И после того, как потухнет солнце

Эта женщина не могла быть никем иным, кроме как Ча Сиён, только... Здесь она выглядела куда старше. Едва ли я открыла рот, спросить, какого черта, ведь я вообще-то ещё даже десятую главу не пережила, а тут Зеркало Истины! Вот только женщина смотрела на меня пустыми глаза, которые вселяли истинный ужас, из-за чего я так и не смогла вымолвить ни слова. Однако, присмотревшись, её глаза отчего-то потеплели. — Ты... Проживи счастливую жизнь. — Сказала женщина, глядя мне в глаза. — Вы, как я понимаю, Ча Сиён? — Несмотря на то, что она точно удивилась, она постаралась никак этого не показывать. — Да, но это не важно... Главное тебе не умереть. И, если решишь остаться там, тогда уничтожь Зеркало Истины. Я долго молчала, смотря на женщину. Ча Сиён, Ча Сиён... Почему она не в игре? Она же должна быть Пенелопой, а не я. Я – не часть души Пенелопы. Это просто невозможно... — Зачем?.. Зачем ты мне это говоришь? И почему ты не здесь?.. — Я спрашивала, хоть и боялась ответа. Сердце оглушительно билось, а от нервов заболела голова. Она смотрела на меня, я смотрела на неё. Все люди, с которыми была знакома Сиён, пока жила в этом мире, словно застыли отражениями в её глазах. Она слегка поджала губы, стараясь не разреветься и не выдать свою истерику, а потом сказала: — Я... Может, ты когда-нибудь узнаёшь, что произошло, а сейчас не забивай этим голову. — Помолчав немного, она добавила: — Прощай. Как только я хотела позвать её, белый свет вновь ударил по глазам. *** Я услышала несколько стуков, и, едва ли я хотела поинтересоваться, кто там, дверь резко открылась. Всё ещё будучи шокированной от встречи с Сиён, я смотрела на яркий свет, который здорово контрастировал с темнотой в комнате. В свете, исходящим из-за двери, стоял один лишь силуэт мужчины. Дворецкий. Меня это вовсе не злило, но всё же что-то неприятное оседало в душе́, напоминая о том, как со мной обращались в прежнем мире. Никому не было дела, хочу ли я, чтобы меня тревожили, или нет, – никто не спросил, а это наигранное «доченька» не было ничем, кроме как формальностью и, как я бы понадеялась, маломальским изменением за вторжение. Вот только тут меня бы так никто не назвал. — Миледи, это дворецкий. Я потерала глаза, думая: «— Я и так знаю, что это ты, так что уходи отсюда, пожалуйста...» — Я искал вас, потому что есть очень срочное дело и его нужно решить как можно скорее. — Честно, я не помнила, почему вообще он пришёл. Мне просто повезло вспомнить, что было в начале благодаря сну и разговору с герцогом. — Срочное дело? — Необходимо выбрать новую личную служанку для вас, миледи. — А вот этот его тон с нотками высокомерия раздражал... Что этот старик себе возомнил? Он только лишь дворецкий, а Пенелопа – его госпожа!.. — Служанку? — Да. Я подумал, что новую служанку нужно назначить до обеда, поэтому... Не дав ему договорить, я отчеканила: — Постой... — Это был не разговор с братьями, а значит, показать своё недовольство можно. — Главный дворецкий, как тебя зовут? — Что? — Я спросила твоё имя. — Феннел, миледи... — А фамилия?.. — Не услышав ответа, я продолжила: — Ладно, тогда как меня зовут? — Миледи, вы говорите странные вещи... — Отвечай. — Находясь на грани между закипающей в области груди злости и крайним раздражением, я снова, пусть уже и не так надменно, холодно отчеканила, ожидая его ответа. — Пенелопа Экхарт... — Его голос звучал удивлённо и тихо, из-за чего он показался мне жалок. — Да. Пенелопа Экхарт. Аристократка. Вот только даже будучи аристократкой, я не слышала о правилах приличия, которые позволяли бы простому дворецкому входить в комнату госпожи без её позволения. Но... Возможно я ошибаюсь, ведь вам наверняка подобное известно. — Я смотрела на него, видя в уставших глазах отражание моего лица. Лица Пенелопы, если быть точной. — Да