И после того, как потухнет солнце

— Это море называют Аквамариновым. — Сказал Деррик, когда в последний вечер нахождения в загородном доме, мы стояли на большой платформе, скрытой за лесом, и выходящей на горы и море. «— Глупое название» – подумала я. Обычно в фантазийных романах, – в том числе Финал Злодейки, – места носят необычные названия. Особенно такие красивые. Море блестело в закатных лучах солнца. Поверхность воды едва шла рябью, когда большие птицы пролетали так низко, что заставляли мои волосы развиваться во все стороны. Я раньше никогда не бывала на природе так долго. Но море завораживало и тянуло к себе; по горах, – таких же, что я видела, когда ехала сюда, – струились водопады; готова поспорить что где-то издалека я даже слышала звуки завораживающие, вроде китов, если такое возможно. — А что, так похоже на этот цвет? — Я упёрлась ладонями о перила, которые разделяли меня и бескрайние Аквамариновое море, – такое красивое и почти не пугающие. — Очень, — Но Деррик, похоже, не смотрел на море. Хотя по моему скромному мнение, его глаза и так были почти что цвета аквамарина. Только немного более голубые. — Тебе нравится? Вода на вид была тёплой. Полупрозрачный, стеклянный оттенок зелёного не скрывал жёлтого песка и блестящих ракушек. Раз или два я увидела необычного, белого-белого окраса рыбку. И только тогда я повернулась голову, что посмотреть на Деррика, стоящего рядом. Он повернулся к заходящему солнцу спиной и, смотря на меня, щурился, как если бы яркие лучи светили прямо в его глаза. — Это море цветом чем-то на Ваши глаза похоже, Вы знаете? — Я наклонила голову вниз. Длинные волосы спустились по плечу и солнечный свет перестал падать мне на лицо. Я смогла лучше разглядеть Деррика, – его взгляд, всё время направленный только на меня, и то, как несколько его волосинок колышутся на ветру, выбравшись их идеально зализанной прически, – это заставило меня улыбнуться. Ветра почти нет, а Его Юная Светлости уже успел испортить свой образ. Ну значит собираться надо было лучше! Пока он продолжал щуриться на меня, я, не скрывая свою улыбку, так же пристально смотрела на него: — Нравится, Молодой Герцог. Море просто прекрасное.

***

Когда на следующее утро мы возвращались, по пути заскочив в Пригородный дом, – со всем разбирался Деррик, потому что я отказалась выходить из кареты, – в Герцогство, система не упустила шанс меня порадовать. < Система > [ У Вас осталось всего немного времени перед началом основных событий! Просим Вас насладиться последними днями пребывания на отдыхе. ] Ну да, на отдыхе. Если провести как минимум день в сидячем положении – это отдых, тогда понятия не имею, какие у этих гениев, Древних Магов, были развлечения. Хотя в экстрах говорили вроде, что они животных убивали или что-то этом роде? Ну, всем забавам забава, что скажешь. Но в отличие от меня, которая выспалась по строгому наказу Деррика, – он играл героя или старшего брата? – он сам, похоже, нисколько к себе не прислушивался, поэтому сну в мягкой постели предпочёл очень удобный отдых – действительно отдых, – в карете, где, в течении первых десяти минут пребывания, устроился поудобнее и заснул. И даже во сне он хмурился и сжимал губы в тонкую линию, руки сложив поперек груди. Ты на птицу нахохлившуюся похож, ты в курсе? Я улыбнулась своим мыслям и потянулась к небольшой сумке, что стояла рядом со мной. Там я на ощупь нашла блокнот с мягкой обложкой какого-то нежного цвета. Выгравированные бабочки и цветы на обложке были красиво разрисованы. Когда я впервые нашла этот блокнот в одной из тумбочек Пенелопы, он