И после того, как потухнет солнце

Я почти задохнулась. Черт меня дернул полезть в то озеро. А ведь я уже понадеялась на то, что без влияния отключенной системы я не буду попадать в ситуации, которые угрожают моей жизни, а по итогу попала по своей же глупости. А теперь я сижу на крыльце дома, которое выходит на сад. Совсем недавно, день или два назад, мы с Дерриком прогуливались там. Горло саднило, а легкие до сих пор жжет фантомной болью. Это оказалось страшно. Страшнее, чем должно быть в манхве. Почти как в том давно забытом сне, а может и хуже. Вкус чего-то мерзкого, вроде рвоты, стоит где-то глубоко в горле, а живот скручивает от соленой воды. По телу всё ещё бегут мурашки, – мокро, сыро и холодно. Под водой было темно, но перед глазами чётко пляшут белые очертания, похожие на чьи-то глаза, – сияющие и манящие. Точно такие же привели меня к реке. Я недолго шла вдоль реки, пока не нашла то самое мутное озеро. На дне, скрытого под слоем нежных лотосов, что-то блестело, – звало к себе. И Пенелопа, в чьем теле мне не посчасливилось оказаться вместо Сиён, была древним магом, на которого, вероятно, действовали чары этой штуки. Я покрутила меж пальцев осколок, который я всё-таки зацепила под водой. Стоил ли этот небольшой осколок от зеркала того? Вероятно, стоил. У меня уже есть два таких, хотя не то, чтобы это было преимуществом, – я не умею ими пользоваться, даже знания из новеллы тут не помогут, – скорее наоборот, – если Лейла узнает, а она узнает, я с уверенностью скажу спасибо Винтеру, – или благодаря кого я там попала сюда, – и сдамся. Пускай Лейла убивает меня, раз на то пошло. Я… Устала. Интересно, что сейчас с Ча Сиён? В один момент меня осенило, она вообще может быть мертва, а думать о том, чтобы выжить и вернуть её остались просто поводом. Поводом жить, стремиться вернуться в реальный мир, и просто не сойти с ума. Но что-то крепко держало меня. Что-то побуждало страшные, волнительные чувства. И дело было уже не в Сиён, не в настоящей главной героине, жизнь которой казалась намного важнее моей. А в чем-то… Что было совсем близко. Покусанные губы растянулись в кривой улыбке. Я склонила голову к левому плечу и поджала колени ближе к груди. В мыслях неожиданно появился образ Каллисто, – он ярко улыбался и щупал свои губы. Как тогда, после поцелуя Каллисто и Пенелопы на острове Соллей. Жалко только, что я ещё не прошла этот эпизод. Пока мои щеки грел румянец, то ли от воспоминаний, то ли от холодного ветра, который дул прямо в лицо, мужчина прислонился бедром к панорамному стеклу за мной. — Что ты делаешь? Я вздрогнула, когда сзади услышала голос Деррика. Я повернула голову назад и даже выпрямилась. Деррик незаинтересованно смотрел на меня своими яркими глазами. Он разглядывал меня и выглядел даже спокойным, в отличие от того, с каким видом он общался со мной, – точнее это был яростный монолог, – после того, как вытащил меня из того озера. Рейнольд бы точно засмеял. Меня в первую очередь. А потом, если совсем себя не жалко, и Деррика, за то, что спас меня от смерти, в объятья которой я полезла добровольно. Точнее, не совсем добровольно, но спорить не было ни желания, ни сил. — Ничего такого, Ваша Светлость… Не успела договорить я, как Деррик перебил меня: — Про наследного Принца небось думаешь, — Он оторвался от окна и медленно подошел ко мне, сложив руки на животе. Я быстро спрятала осколок в рукав, случайно задев запястье. Деррик цокнул, и я уже было хотела оправдаться, но оказалось, что он даже не смотрит на меня. — Завязывай. — «Завязывай» что? Думать? — Я нахмурилась. Что он вообще прицепился ни с того, ни с сего… — Думать конкретно про первого принца. Ни к чему хорошему это не приведет. — А вам-то что? — Я прикрыла глаза и криво улыбнулась. — Вы же не его невеста, чтобы так переживать. Будто ваш жених строит роман с вашей сестрой, чем оскорбляет вас до глубины души. Деррик хмыкнул и, похоже, совсем не оценил мою шутку. Он так резко наклонился ко мне, что едва успела покачнутся и чуть не упала назад. Но рука Деррика поддержала мою спину, а лицо его приблизилось. Такие расслабленные, со скучающим взглядом, но ярко сияющим светом аквамариновых камней глаза пристально смотрели в мои. Так неловко, что захотелось закрыть свои глаза и исчезнуть. Моя рука отгородила его лицо от моего. — Вы что делаете, брат? — Тихо шепнула я. Сердце бешено стучало, грозя выпрыгнуть из грудной клетки. В животе всё резко и совсем неприятно скрутило. — Намереваетесь опять раздеть свою бедную, беззащитную, несовершеннолетнюю сестру?.. «Раздеть» было сказано слишком грубо, зато честно. Он жарко вздохнул и оставил легкий поцелуй на внутренней стороне ладони. Мне захотелось треснуть его по лицу так сильно, чтобы он щеку перестал чувствовать. Или, желательно, обе и сразу. — Нисколько, Лопа… — Его зрачки, казалось, заполнили радужку, оставив только ободок аквамаринового цвета. Я и сама прикрыла глаза, смотря на него. Щеки сгорали от смешанных чувств, – в конце концов, я только что думала про Каллисто и разглядывала осколок зеркала Истины, за который меня и Винтера потенциально могли наградить лучшими гипнозом и пытками. Но Деррика, который об этом всём, очевидно, не слухом, не духом, мои терзания не слишком заботили. Пока я сгорала от своих же мыслей, – не самых позитивных, на самом деле, – Деррик наклонился ближе. Видимо, он заметил, что я уже не обращаю на него внимания, – почти не обращаю, – и бесстыдно приблизился своим лицом ко моему. Моя грудная клетка тяжело поднималась и опускалась, а ладонь с острыми ногтями едва впилась мужчине в лицо, – если то, как моя рука касалась его вообще можно назвать «впилась». Правой рукой он осторожно коснулся локтя тонкой руки Пенелопы, пока левая неизменно придерживала спину. Хотя, на самом деле, я почти что лежала, надеясь на опору в лице Деррика, который, в отличие от меня, стойко держался. Блять, наверняка со стороны я выгляжу жалко. Но глаза глаза Деррика действовали точно, как манящий осколок зеркала, который лежал на дне озера. Вот и черные омуты в глазах Деррика так же тянули меня вниз, – слишком тяжело и несколько страшно. Вот только руки его держали крепко, точно как тогда, в озере. В ворота кто-то громко постучал, оповещая о прибытие и спасая меня от Деррика и намного более непристойных мыслей, чем до этого.