и к тому же, раз уж мужчина просто так, не соблюдая правила, даже без стука входит в комнату юной девушки, какие, по вашему, могут пойти слухи? — Миледи, как вы можете говорить подобное?!.. — Он был в шоке и от того, что Пенелопа не закатила истерику, и от моих слов. Но я была совершенно права. Ведь я – госпожа, он – слуга. Даже, если я буду нести ересь, я останусь права. Как минимум для человека, ниже меня по статусу. Разве это нужно пояснять старому дворецкому, у которого есть не только жизненный опыт, но и опыт работы? — Мне по слогам произнести? — Я отчеканила сразу же, как только он закончил с шокирующим его вопросом. Он упал на одно колено спустя всего мгновение, – похоже, чему-то жизни его научила. Для меня это было очень неожиданно, но я не подала виду. — Простите, госпожа! Я в спешке совершил ошибку! Прошу, простите меня! — Прекрасно. А теперь можешь уходить, и, на будущее, если возникнет какое-то дело, пришли кого-то вместо себя. — С высоко поднятой головой. Честно, я никогда не чувствовала такую власть, даже над младшей сестрой. — Понятно? — Но, миледи, поиск слуг для поместья – это моя обязанность... — Я перебивала его который раз за этот день, – или уже вечер?.. – но он всё равно, вместо того, чтобы дать нормальный четкий ответ, продолжает открывать свой рот. — Я хочу услышать одно слово. Да или нет. — Грубо отчеканила я. — Да... Я понял вас, миледи. Тогда чего бы вы хотели на... – Ничего не нужно. Уходи. — Я махнула рукой, прогоняя его. Как только дверь закрылась, я провела рукой по лбу. А потом почувствовала, как веки тяжелеют. Я ведь могу отдохнуть чуток? Меня не должны убить братья в начале... *** — Вы хорошо спали, миледи? — Спросила взрослая женщина, которая вошла в комнату после разрешения. Это ведь экономка, да? «— Лучше бы мне спалось, если бы я не была здесь. И вообще... Когда я там всех любовных целей встречу?» Не то, чтобы я шибко хотела встречи с тем же Иклисом, но раз уж начала, тогда нужно закончить! К тому же, у меня не было выбора. — Мг. — Коротко ответила я. Всё же, я не люблю длинные разговоры... — Так, приведи сюда Эмили. Скорее всего, мой голос звучал с нотками раздражения и усталости. Находясь здесь... Меня вечно мучали сомнения. А как всё будет? Смогу ли я полюбить Каллисто? Из раздумий меня вывела экономка, что неподвижно стояла рядом. — Что? Неужели её уже выгнали? — Быть того не может. Эмили до самого конца, – если быть точнее, до того момента, как Пенелопа уехала в Императорский дворец, – была с Пенелопой, её по сюжету не могли выгнать! — Нет миледи, но... — Что «миледи»? — Я повторила её слова. — Мне будет куда легче, если со мной будет знакомое лицо. В конце концов, прежде, чем новая служанка всему научиться, пройдёт некоторое количество времени, а Эмили уже знает свои обязанности. Если вы всё поняли, то пришлите её ко мне. И хотя я знаю, что к прислуге нужно обращаться на «ты», у меня язык не поворачивается так назвать человека, старше меня по возрасту, пускай и ниже по статусу. К тому же, не думаю, что её сильно смутит обращение на «вы» от приёмной герцогской дочери. — Но второй молодой господин лично наказал её за то, что она делала с вами, миледи... — Послушайте. — Обратилась я. — Я вам сказала, что мне будет неудобно с новой горничной. Я не сумею легко и просто поладить с новичком под боком. В конце концов, я не настолько коммуникабельный человек. Поэтому, сейчас пришлите её сюда. — В таком случае, сначала мне нужно спросить Его Светлость, миледи. «В обычном режиме всё было по-другому. Когда дело касалось Ивонн, они слушали её, как настоящую герцогиню.» В моей голове так ярко ещё не всплывали слова, которые точь-в-точь повторяли наприсаное в манхве, но, тем не менее сейчас, когда я ощущаю то, через что приходилось проходить Пенелопе, я не могла этого не вспомнить. Что за