был совсем пустым, каждая страница была просто белой, немного пожелтевшей по краях. «Наверное, Пенелопа очень любила этот блокнот, раз никогда не использовала его,» – сначала подумала я, хотя потом до меня дошло, что, может быть, она и не вспоминала о такой незначительной вещи среди её богатств, – красивого гардероба и блестящих украшений. Где-то в этой же сумке нашёлся карандаш. Хотя Пенелопа и не пользовалась блокнотом, я решила, что хорошей вещи лучше не пропадать, и изредка записывала туда какие-то из заклинаний, что находила в книгах, выданных за прохождение квеста. Ну не зря же бегала в лес практиковаться. На обратной стороне каждой страницы было как минимум по одному маленькому рисунку цветка, обычно – розы, их у меня получалось рисовать лучше всего. Отец когда-то научил. Я бережно перевернула страницу, как делала это всегда. Стыдно признаться, но мне было как-то неловко пользоваться чужой вещью. Не так меня воспитывали. С другой стороны, я уже так привыкла с этому миру, к телу Пенелопы... Что моя жизнь, которая появилась в каждом сне, казалась почти такой же далёкой, как и ночь, когда я попала сюда. В голове моей не укладывалось, как я могу быть мертвой дочерью, сестрой, подругой. Если я умерла, не значит ли это, что после смерти должна последовать пустота, чёрный экран и тому подобное? Ну, что угодно, только не перерождение в лице книжной героини, в которой и так должна быть попаданка. Тяжело вздохнув, я осторожно коснулась бумаги карандашом, стараясь сжать его покрепче, чтобы рука перестала трястись. Я аккуратно выводила линии, чтобы в итоге увидеть лицо молодой женщины. От удивления я вскинула брови и кончиком карандаша коснулась губы. Никогда не думала, что так красиво и чётко рисую лица людей. Тогда я снова стала рисовать. И, в целом, когда рисуешь на протяжении часа, – может дольше, – и у тебя не болит рука, – это прогресс. Но я судорожно потрясла рукой, зачеркивая красивое лицо женщины – это уже вторая страница, изрисованная лицом главной героини. Сиён… Правда в том, что плевать я хотела на предупреждение системы – мне правда было всё равно на то, сколько дней мне осталось и до чего. Но последнее немного волновало – из-за чего я и не могла перестать думать про Ча Сиён. А вдруг событие, к которому осталась только неделя – возвращение Ивонн, а значит и конец сложного режима? Чем ближе к концу романа, тем размытие для меня становится и смысл сообщений систему, и всё происходящее. Я подперла лоб рукой и уставилась на листок, а после легким движением руки перелистнула его назад – и увидела точно такой же, с множеством перечеркнутых лиц и фигур, лист. На этот раз я грустно усмехнулась, потому что перестала удивляться своему «уровню художника». Погрызла я карандаш ещё немного и вернулась к новому, чистому листу. Где правда попыталась рисовать сосредоточено, чтобы получить хотя бы простой цветочек – это было всяко лучше напоминания про Сиён. И всё же у меня ничего не получалось. Сколько бы раз я не пыталась, из-под руки выходили только изображения один человека, словно карандаш был зачарован. Однако последний рисунок, нарисованный без задней мысли, привлек моё внимание – вместо уставшей героини я видела женщину несколько старше. Такое чувство, что рисовала её не я, – она казалась знакомой и напоминала Ча Сиён, но никогда не появлялась в манхве. С высоким хвостом из прямых волос и мягким выражение лица, она точно не была персонажем, которого я видела где-то раньше. Новый рисунок заставил меня остановиться, чтобы разглядеть его получше. К тому моменту, как я отмерла, Деррик уже