, похоже, и тут жизнь наплевала на мою мольбу. Я действительно стала Пенелопой Экхарт. Привстав, я поставила руку на довольно, на удивление, мягкую кровать. Но даже несмотря на то, что кровать была действительно очень приятной, мою руку словно молнией прошибло. Я дрогнула и от невыносимой боли беззвучно закричала, схватившись за руку. Лицо скривилось в оскале. «— С... Сука...» Даже мысли не приходили сразу. Я резко дёрнула рукав, обнаружив около пяти уколов иголкой. Значит, служанка, которую я проигнорировала, была Эмили. Кажется, я видела некоторые комментарии по поводу того, что её заставляют делать подобное с Пенелопой другие слуги, но всё равно было чертовски больно. Хотя, это скорее от непривычки. Если так и дальше будет продолжаться, я привыкну, но... Я не настолько терпила. — О, вы проснулись. — Девушка, стоящая неподалёку от кровати, теребила свою форму. Похоже она тоже не сильно-то хотела наблюдать за мной. Я открыла рот, но слова застряли в горле и не шли дальше. Конечно, я знала, что у меня не выйдет ничего сказать, но всё же... Что эта служанка себе позволяет? Выставляет свою госпожу мусором? — Я уже всё приготовила, миледи, можете идти умыться. — После этих слов я решила не оставаться в комнате с Эмили и вышла в ванную. Вода в тазике была холодной, но мне всё подходит. Я всегда любила ледяную воду, особенно в жаркие дни, вот только умываться такой каждый день... — Миледи, завтрак готов. — Позвала Эмили. Как только я вышла, уже поняла, что за помои мне будут положены на завтрак. Усевшись за стол, я посмотрела в тарелки... И меня чуть не вырвало прямо на эти отходы. Я вообще очень привередлива к еде, и при любой лишней ложке у меня сильно начинал крутить живот, но такой еды даже в моём прежнем родительском доме не давали. Да что там, в самой ужасной школе – что уже говорить про остальное, – бутерброд с одним только маслом и киселем рядом выглядел бы лучше, нежели это! И это я сейчас должна запихнуть в рот... В первой тарелке была непонятная серо-зеленая жижа – похоже, это было подобие супа, только из помоев. В другой – заплесневелая и, по виду, черствая булочка. В кружке – судя по отвратительному запах, который где бы я не находилась вскруживал мне голову, чёрный кофе. Отвратительно. Я украдкой глянула назад, но вдруг перед моим лицом появились варианты ответов: [ 1. Ты спятила!? Живо приведи сюда повара! (Переворачивает стол*) 2. Почему бы тебе самой это не съесть!? (Заставить служанку съесть это*) 3. (Ест*) ] Лицо потемнело от злости. «— А других вариантов нет? Чёртова система... Я не Пенелопа! Так какого черта...» Ладно, третий вариант – единственный правильный. Я не сильно хочу умереть от рук братьев. Нажав на третью строчку, моё тело стало двигаться само по себе. Взяв ложку, я зачерпнула немного супа, и всунула себе в рот. Всё тело задрожало. Отвратительная субстанция комом стала в горле, а потом, когда я насилу проглотила помойную жижу, тут же закрыла рот рукой, уже практически пребывая в истерике. «— Нет, нет, нет! Я не должна есть эти помои! Рейнольд, где ты!?» — Ха? — Кажется, Эмили совершенно не понимала и уж тем более не ожидала, что я не собераюсь переворачивать стол и истерить. — М-Миледи вы и вправду!.. Но тело не останавливалось, даже тогда когда меня практически вырвало. Я потянулась к хлебу. Даже на ощупь оно было отвратительно. — Ты что делаешь? — Этот голос принадлежал человеку, который вчера смотрел на меня так, словно я была мусором. Точнее, как он выразился, словно на бешеную сучку. «— Наконец-то!» Второй старший брат Пенелопы – Рейнольд Экхарт. — М-Молодой господин Рейнольд! — Дрожащим голосом воскликнула Эмили. Ей было страшно. Подойдя ко мне, Рейнольд спросил: — Эй, ты в порядке? — Услышав мои бестолковые хныканья из-за того, что я пыталась задержаться и не выплюнуть всё наружу, он посмотрел на мой стол. Едва ли завидев то, что я ела, он шокировано крикнул: — Что это!? Эй... Голос Рейнольда теперь звучал угрожающе и он, отвернувшись, посмотрев на Эмили сказал: — Что ты ей дала? — Голос прозвучал выше чем до этого. Больше без наигранного беспокойства. — Второй м-молодой господин! Э-Это... — Да как ты смеешь так унижать юную герцогиню!?