несправедливость? Хотя, с другой стороны, всё предельно ясно – она является фальшивкой, к ней и относятся как к фальшивке. Однако ладно семья, у них есть причина, пускай их нельзя оправдать, но слуги – это совершенно другое. Кто давал им право так обращаться к госпоже. Я назвала эту сучку на «вы», она должна быть благодарна хотя бы за это. — Ха... — Я тихо вздохнула. — Не стоит напрягаться. Я сама могу сходить к отцу. — Что?.. — Поскольку Эмили невозможно вернуть без прямого согласия Его Светлости, то есть моего отца, я вынуждена сама попросить об этой услуге. Я искренне надеюсь, что отец послушает меня и мою просьбу. — Я говорила холодно. И хотя своего голоса я не слышала так же, как другие, по лицу экономки было всё предельно ясно. — Где сейчас находится отец? — Миледи, Его Светлость ещё утром отправился в Императорский дворец... — Но разве не вы сказали, что спросите разрешение у Его Светлости? Оказывается, отец уехал? Что ж, тогда я попрошу первого старшего брата. Думаю, его мнение тоже имеет силу. Я уверена, что первый брат позволит и даже настоит на том, чтобы Эмили осталась моей служанкой. — Я сейчас же приведу Эмили. — Отчеканила женщина. Она пыталась быть спокойной, однако голос её немного дрожал. — Кажется, с возрастом я стала беспокоиться из-за мелочей и не сразу поняла, что миледи так проявляет свою щедрость... Простите меня. Боже... Как же хотелось закончить этот разговор либо на том, что она просто спокойно уходит, либо на том, что я посылаю экономку нахуй. Жаль, что в таком случае система репутации пойдёт по пизде. Ладно... Надежда, соберись, в конце концов! Просто быстро закончим и всё. — Надеюсь, — Мой голос стал звучать значительно тише, чем до этого, так как ранее я изо всех сил старалась быстрее добежать до конца диалога, потому и использовала повышенный тон. — Мне больше не нужно будет повторять дважды. Можете идти.

***

Топ-топ. Звуки шагов и повозки для еды – или как это называется? – были совсем рядом с дверью. Прошла минута и в дверь постучали. — Да, входите. — Я вынула движением рук волосы, что запали под ночнушку. Зашла Эмили. Её руки немного дрожали, а губы нервно прижимались одна к другой. На лице девушки отражалось волнение. — М-Миледи... Я приготовила вам завтрак... — Она старалась не смотреть на меня. — Благодарю. — Я холодно отчеканила, хотя могла вообще ничего не говорить. Что ж... В какой-то мере с моим воспитанием справились – я чувствала вину, если не поблагодарю человека, который что-то для меня сделал в положительном ключе, но зачастую отвечала неосознанно, просто потому что привыкла. Эмили поставила поднос с едой и убрала крышку. Накрытой оказалась тарелка с ароматным стейком, по виду сочным, так же рядом лежали салат, что-то по типу пюре и булочка. Рядом с тарелкой поставили кружку, наполненную водой. Ну, я была недовольна насчёт обычной воды, я слишком люблю чай, а всё остальное казалось перебором, но... В общем и целом я была довольна. Однако, прежде, чем начать есть, мне хотелось бы кое-что проверить. — Эмили, — Позвала я. Она дрогнула, испугавшись. — Дай мне иголку. — Ч-Что?.. Госпожа! — Девушка упала на колени. — Миледи! М-Миледи! Прошу простите меня! — Разве экономка тебе не рассказала? — Я говорила с наигранным сочувствием, но похоже, Эмили, которая подняла на меня голову с удивлёнными глазами, поверила такому тону. — Не нужно заставлять меня говорить дважды. Она вся дрожала, но из хвоста волос доставала иголку. Я совершенно не помнила, как и где она прятала орудие пыток, поэтому была удивлена. «— Действительно неплохо.» Я взяла из протянутых рук иглу и посмотрела на неё. А Пенелопа? Что чувствовала она, просыпаясь с болями в руке? Возможно, я понимала ответ на свой же вопрос. Наверное, так же, как и я, когда просыпаясь, чувствовала вечную боль в животе. Однако... В отличие