***

Деррик смотрел на прибывшего помощника кронпринца с некими… Высокомерием и недовольством. Я же, пока стояла сзади плюющегося ядом Деррика, – теперь он больше напоминал себя прежнего, хотя и волноваться из-за его странного поведения я была не намерена... Наверное, – сдерживала истерическую улыбку, из-за чего меня немного трясло. По крайней мере, я надеялась, что трясло меня из-за этого. И как я, – мы, – только дошла до того, что обжимаюсь на полу с любовной целью? Так ещё и не Каллисто, хотя, будь это он, я была бы не против. Подумав немного, – чего мне совершенно не хотелось, – я пришла к выводу, что дело было в глазах Деррика. Блядское чувство, что меня контролируют целиком и полностью обрушилось на меня, как ничто ранее. Стало тяжело. Страшно и непонятно, как у Деррика это получается. Почему он контролирует меня. Почему и как, если он не использует магию или что-то в этом роде, – у сына герцога, который не является потомком магов, вроде Винтера, или темных волшебников, вроде клана Лейлы, просто не может быть возможности запудрить мозги потомку древних магов без сильной маны и умения ею пользоваться. Однако Деррик мог. И, что пугало меня сильнее, – это то, что я не чувствую никакого магического воздействия. Так в чем его секрет? Возможно, Деррик был прав, когда сказал, что он проклятье… Я покачала головой и, кажется, очнулась только тогда, когда сидела перед сияющим от восхищения, – кажется, только для виду, – Портером. От нетерпения у мужчины тряслись руки, из-за чего чашка с характерным звуком постукивала о блюдечко. — Здравствуйте… — Я помедлила, а потом мои губы растянулись в легкой улыбке. — Господин Портер. Мы давно не виделись, но я рада, что осчастливили меня и первого брата визитом. Несколько раз я видела его и даже слышала, но лично мы не беседовали. Судя по сложному лицу Седрика, он пытался вспомнить, когда это и виделись, но он так же быстро оставил попытку вспомнить хоть что-то. Должно быть, в его голове намного больше мыслей о государственных делах, что не удивительно, учитывая халатность кронпринца. — Не стоит, леди! — Его сухие губы натянулись в ещё более широкой улыбке, и я без задней мысли заметила, что блонд ему идет больше, хотя было непривычно видеть его… Таким. Каллисто бы оскорбился и приказал ему перекрасит снова, чтобы только леди его сердца не променяла его на его же помощника. И, на самом деле, у Каллисто был повод волноваться, в чем я только что убедилась сама. — Я тоже рад вас видеть, однако сейчас есть неотложные дела. Надеюсь, вы понимаете, о чем я. Неожиданно, передо мной положили конверт. Простое действие Портер сопроводил комплиментом. — Вы сегодня прекрасно выглядите, леди. — И посмотрел на меня многозначительным взглядом, как бы говоря: «Не так, как когда вы лежали без сознания». Мои щеки чуток покраснели. В ответ я только опустила голову и взглядом сфокусировалась на коленях, по которым струилась мягкая юбка оливкового платья. Корсет почти неприятно сдавливал что-то внутри, на удивление не вызывая дискомфорт. Да, Пенелопа всегда выглядела прекрасно. — Благодарю. — Я взяла конверт. На другой стороне находилась красная печать с рисунком дракона, что неудивительно. Письмо, очевидно, было адресовано мне от Каллисто, а Седрик выполнял роль посланника. Если бы Деррик получил это письмо вместо меня и прочитал содержимое, я бы никогда не узнала, что там. — Есть что-то ещё? Когда я подняла голову, Седрик мило улыбнулся мне, как ребёнку, и кивнул. — Разумеется вы знаете, что день рождение Его Высочества наследного принца совсем не за горами. По причине этого радостного события я здесь, по личному поручению кронпринца. Я поджала губы и снова опустила взгляд, на конверт в моих руках. Нет, это невозможно. Именины кронпринца… Не могут, не должны были так скоро приблизиться. А