начал понемногу просыпаться. Он закрыл руками лицо и с силой потёр его, скрипя зубами. Мне пришлось прикрыть лицо блокнотом, краешком прижав его ко лбу, чтобы скрыть улыбку. — Выспался, брат? — Сказала я, плотно сжав губы. И всё равно, судя по выражению лица Деррика, чуток улыбалась. — «Брат»? — Он выглядел и удивленным, и недовольным одновременно. Смысл моего вопроса дошёл до него не так быстро, как то, что я назвала его братом, поэтому сначала он смотрел на меня странным взглядом, а появившийся после последнего оповещения Системы интерес мерцал, предупреждения, что сейчас проценты пойдут на спад. Но пока он смотрел мне прямо в глаза шарик над его головой перестал мигать, а взгляд Деррика сфокусировался. И всё-таки Деррик ничего не ответил. Вместо этого он едва заметно кивнул и посмотрел в окошко. Сама я не заметила бы, но карета сбавила темп, а лес сменился городом. Когда я была на этой улице в прошлый раз, здесь проходила ярмарка. Стоя с Рейнольдом, я смотрела на людей сверху вниз, и по всей улице было бесчисленное множество огней, – всё буквально кипело, такой оживленной была эта улица. С того момента мало что поменялось, но мне казалось, что это случилось так давно... Странное чувство. Но всего через минут десять мы совсем остановились. В окне я увидела золотые ворота Герцогского дома и постаралась забыть про наваждение. Я уже и забыла, каким красивым и величественным было поместье Экхартов. За огромными стенами слуги бегали, суетились, а снаружи нас уже ждал дворецкий. Казалось, прошло не больше пяти дней, а Феннел уже напоминал мне доброго дедушку, которого я не видела несколько лет. Возвращение сюда, в Герцогство, вызывало у меня необоснованную радость, но вся та суета в поместье меня настораживала. Это они из-за нас так? Пока я выглядывала за воротами Эмили, Герцога или хотя бы Рейнольда, двери кареты открылись, и Деррик выскользнул первым. Я поспешила за ним, но с радостью ещё посидела бы в нашей карете, – совсем рядом стояла ещё одна. Правда, она, похоже, не была послана из Императорского Дворца или Маркизата. Не успела я как надо рассмотреть карету, как полетела вниз. В карете всего две ступеньки, и я умудрилась споткнуться! Ну чем не главная героиня романтики? И, разумеется, как главная героиня, носом на дорогу я не улетела, а наоборот – попала в руки сказочному Принцу. Одной рукой Деррик поймал меня под локоть, а другой – аккуратно коснулся талии. — Про что такое ты задумалась? — Сказал Деррик, когда обе мои ноги коснулись земли. Не без его помощи, я спустилась с кареты, а вокруг забегал обеспокоенный моим состоянием экипаж. — Ничего такого. — Я отпустила его руку. Сама не заметила, но случайно схватилась за его предплечье, и, хотя по виду это не доставляло Деррика дискомфорта, я быстро отдернула руку. — Простите. Деррик кивнул. Нас окликнул дворецкий, но я повернула голову в другую сторону и попыталась увидеть, какой герб изображён на карате, пока остаток экипажа, с которым ездила я и Деррик, выгружался. Мне показалось, что на дверце красовалось изображение... Лося, или кого-то похожего. Разве это не был символ дома Келлинов, тех, что обвиняли Пенелопу – и меня, конечно, – в покушении на них и других дворян? «— Ничего не понимаю.» И как раз в этот момент, я услышала голос Герцога. — Сын, — Мужчина улыбался, смотря на Деррика. Молодой Герцог кивнул в приветствие. Герцог положил руку на плечо сыну и сказал ему пару слов. Деррик иногда смотрел на дворецкого, и когда это происходило, Феннел сдержанно кивал, но я не могла не заметить, как в уголках его глаз собираются морщинки, как