от меня, Пенелопа понимала, с чем это связано, а поделать ничего не могла. — Ха... — Я вздохнула. Протяжно, но негромко. Неожиданно для Эмили, я провела иглой по руке и аккуратно вставила её под кожу. — Смотри. — М-Миледи! — Девушка была испугана и хныкала. — Что? Я говорю посмотреть. Ведь это ты наносила мне эти увечья. Но, послушай меня внимательно. — Я вновь вздохнула. — С этого момента, я буду принимать от тебя всё беспрекословно. Будь то еда, одежда или вода для умывания – не важно. Просто... Следи за тем, что даёшь. В конце концов, на моей руке может появляться ещё больше уколов. — Я помолчала, а потом продолжила: — Если кто-то увидит, а однажды это может случится, то спросит: «Неужели кто-то посмел так измываться над юной герцогиней!?»... Кто-то вроде моего второго старшего брата, Рейнольда. И не нужно думать, что это угроза. Я просто хочу сказать, что твоя дальнейшая судьба зависит от твоих поступков. Девушка, видимо, ещё не отошла от шока, но опустила голову вниз, то сжимая, то наоборот расслабляя, руки на одеяниях горничной. — Ты можешь идти. Когда я закончу трапезу, позову служанку... Может даже тебя. — Я просто понадеялась, что она меня услышала. Я уселась за стол и дождавшись, когда Эмили встала, взяла в руки приборы. Но неожиданно хлопнула дверь. — Ты! — Я резко развернулась, тут же увидел белый шар с цифрой. Над головой отображалось -3%. Мужчина в два шага добрался до меня, пока я даже не опомнилась. — Что ты, мать твою, творишь!? Почему... — Он приблизился ко мне, наклонившись, но вдруг резко повернулся голову в сторону служанки: — Эта..! — М-Молодой господин... — Она дрожала. — Эмили, ты можешь уходить! — Нет! Не смей! Мы кричали едва ли не одним звуком, однако я перебила его: — Уходи. Но кто будет слушать какого-то молодого господина, что явно пришёл с недобрыми намерениями по отношению к вам, вместо того, чтобы послушать госпожу, которая желает лучшего? Вот и Эмили, что явно была сообразительной девушкой, быстро выбежала из комнаты, послушав меня. Как бы там в нашем мире сказали? «У мужлан нет прав»? Рейнольд повернулся ко мне: — Скажи мне! Почему ты так себя ведёшь? — И почему система не показывает сообщения по типу: «Режим заботливого старшего братика: активирован»? Под эту ситуацию подошло бы. Своим молчанием я, похоже, заставила Рейнольда слегка напрячься, а потом разозлиться. Он раздражённо выдал: — Ты меня вообще слушаешь!? — Что? — Какого чёрта ты решила её тут оставить? Эта мерзкая девка даже не понимает, что творит! — Тебе не стоит переживать. Всё в порядке. — Я хмыкнула, повернув голову в противоположную от Рейнольда сторону. — Что? Хочешь сказать, что ничего страшного не случилось, хотя она кормила свою хозяйку сгнившей едой? Я посмотрела на него. Чёртов мальчишка... Сколько ему там? А, двадцать... Хотя, какая разница? Еблан, он еблан и есть. Сам же слугам и семье повод дал. Не уверена, было ли что-то ещё, но та ситуация с ожерельем Ивонн... А если бы Деррик тоже узнал правду? Если бы Рейнольд, желая высказаться, рассказал бы, что подстроил всё? Та ситуация в тюрьме всё равно повторилась бы? Если Деррик не поверил бы слухам и, возможно, выслушал Пенелопу? А если бы... Ха... Зачем я вообще об этом сейчас вспоминаю? Это произойдет совсем не скоро. К тому же, я встретила всего лишь две любовных цели, – братья, – так что чего бубнить... Сейчас, в любом случае, нужно поскорее разобраться с Рейнольдом. Поскорее. — Это безродное существо, которое не знает своего места посмело насмехаться над леди Экхарт! — Он лепетал что-то ещё, но... Я не слушала. Этот разговор бессмыслен. Моё решение уже принято, Деррик и герцог согласны. Мнение второго отпрыска не учитывается. — Я уже поговорила с отцом об этом. Тебе больше не нужно беспокоиться об этом. — Я отвечала не холодно, но более менее спокойно. — Вот