— Рейнольд громко стукнул кулаком по столу. Да так, что стол затрясся, а его пронеслось по коридору. — Как простая служанка может ставить подобное на стол своей хозяйки?.. После этих слов, Эмили принялась оправдываться, но Рейнольд прервал её, грубо отчеканив. — Убирайся от сюда. Немедленно. — Служанка начала заикаться, пока хотела что-то сказать, но второй молодой господин Экхарт её перебил, едва ли завидев, как она захотела оправдаться. — Я обязательно расскажу всё брату и отцу. Здесь есть кто-нибудь? Куда подевался дворецкий? — Второй молодой господин, в чём дело? — Я услышала старческий голос. Дворецкий Феннел. — Уведи и запри эту девку. — По итогу, дворецкий и ещё одна женщина, взяв Эмили под руки, выволокли служанку за дверь, пока Рейнольд с презрением наблюдал за кричащей девушкой. А потом я снова почувствовала на себе этот взгляд. Неожиданно и осторожно Рейнольд положил руку мне на плечо, смотря, как я глубоко вдыхаю и выдыхаю ртом, жадно стараясь поймать как можно больше воздуха, подобно выброшенной на берег рыбе. — Эй, ты в порядке? Почему ты так покорно сидишь и ешь этот мусор? Разве ты не могла поступить, как раньше? Просто перевернула бы стол и устроила бы истерику. — С жалостью в голосе говорил Рейнольд. «— Если бы я перевернула стол или накормила служанку, устроив истерику, то умерла бы от рук тебя и твоего братца.» Едва ли я хотела это сказать, вспомнила, что у меня нет такой возможности. Ещё два придурка, подобных Рейнольду по отношению к настоящей фальшивой молодой герцогине – мой нынешний названный отец герцог и его старший сын, – издевались бы они над Пенелопой так же? Конечно, нет. К тому же, разве не Рейнольд подговаривал слуг, начиная с того момента, когда он на пару с дворецким обвинили Пенелопу в том, что та украла украшение Ивонны, хотя это всё было подстроено вторым герцогским отпрыском. Я всё ещё молчала в ответ, поэтому он обеспокоенно спросил. — Ты плохой выглядишь, может мне стоит позвать врача? Возможно, эти слова были от сердца, ведь, если так подумать, то именно у Рейнольда с Пенелопой в экстрах были более менее брато сестринские отношения, в отличие от Деррика и герцога, которых она отшивала. Хотя, по итогу, герцога она вроде как тоже простила... Если это можно было так назвать. Рейнольд, возможно, действительно беспокоился за меня, однако мне всё равно. Пускай в глазах многих людей он и выглядел как спаситель в этот момент, я его таковым не считаю, как минимум сейчас. Куда же он смотрел до? Что же случилось? Из раздумий меня вывели засиявшие варианты ответов. [ 1. Не нужно. 2. А почему тебя это волнует? Убирайся прочь! 3. Не притворяйся хорошеньким! Раздражаешь. ] Я, только прочитав первый вариант, тут же нажала на верхнюю строку, и тогда мои губы дрогнули. — Не нужно. — Холодно отчеканил мой, слегка дрожащий, голос. Хотя, не мой. Голос Пенелопы. — Ты!.. Да пошла ты! — Резко развернулся Рейнольд, яростно уходя из комнаты. Но, на самом деле, его эмоции были другими – над головой засверкал шар, и цифра -10, сменилась на -3. «— Ну и как таких оболтусов называют? «Цундере»? Если да, то он – пока что лайтовая версия.» А ведь если так задуматься, то в один момент, когда Пенелопа вправила ему мозги на чердаке, он действительно стал куда более стеснительным, чем был... А был ли он таким вообще? Может, отчасти. Уже стоя возле тазика с водой, я решила не только омыть следы от иглы, но и умыться. Убрав с лица ухоженные руки, я посмотрела в зеркало, что отражало прекрасную девушку. Бледная кожа; длинные, вьющиеся волосы, малинового цвета; светло-изумрудные глаза. Пенелопа Экхарт. А ведь когда я увидела её в манхве, подумала, что она необычайно красива, но её внешность в живую не в какое сравнение не шла с той, нарисованной. Ещё более красивая, подобна богине. Но я не была ей. Вот если так задуматься, то... Как я вообще относилась к людям, живущим в этом доме? Не Пенелопа, в тело которой я за ким-то чёртом попала, а именно я. Нейтрально ко всем, до того, как только что почувствовала одно из издательств на своей шкуре. Но моё мнение по поводу братьев и отца не измениться... Почему-то я уверена в этом. Отчасти, я понимала Деррика и Рейнольда – они потеряли сестру и вот теперь, пока они во всём винили себя, отец привёл замену их любимой младшей сестричке. А герцог... Не то, что бы я его ненавидела, просто... Испытывала к нему неприязнь. Он, вместо того, что бы продолжать искать пропавшую дочь, привёл ни в чём не повинного ребенка, который просто хотел иметь семью, причём