будто он хотел улыбнуться. Рядом с Герцогом я также заметила Эмили. Она нервно сжимала длинные рукава формы и глаза её бегали по толпе, как будто она пыталась найти меня. Только тогда я осознала, что стою далековато от них. Интерес к карете быстро сменился желанием поспешить к Эмили. Первым делом меня, прорвавшуюся через слуг, которые таскали коробки с вещами, увидел дворецкий. Он кивнул мне, и это привлекло внимание Герцога. — Милая, здравствуй, — Он как раз отпустил Деррика, и тот отошёл, давая отцу пройти вперёд. Сам он, вроде, повернулся к дворецкому и продолжил о чем-то говорить. Передо мной встал Герцог, весь такой радостный, и обнял меня. — Всё хорошо? Брат тебя не обижал? Я не смогла не улыбнуться в ответ. — Вы чего, отец. Это я его обижала. — Ну конечно, конечно, — Герцог отодвинулся, взяв меня за руки. В его глазах теплилась нежность, когда он посмотрел на меня. Мне даже неловко стало. Казалось, что щёки начинают гореть. Но лицо Герцога на мгновение сделалось серьёзным, как будто он про что-то вспомнил. Он сжал мои ладони в своих. — Юная леди, это хорошо, что ты воспитывает своих братьев, но тебе не стоит связываться с сомнительными мужчинами. — Прошу прощения? — Я улыбалась, смотря на его наигранное недовольство. — Кронпринц. Ты представляешь, какой спектакль он тут устроил? — Герцог раздражённо цокнул языком и принялся причитать: — Целую кучу подарков привёз, завалил ими весь первый этаж, и проявил высшую ступень неуважения по отношению ко мне! И даже не постеснялся назвать меня "тестем"! О, ужас просто. — Он что, лично приехал? — Я сжала губы в линию. Когда мы с Дерриком были в Загородном доме, к нам тоже приехал представитель Каллисто, – Седрик, с известным нарядом Пенелопы, тем, который она одела на своё совершеннолетие. Но мой Принц не посещал нас лично. — Да, он, видите ли, хотел тебя увидеть! Приехать домой к семье молодой девушки, требовать увидится с ней и так фамильярно обращаться с её отцом? Это же просто край наглости. Как невоспитанно. — Герцог вздохнул. Моё сердце встало в горле, – сама мысль о том, что я могла бы, но не увидела Каллисто, отозвалась неприятным покалыванием в животе. Если бы я только осталась! Будет ли у меня возможность снова встретиться с Каллисто до совершеннолетия Пенелопы? Знаю, игра не заканчивается одним днём рождения, но я же даже не знаю, сколько у него процентов симпатии! Что он вообще обо мне думает? По идее, Каллисто проявляет заинтересованность во мне: драгоценности и платья мне присылает, всё такое, что любят аристократки. Ну, а я, для него что? Умоляю, я даже в отчем доме не сидела, дожидаясь его, – ну ладно, это звучит странно, но правда же! — Пенелопа, милая. Герцог прервал мои размышления. Я подняла на него глаза и встретилась с его, – такими непривычно тёплыми. С голубыми глазами, полными отцовской нежности. И хотя я не смогла так просто выкинуть мысли о Каллисто из головы и сердца, Герцог заставил меня улыбнуться снова. Не понимаю, почему мне было так приятно смотреть ему глаза, но зрительный контакт впервые за долгое время успокаивал меня, – честно, не помню, когда такое случалось в моей жизни. — Не нужно тебе забивать этим голову. Но, как я сказал, тебе стоит быть осторожнее. — Герцог подмигнул мне. Я тихо засмеялась. С моим то отношением к Герцогу... Так странно было чувствовать себя спокойно рядом с ним. Со стороны это могло выглядеть как разговор отца с дочерью. Герцог в то время задумчиво продолжил, — Кронпринц... Ты знаешь, у нашей семьи сложные отношения с Императорской семьёй. А Каллисто Регулус, – в принципе не от