как!? — Он не смотрел на меня, хвастивым голосом говоря: — Но я уже попросил отца избавиться от этой мерзкой-! Я перебила юношу, хмыкнув: — Отец и старший брат не хотят выгонять Эмили. Я поддерживаю их решение. — Будто меня спрашивают, поддерживаю я или нет. Однако Рейнольда тоже не спрашивали. — Отец... И старший брат? — Он немного подождал, прежде чем договорить. Отделял старшего брата от отца? Даже интересно стало, чьё мнение он будет ценить больше... Но это не имеет значение. По крайней мере, не сейчас. — Так ты поэтому решила не вышвырнуть эту девчонку, а взять обратно? Я смолчала. — Тогда нужно было сказать «нет»! Тупорылая... Тц. Ты хочешь снова питаться испортившиеся едой!? — Он говорил достаточно громко. — А ты можешь дать гарантию, что новая служанка не будет делать тоже самое? Ха... — Я устало вздохнула. День не успел начаться, как я уже превратилась в овощ. — В любом случае, я вчера виделась с отцом, потому что хотела попросить прощение за скандал, который я устроила на испытательном сроке. Я сказала, что впредь буду куда более осторожной и постараюсь не создавать новых конфликтных ситуаций. Тебе не о чём волноваться. Рейнольд глубоко вздохнул, а потом закричал: — У тебя совсем нет никакого самоуважения?! Ты вот так вот собираешься ей всё простить, несмотря на то, что она делала?! Ты в своём уме? — Каждый крик отдавал в ушах звоном. Словно громко бившийся колокол ударял по вискам, голова стала болеть очень сильно. — Просто кричи и метай предметы! Хотя бы так ты будешь на себя похожа! Я, которая хотела развернуться в противоположную сторону, резко повернула голову к Рейнольду. Он замолк. В его нежно-голубых глаза было видно моё отражение. Я смотрела на него с холодом, но тем не менее, раздраженные, что переходило в живую злость, было сложно не заметить. Юноша, чьи глаза были широко раскрыты в шоке, дрогнул. — Дело в том, что, может сейчас я и звучу глупо, но... Я повзрослела, Рейнольд. Я понимаю, что такую реакцию очень сложно воспринимать, так как до этого я вела себя непристойно, так, как точно не подобает леди, и просто отвратно относилась к слугам. Вечно устраивала истерики, кричала, громила всё вокруг, но... В один момент, это всё надоело. Отец, который устает из-за кучи работы, старший брат, у которого работы не меньше, и даже ты, который наверняка приходит после тренировок рыцарей уставшим... Я создаю всем слишком много проблем. Вам в том числе – и тебе, и отцу, и первому брату. И теперь... Я не намерена продолжать быть такой же отвратительной, как раньше. Не хочу, чтобы люди, которые изо всех сил стараются для поместья, а значит и для меня тоже, страдали из-за моего незрелого поведения. — Я посмотрела на Рейнольда, который стоял неподвижно и шокировано смотрел на меня, выслушивая. — Я правда сожалею, а теперь выйдете из комнаты. Я хочу пойти в ванную. Я прикрыла глаза, но не услышав шагов, отделяющих от меня, вновь открыла их. Почему он стоит здесь? Что? Я совершенно не помнила этого момента элементарно потому, что ничего значительного тут не происходило, а сама сцена находилась в начале. Я сейчас максимум на десятой главе, до которой не успела дойти, перечитывая манхву, но... Я не помнила этого лица... Рейнольд поджимал губы, на лице отображалось сожаление, а процент симпатии мерцал. Я знала, что проценты не упадут, но почему сердце билось, тревога нарастала, а понимая, что я ответила совершенно не так, как ответила главная героиня в оригинале, стало бить дрожью в теле. Наконец-таки мерцание успокоилось и я услышала короткое «Динь». Я посмотрела вверх. Теперь, вместо цифры -3, над головой Рейнольда красовались 3%. Юноша что-то недовольно сказал, а потом вышел из комнаты. А... Ведь именно в этот момент Пенелопа перестала называть его «минусом».

***

Наконец-то. Приглашение из Императорского дворца.