Обережка

      — Что ещё причитается волчице кроме статуса пары вожака? — что интересно, голос стал чуточку меньше дрожать, а вопрос не так резанул слух как я опасалась.       Губы Оуэна медленно растянулись в улыбке, обнажив ряды зубов:       — Если ты — пара вожака, то у тебя столько же прав, сколько и у него. Волчица может убедить волка в чём угодно, если, конечно, ей хватит мастерства.       — И даже… начать войну?       Мужчина сощурился, сканируя меня испытующе-оценивающим взглядом. Он, кажется, несколько колебался с ответом. Но всё же кивнул:        — И даже начать войну.       Тяжело выдохнув, откинулась на спинку стула. Запрокинула голову. Зарылась в волосы обеими ладонями, болезненно их оттягивая.       Господи, да за что же мне это?..       По щекам заструились слёзы.       — Вики, что?       — Уведите его отсюда.       — Викинг, тебе нехорошо?       — Я сказал, уведите его отсюда, быстро!        — Нет! — выпрямившись, воскликнула, заставив всех застыть. Впилась взглядом в Оуэна. И — на судорожном выдохе: — Хорошо. Я стану твоей волчицей.       Я стану твоей волчицей.       Твоей волчицей.       Твоей.       Стоило мне произнести эти слова, как Гленн, вырвавшись из хватки Ти-Дога, круто развернулся и опрометью выскочил из комнаты, распахнув дверь так резко и широко, что она громко стукнулась о стену.       Я вскочила.       Проклятье, ну почему, почему я сначала делаю, а потом думаю?! Он ведь ничегошеньки не понял!..       И бросилась следом за ним:       — Гленн!       Никогда прежде я не замечала за корейцем такую прыть, а сейчас элементарно не могла его догнать. Или дело было в затёкших от долгого сиденья ногах? А впрочем, неважно, совершенно неважно!       — Гленн, пожалуйста! Подожди!.. — кричала, срывая голос.       Он остановился так резко, что я врезалась в его спину и едва не упала. Обернулся.       — Вики, что?! — это не голос, это — страшный хрип, схожий с рыком, — Вот ЧТО ты можешь мне сейчас сказать?!       — Гленн, миленький… — лихорадочно вцепилась в его ладони, снимая, наверное, до боли. понимая, что если он сейчас вырвется и бросится прочь, то я не найду в себе сил на то, чтобы снова его остановить, — Ну, ты же знаешь, какая я у тебя: сначала делаю, потом озвучиваю. Чему же ты удивляешься?.. — горько засмеялась.       Мрачный взгляд Ри резал без ножа:       — Ты права, ничему. Я ничему уже не удивляюсь.       Из моих глаз брызнули слёзы.       Но в голосе помимо дрожи прозвучала почти злость:       — Да послушай же ты!.. — сообразив, что тон неверен, сменила его, — Послушай. Умоляю, — кореец сухо кивнул, — Так вот, посмотри на ситуацию! Оуэн — не просто какой-то одинокий бродяга, он — вожак одной из мощнейших банд, зародившихся после апокалипсиса. Его люди — вояки. Они хитры, умны и беспощадны. Ты представляешь насколько для нас был бы ценен союз с ними?! — многозначительно поиграла бровями.       — Союз? — переспросил Гленн зло, — Вики, у нас в союзниках — сам Губернатор. Неужели ты думаешь, что какие-то укуренные мужланы из лесов могут быть полезнее, чем его люди?.. — спросив это, он посмотрел на меня как на недалёкую.       — Милашка, ты просто не знаешь всего, — даже видя его скепсис, не отступила я, — Сейчас всё хорошо, сейчас затишье. Но когда-нибудь настанет буря, и нам будет нужна свирепость и изворотливость «волков»!       — А, то есть, ты хочешь как бы принести себя в жертву! — фыркнул Гленн.       — Это не жертва, а необходимость! Ну я же всё объяснила…       — Что? Что, скажи, ты объяснила?! — теперь уже Ри сжал мои ладони так, что мне стало больно, — Видела бы ты себя… От тебя ведь никогда толком ничего не добьёшься! Ты вроде как в одной связке с нами, но в то же время постоянно принимаешь судьбоносные решения в одиночку!..       Тихо хмыкнула:       — Но разве я вас когда-то подвела?       — Дело не в этом, — отчеканил Гленн, — А в том, что если ты всё решаешь сама, то как тебе доверять?.. — тяжело вздохнул, — Ты очень нравишься мне, Вики, правда. А я, насколько понимаю, нравлюсь тебе. Получается… мы вроде как можем стать парой. Но раз это так, то решения должны принимать вместе! А ты как обычно выбрала путь одиночки… — взгляд Ри, как и выражение его лица, сделался отстранённым.       — Гленн, миленький, я… — в горле застрял ком. стало трудно дышать. а что, собственно, я сейчас собиралась ему сказать? Парировать-то было нечем.       — Вики, мы поговорим. Но сейчас… Сейчас оставь меня в покое, — каждое слово корейца походило на камни, которые он бросал, возводя стену между нами. Выпустив ладони из своих, он развернулся, быстрым шагом уходя прочь.       И пока я неподвижно стояла посреди коридора, для меня, казалось, прошла Вечность. Так что, услышав голос за спиной, вздрогнула, подавив тихий вскрик.       — Ну… ты как?.. — голос Уолша был не громче шёпота, но я слышала каждое его слово.       Поджала дрожащие, кривящиеся губы:       — Я слишком многое недоговаривала. И, похоже, эти недомолвки вполне способны уничтожить наши отношения, — собственный голос звучал бесцветно, но не оттого, что я стремилась сделать его таким: просто опять, в очередной раз, на меня навалилась усталость.       Шейн осторожно положил руку мне на плечо. И это послужило словно спусковым крючком для копившихся во мне эмоций, переживаний, терзаний.       Резко обернувшись, обняла мужчину, утыкаясь лицом ему в грудь, и тотчас ощутила, как кокон ответных объятий сомкнулся вокруг меня.       Было время, когда я и представить не могла, что Уолш станет жилеткой для моих невыплаканных слёз. Возможно, я бы даже усомнилась в происходящим. Вот только он был реален: крепко обнимал меня, прижимая к себе, что-то шепча в макушку и слегка как бы покачивая в своих руках.       — Рик и остальные хотят знать причину твоего поступка, — через какое-то время шепнул мне на ухо Шейн. И прибавил: — Но если ты не готова сейчас, то они могут подождать и…       — Нет-нет, — замотала головой, отстранившись от мужчины. Стёрла влажные дорожки с щёк. Проморгалась. Рассеянно провела ладонью по своим волосам. Отступила на пару шагов. Подняла голову, — Сейчас. Я готова всё объяснить сейчас.       — Н-да? — хмыкнул Уолш, — Ну пошли тогда.       — Шейн.       — М-м?       — Не верю, что действительно говорю это, но… спасибо, — слабо улыбнулась, — Ты, оказывается, классный мужик.       Уолш закатил глаза, фыркнув:       — О, боже. Твои приступы сентиментальности хуже истерики!       Но его глаза засветились теплом.