мира сего. Ты же знаешь, какая у него репутация. Если он будет угрожать тебе, то мне ничего не стоит поднять восстание и пойти против Императорской семьи... — Отец! — Я вздрогнула. Не нравилось мне это, учитывая, что Каллисто должен стать моим женихом, на минуточку. Но на самом деле я также сдерживалась, чтобы не засмеяться, потому что: во-первых, приличные дамы так не делают, во-вторых, нельзя над мыслями о насильственные действия смеяться, ну и в-третьих – не буду же я Герцога поощрять, а то подумает, что я не против. — Нельзя же так. — Ничего-ничего, если Кронпринц хочет стать Императором, то пускай знает с кем связывается. — Герцог вздохнул. — Ну не станем же мы присоединяться к фракции Второго Принца, м? Я прищурилась. Очевидно, что Герцог шутил, – весь весёлый и довольный. — Суть в том, дочь моя, что если что-то случится, я всегда буду на твоей стороне, но лишняя осторожность никогда не помешает, согласна? — Я не смогла подобрать слова, чтобы ответить ему. — Я пойду отведу твоего брата в дом, оставлю тебя на служанку. Не задерживайся тут долго. Герцог отпустил меня. Я ничего ему не сказала, но он уже подошёл к Деррику, и я осталась с Эмили. — Госпожа... — Я перевела взгляд на Эмили. Вот, считай, всего несколько дней не виделись, а уже заскучали друг за другом, – я-то об этом сильно не задумывалась, но всё-таки приятно было видеть её. Я осмотрела Эмили с ног до головы и улыбнулась: — Привет, — Я вздохнула. — Госпожа, я думала, что без вас с ума сойду! — Эмили налетела на меня с рассказами. Пока мы не застряли у ворот окончательно, я поспешно свернула ко входу, и повела за собой Эмили. — Вам пришло столько писем. Вы не представляете, сколько их там, – и от Кронпринца, и от Маркиза Верданди, и от Главы Гильдии! Я даже не могу посчитать все те разы, когда мне самой приходили письма от БК и мне приходилось бегать в Гильдию! Эмили перешла на шёпот, но я по пути в поместье всё равно оглянулась по сторонам, – слуги переносили все наши с Дерриком вещи, несколько карет уже отъехали куда подальше, а коней вели в стойла, – и сбавила шаг, чтобы мы слышали друг друга лучше. — И что такое «БК»? — Я смотрела ровно перед собой, наклонившись ближе к Эмили. — Белый Кролик. Что не письмо, то просьба прийти к нему, а я-то знаю: он только про Вас спрашивает. Я, конечно, не знаю, что он Вам писал, но не удивлюсь, если он один и тот же текст переписывает каждый раз. Я повернула голову к Эмили: она выглядела такой «усталой», что было просто смешно, – даже у меня с актёрской игрой лучше. Зато теперь я знаю, что Каллисто не один единственный кавалер, который по мне страдал. Хотя с другой стороны, даже не знаю, хорошо это или плохо. С одним Каллисто было бы проще, чем с пятью – ну или тремя влюблёнными, ладно, – любовными целями. О Боги, а как же Иклис? Я на момент остановилась, и Эмили чуть не врезалась в меня плечом. Не знаю, как это выглядело с её стороны, но мне и не до этого было. Как только я приехала, так сразу всё на голову свалилось. Ну, а чья это вина? Совсем я обленись за это время. Нужно было думать, что делать и к кому идти первому. В идеале, – не пожалеть денег и проверить интерес у каждого. А вообще создать себе план действий, последовательность какую-нибудь. Важнее всего, конечно, Каллисто, но именно поэтому стоит его оставить напоследок... Но перед тем, как я решила забежать в свои покои и закрыться там до следующего ивента от Системы, к нам навстречу вышел дворецкий: — Госпожа, вас ждут. — Он поклонился мне и, хотя он совсем не выглядел взволнованным, у меня появилось нехорошее предчувствие.