как же остров Соллей? А как же встреча Каллисто и Пенелопы в саду Экхартовского дома? Что я упустила? Что и почему пошло не так? Я всё время следовала за системой, вот кто строит этот сюжет, не я! Я выдохнула. А вдохнуть почему-то не получалось. — Разумеется. — В отражении зеленых глаз Седрика я увидела измученную улыбку тонких губ. Я подтвердила его слова, ожидая продолжения, но на самом деле не желала продолжать разговор. Однако Седрику было всё равно, что немного успокоило меня, и он продолжил: — Его Высочество прислал благородной леди платье для банкета. — Его голос звучал слишком радостно, пока он смотрел на недовольную меня. Как и письмо, он аккуратно взял коробочку с платьем, о котором говорил, и бережно поставил на столик между нами. — Прошу, взгляните. Когда он поднял крышку, в коробке я увидела темно-синие платье, сложенное вдвое. В свете свече это платье невероятно блестело крохотными точечками, из-за чего платье напомнило мне звездное небо глубокой ночью. Красиво. Нет, просто восхитительно! — Это платье сделано из крыльев ночных эльфов Кун. Их ещё называют пальчиковыми феями. А это голубые бриллианты пинисана. — Мужчина невесомо водил по платью, подчеркивая места, про которые говорил, но в руки платье не брал и даже не касался. — Так же, расправив платье, вы сможете увидеть не менее элегантную вышивку из чистого серебра и изумрудов, которые были выполнены как дополнение к бриллиантам. Я слушала его монолог, – вернее сказать, рекламу, – и изображала внимательность, потому что ничего не понимала и не имела представления о этих феях или бриллиантах пинисана, похожих на жемчужины. Однако одно было ясно, – над этим платьем завидно заморочились. — Что скажете? — Седрик в ожидании посмотрел на меня. Во мне боролись чувство отчаяния из-за того, что я пропустила кучу эпизодов, таких важных и необходимых для продвижения сюжета, и чувство восхищения из-за проделанной работы. Однако чувство стыда было сильнее всего, – никто и никогда так не старался ради меня. — Неплохо, — Выдохнула я и посмотрела на советника. — Но разве не имениннику должны дарить подарки? Что это должно значит? Портер подозрительно долго молчал. Возможно, он размышлял над тем, как правильно преподнести мне этот подкат Каллисто, – подкат во всех смыслах, – но потом с тяжелым вздохом выдал: — Причины этого поступка мне неведомы, — Он серьезно посмотрел в мои глаза. От его взгляда я пожала губы. — Знаете, Его Высочество часто… Сложно понять. Но, возможно, вы можете узнать причину такого поступка, прочитав его письмо. Кронпринц попросил меня передать ваш ответ, как только я вернусь. … Я правда старалась вчитаться в текст и ответить хотя бы сносно. Слова не клеились никак, да и желания писать не было. Хотя я поняла, что Седрик был не прав. Точнее, не совсем прав. В письме, написанным размашистым, но красивым почерком, – очевидно, что Каллисто писал его самостоятельно, – речь шла немного о другом. Поэтому я, готовая писать про отказ от подарков, была немного растеряна. Судя по состоянию письма, Каллисто испытывал очень яркие эмоции, пока писал его, поэтому он, вероятно… Плакал?.. Я не уверена. Но пятна от ещё не до конца засохших слёз красовались на бумаге и иногда смазывали текст, – хорошо, что текст всё ещё читабельный, – из-за чего писать ответ стало ещё сложнее. Как бы получше выразиться? Я выдохнула и всё же, слепив мысли в кучу и перечитав написанный почти своей рукой текст ещё несколько раз, я убедилась в том, что можно отдать письмо Седрику. Наверно, он уже заждался и нервничает. Главное, чтобы его не доставал Деррик, иначе вернусь только к тому моменту, как тело бедного советника уже будут закапывать по причине «сердечный приступ». Хотя мне даже сложно представить, кто может быть хуже, чем начальник-Каллисто. Я беззлобно усмехнулась.