сам герцог не мог справиться с собственными сыновьями, что уж говорить про какую-то девочку с улицы. Вот что называется «Наплодил, но не вывез» – два не воспитанных должным образом, если это можно так назвать, сына, пропавшая дочь, которая видела, как её отец променял её, и несчастная девочка, которую во всём обвиняют, хотя она просто ребёнок, который хочет внимания и тепла. Думая об этом, я даже не знала, чьи страдания мне были больше к сердцу. Всех четверых детей мне было жалко, что бы они там не вытворяли и как бы их история не сложилась далее. И хотя каждый из бедных Экхартовских детей мне был мало мальски близок, Пенелопа... Несмотря на то, что находилась тут всего пару часов, я уже начала ощущать то, как с бедной девочкой обращались здесь. Да, пускай она была жестокой фальшивкой, будь у слуг сего поместья хоть толика ума, они бы не стали измываться над герцогской дочерью, пусть и не родной. Но... Кого я вообще тут жалею сейчас? Братьев, от чьих рук я могу умереть при любом неправильном слове или движении? Ивонну, чьё тело захватила Лейла, и которая придет незадолго до совершения Пенелопы? Пенелопу, которой сейчас являлась... Являлась сама я? Ладно, не о грустном... Надо вспомнить, что я вообще знаю о персонажах всей этой... Истории. Переодевшись в темное платье в красных и серых цветах, я вышла из ванной. Положив пару листов бумаги, я уселась за стол и, не глядя найдя ручку в одном из ящичков стола, начала вспоминать. Узнав про эту манхвы в ютубе, я решила прочитать её. Она сразу меня зацепила тем, что речь шла не о попадании в роман, а о попадании в игру, и я не разу не пожалела, что ознакомилась с этим произведением. До этого момента. Деррик Экхарт. Придурок, который никогда не верил Пенелопе и шёл против неё. Привёл Ивонну на совершеннолетие главной героини. Наследник герцогства и первый сын. Про него ничего сказать не могла, так как всё было понятно из его действий. По факту, я вообще не хотела сильно заострять внимание на нём, потому что в сюжете он играет роль более менее отрицательного персонажа, но, если предоставится шанс, с ним можно было бы улучшить отношения и, если я смогу заполучить его доверие или поддержку, Деррик станет счастливым билетом, который не приведёт Ивонну. Ну, по крайней мере хотелось бы, чтобы если уж он решит мне помочь, не было никакой «Ивонны» в его ветке. Рейнольд Экхарт. Придурок, который всё же принял Пенелопу как сестру и встал на её сторону, в то время как его старший брат сходил с ума. Был против Ивонн, говоря, что не примет её, пока она не сдаст тест. А после того, как помог Пенелопе сбежать из поместья после её отравления, и вовсе ушёл в запой, рыдая так, что его слышал весь дом по ночам. Любимый брат. Про него тоже было сложно что-то сказать, но всё же его можно было охарактеризовать как относительно нейтрального персонажа, хотя с ним у Пенелопы были брато сестринские отношения, по итогу. Когда его старший брат обвинял сестру в том, что она сама себя отравила, Рейнольд заступался за неё и говорил Ивонне – Лейле, – заткнуться и не лезть не в свое дело. С ним уже по сюжету у нас будут нормальные отношения, так что волноваться было, в принципе, не о чём. Главное было не спустить его уровень симпатии, ведь он и так единственный, у кого в начале минус. Я, написав их имена, перечеркнула оба. С ними на романтический финал у меня не было шанса, к тому же, всё и так решено автором. Всё, что нужно было мне, чтобы вернуться – победить Лейлу или, если следовать словам Пенелопы, завершить какую-нибудь ветку. Вряд-ли за моё времяпровождение здесь у меня получится добиться этих двух, как братьев. То есть, хотя бы с одним из них мне нужен был финал брат-сестра, но Пенелопа приняла Рейнольд только спустя довольно длительное время, в последних экстрах, так что с ним мне ничего не светит. А насчёт Деррика всё было предельно ясно – да, он молил у Пенелопы прощения, стоя на коленях, – хотя сама я пропустила этот момент, так как было неприятно это читать... – но она его не простила. К тому же, он никогда не был на её стороне, на том же охотничьем соревновании, например. Ну, или когда привёл Ивонн... Всё. С рассуждать о братьях можно было много, пока не надоест, но я решила остановиться и на этом. Всё равно мусолить эту тему дальше нет смысла, с ними и так всё было понятно. А дальше... Каллисто Регулус.