***

Не знаю, чего я ожидала увидеть, но не это. Точнее, не сидевшую в одной из гостевых комнат на первом этаже Глорию Келлин. Вот кто действительно выглядел усталым, так это она: лицо её не было таким же свежим, как я помнила, губы потрескавшиеся, и глаза, – уставшие, взгляд опущен на руки, которые она сложила на коленях. Но я не могла отрицать, – она по-прежнему выглядела элегантно, как и подобает аристократке. Её синие волосы отросли, теперь они почти касались дивана, на котором она сидела, и были такие же ухоженные, как и в прошлую нашу встречу. Челка красиво обрамляла лицо. На ней было надето простое голубое платье, разумеется с накидкой на плечи, чтобы её бледная нежная кожа не загорела. И, что самое главное, с идеальной осанкой. Правда, мне показалось, что черты её лица стали резче, – или это такой эффект создавала яркая помада. Впрочем, ей всё было к лицу. Когда я зашла, – что мне удалось не сразу, потому что удивление меня остановило, – Глория поспешно встала, отложив что-то в сторону, к своей белой сумочке. Но когда она посмотрела на меня, то выглядела такой же удивлённой, как я, будто ожидала увидеть кого-то другого. — Молодая герцогиня, — Она кивнула. Когда я кивнула ей в ответ, она продолжила, — Если позволите, я заберу немного вашего времени. Мне есть, что вам сказать. Я подошла ближе. Я смотрела в её лилового цвета глаза, стоя напротив, и думала, с каких это пор она стояла такой вежливой с бешеной сукой Экхарт. Пока я стояла, стояла и она. Юная графиня выглядела жалко. Правда, не пытаясь унизить её или что-то такое, я всё равно заметила её замученный взгляд. Мне показалось, что на её лице отражается не только усталость, но и сожаление. Глядя на Глорию, одетую в лёгкое платье, я вспомнила, что уже вообще-то нахожусь в Империи Инк, почти что в столице, а не в юго-западном отшибе, где постоянно идут дожди, и сняла с себя тёплую накидку. Только тогда я села на кресло, прямо перед графиней, и начала очень увлеченно гладить свою юбку: то ли я давала время ей, чтобы собраться с мыслями, то ли себе, потому что разговаривать я не очень хотела. Решив, что я дала добро, Глория начала: — Прежде всего, я хотела бы извиниться, — Это так удивило меня, что я поняла голову, — Мне жаль, что вы, Герцогиня, пережили издевательства из-за меня. Я... Теперь, я осознаю, что была не права. Не знаю, как она пересиливала себя, пока говорила это, но ей даже удавалось сделать вид, что так и должно быть. Что она и вправду сожалеет. Я почти прониклась уважением за это. — После всего, что вы сделали, я поняла, что мне не стоило вестись на слухи. Я всегда думала, что вы всего лишь сумасшедшая девочка, которой повезло, что Герцог выбрал именно её на замену настоящей аристократки. Тоже была неправа, признаю. — Глория криво улыбнулась. Не нужно было долго думать, чтобы догадаться, – говорила она про то, как я её "спасла". На самом деле, я уже успела забыть про суд, как и про Охотничьи состязания в целом, но на удивление, благодаря тому самому суду я сейчас смотрела на живую и вполне себе сохранившую свой статус аристократку. Ну, она хотя бы выглядела прилично, значит, ещё не всё потеряно. Я сцепила руки в замо́к и, сложив ногу на ногу, положила их на колено. Смотря на Глорию, я не понимала, что она вообще здесь делает. То есть, лишним то не будет, но с таким же успехом мы могли бы пересечься на моём совершеннолетии. И вообще, зачем графине Келлин меня вылавливать, пока меня дома нет? — Когда Вы попросили судью пересмотреть его вердикт насчёт меня... Я, честно, не знаю, как описать это чувство. Но тогда я всё ещё думала, что умру. К счастью для меня, судья решил оставить меня