«Приветствую Ваше Высочество наследного принца,

Когда я увидела Вашего помощника, я была немного удивлена тем, что вы не приехали навестить меня лично, однако в этом нет нужды, потому что совсем скоро я вернусь в отчий дом и встречусь на праздновании Вашего дня рождения. К тому же, человек вы занятой, я это понимаю, так что не корите себя за то, что не приехали.

В своём письме Вы назвали меня своей Императрицей. Я могу сказать, что Ваша лесть мне даже приятна, поэтому позвольте мне дать вам ответ. Коль я Ваша Императрица, будьте моим единственным Императором.

Мне бы не хотелось оттягивать этот момент и заставлять Вас ждать, но прошу, будьте терпеливы, и когда мы встретимся снова, мы с можем высказать друг другу всё, что так давно хотели сказать.

В надежде на Ваше понимание,

Леди Пенелопа Экхарт.»

Когда я вручила письмо в руки Седрику уже начало темнеть, из-за чего он был немного нервным, беспокоясь, что не успеет к заходу солнца. А я уже боялась, что это он из-за Деррика так. На самом деле, темнота была вызвана тем, что плотные темные фиолетовые тучи закрывали солнце. И всё же, распрощавшись с Портером, который напрочь отказался остаться на ночь, – а это уже точно Деррик. И, вероятно, Каллисто, – я проследила взглядом за светлой макушкой, которая скрылась в тени за воротами, и улыбнулась. Небольшой дождик скоро стал ливнем, в котором дальше вытянутой руки не было ничего видно, а где-то далеко гремел гром. А я так и продолжила стоять с раскрытыми настежь дверьми и прижиматься к дверному косяку, апатично глядя в никуда и почти засыпая стоя. — Думаешь так всю ночь простоять? — Я дрогнула от знакомого голоса сзади и повернула голову. Полупрозрачная рубашка Деррика, как и его штаны, была полностью мокрой и липла к его телу, что открывало интересный вид, хотя сейчас меня это совершенно не волновало. — Вы весь мокрый. — Констатировала я и устало прикрыла глаза. — Но Вы правы. Я пошатнулась и под пристальным взором Деррика пошла в дальнюю часть дома на дрожащих от холода ногах. Тогда никто из нас ничего не сказал, – возможно Деррик раздумывал о том случае утром или думал о чем-то своем, прожигая мою спину своим взглядом, а возможно, как и у меня, у него не было желания говорить. Под убаюкивающий звук дождя я заснула быстро.