живой. За это я благодарю именно Вас, юная Герцогиня. Я улыбнулась. Возможно, у эта женщина ещё сохранила остатки совести. Ей даже хватило сил признать свою неправоту и, считай, поблагодарить меня. Должна сказать, что это даже мило. — Не стоит благодарности, — Я села на край кресла и наклонилась ближе к Глории. — Знаете, графиня Келлин, как показывает практика, люди не меняются. Сколько в мире людей, которые готовы изменить своё отношение на корню? Единицы. Скажите, почему Вы решили поблагодарить меня, просто за то, что я сказала пару слов? Я могла поверить в магические изменения любовных целей, в то, что проценты над их головами, – это их заинтересованность во мне, в Пенелопе. Готова была поверить и в моментальные изменения второстепенных персонажей вроде Эмили и Герцога, с которыми я контактировала намного чаще, чем с остальными персонажами романа, – за исключением Ивонн и пятёрки любовных целей, – потому что это возможно в выдуманном мире. Но смотря на Глорию, я видела что-то большее, чем просто фонового героя, который мучил главную героиню, и даже большее, чем пятеро мужчин, – основных целей в гаремнике. Я видела что-то, заставляющие меня импонировать ей. Я выпрямилась. Кем для меня были все те люди, с которыми я живу здесь, у этом мире? Глория заставила меня задуматься. Когда в последний раз я повторяла себе, что я здесь ненадолго, что скоро всё закончится? Когда я в последний раз вспоминала дом? — Я не знаю, как я отношусь к вам, молодая Герцогиня. Для меня много чего изменилось. Я изменилась. Но это не значит, что вдруг стала вашей подругой. — Она опустила глаза и посмотрела на свои руки. — Мой отец умер: его казнили по решению суда, поэтому теперь мне приходится разбираться с делами Графства самой. Сами знаете, меня этому не учили. Я же женщина. Но я всё же хотела сказать вам спасибо. Если бы не Вы, у меня не было бы возможности жить так, как я живу сейчас. Может быть, меня бы даже приговорили к смерти, как графа. Поэтому, в знак моей признательности, возьмите это. Глория протянула мне конверт. На задней стороне конверт был закреплён старым сургучом с символом дома Экхарт. Кажется, он был приклеен заново, чтобы вернуть прежний вид. Перед тем, как открыть конверт, я посмотрела на Келлин. Она снова сложила свои руки на колени и смотрела на меня, ожидая, что я открою её «подарок». Я осторожно оторвала киноварь и положила её на стол. В конверте лежала сложенная вдвое бумага. Перед тем, как посмотреть на содержимое, я снова посмотрела на Глорию, не поднимая головы, и открыла лист. На нестареющей, специальной бумаге, был договор о передаче алмазной шахты. У меня от удивления глаза на лоб полезли. Бумага была подписана Герцогом Экхартом и Графом Келлин. До меня только дошло, что я держала в руках, – это было право владения на ту самую шахту, которую Герцог отдал, чтобы откупиться от Графа Келлина, когда Глория обвинила Пенелопу в нападении на неё. — Ты уверена, что хочешь отдать это мне? — После повторного прочтения я оторвала глаза от договора. — Конечно, — А вот я, – совсем нет. В теории, я что-то про эту шахту помню, – точнее, про то, как Сиён её использовала, – но чтобы применить знания на практике? Я же понятия не имею, что мне делать. Глория слабо улыбнулась, смотря на мою реакцию, но без особой радости. — Я правда, очень, очень благодарна Вам. И я думаю, что шахта, которая принадлежала Вам, должна быть в Ваших руках. Пока я не успела отказаться от удивления, дверь в гостевую комнату открылась. — Леди... — Я повернулась назад, чтобы увидеть Рейнольда. Позади него стояла Эмили, которая активно махала руками, да с таким недовольным выражением лица, что я поняла, – она пыталась остановить Рейнольда, но он, как настоящий джентльмен, проигнорировал служанку и всё равно зашёл туда, где его не ждали. Он, судя по всему, тоже не ожидал того, что увидел; что именно его так удивило, – неясно, но как только он появится на пороге, Глория вскочила с дивана: то ли с Рейнольдом у неё были отношения не очень хорошие, – у кого вообще с братьями Экхарт хорошие отношения? – то ли она наконец-то нашла причину закончить разговор, хотя сама его начала. — Приятно с вами было пообщаться, молодая Герцогиня, — Она кивнула мне. Я смогла только кивнуть в ответ. Рейнольд отошёл в сторону, вместе с ним – Эмили. Глория неуверенно прошла несколько шагов, а потом, когда в проходе никого не было видно, не оборачиваясь, сказала: — Они называли Вас Богиней, — И тихо засмеялась. — Может быть, Вы и вправду Богиня, Пенелопа. Я повернулась к тому месту, где до этого сидела Графиня Келлин. За спиной туфли Глории быстро стучали по мраморному полу, а как только она вышла, двери с тяжёлым стуком закрылись. ... Навести порядок в голове мне удалось только после того, как я помылась и села возле окна, откуда дул тёплый летний ветер. Мокрые волосы начали быстро высыхать, потому что даже вечером, часов в девять, на улице было совсем тепло. Я посмотрела на заходящие солнце, последние его лучи падали на листья деревьев во дворе, и на тренировочную площадку рыцарей, – там почти никого не осталось, все, должно быть, разошлись, как только начало темнеть. Среди тех, кто остался, я не заметила Иклиса. Я укуталась в халат получше. Обычно Иклис тренировался упорнее всех, с утра до ночи, в любую погоду. С одной стороны, – меня радовало, что он, оказывается, дни проводит не только изнуряя себя, но с другой – не видеть Иклиса там, где должна была увидеть, было непривычно. Интересно, он вообще тренировался в то время, как меня не было? Не обиделся ли он на меня? Хотя я его предупредила вроде... Я подперла подбородок рукой. Закат здесь, в Герцогстве, конечно, был совсем не таким красивым, как на юго-западе Империи, у Аквамаринного моря. Вот там, – настоящая магия. Но воспоминания про те закаты и рассветы, что я встретила в Загородном доме, возвращали меня к Деррику, – к тому, как он смотрел на меня совсем недавно. Это заставило меня улыбнуться. Я прикрыла глаза и легла на кресло-качалку. Может хватит с меня на сегодня? Я с силой потеряла глаза, чтобы не лечь спать прямо в кресле. Но нужно было закрыть окно и лечь в постель, по-хорошему можно было бы отдохнуть. Но конечно, в дверь постучали, и мне нехотя пришлось встать. — Да? — Леди, это дворецкий. Я вздохнула свежего воздуха и посмотрела на тренировочное поле, а потом закрыла окно. — Заходи, — Я поправила воротник халата, смотря на себя в зеркале. Чем дольше и чаще смотрела, тем роднее становилось отражение. Дверь открылась и ко мне в комнату аккуратно вошёл Феннел. Он выглядел обеспокоенным. Одна его рука была спрятана за спиной, как это обычно бывает каждый раз, когда он кланялся, а вторая – держала белоснежный конверт. Ну вот, ещё одного письма Счастья мне не хватало. — Госпожа, простите, что беспокою, — Я пожала плечами. Да целый день не пойми, что происходит, а ведь я даже не разобрала и половины из тех писем, что мне пришли от Каллисто и Белого Кролика. В одном, правда, Эмили была права, – все тексты Винтера были похожи между собой. А вот Каллисто каждый раз писал что-то новое, хотя я понятия не имею, как у него на это хватает фантазии и времени. — Это приглашение на день рождение Его Высочества, Каллисто Регулуса. И усталость как рукой сняло. Мать его, а вот про день рождение Каллисто я совсем забыла!