Друкхари

      Как только Кальдатос с товарищами взошел на трибуны ведьмовской арены и увидел почерневший от рек крови песок, как только почувствовал запах разложения, услышал крики и шепот замученных миллионов за долгие столетия существования арены… Душа его испытала ту легкость, о которой он и не смел мечтать.       Арены подобны еще цветущим бутонам на сгнившем дереве под названием «Каммораг». Они отражают всю суть эльдарских душ, алчущих очередной Трагедии. На этих старинных трибунах началось Грехопадение, на них оно продолжается, сменяя культ за культом и гладиатора за гладиатором, и на них оно закончится последней смертью и отмщением.       Радостная компания молодых кабалитов с предвкушением заняла свои места и полушепотом переговаривалась. Схаера, что не расставалась с винтовкой ни на миг, сильно впечатлила своим воинственным видом парочку curuvari, а репутация Кальдатоса в их глазах значительно возросла.       Омнинокли, как ни удивительно, достал тоже он по старому знакомству с одним запасливым Друкхари. К ним они и прильнули, Когда на арену вышла старинная Королева Суккуб.       — Братья и сестры, мне радостно видеть каждого из вас на трибунах моей арены, — голос Маграды был усилен техническими средствами, и услышать его приторное звучание могли даже за пределами арены. — Я выражаю почтение моему архонту, Тейтанару Аганатису, чья воля и власть делают эту арену вечной обителью Ужаса и Отчаяния младших рас. Я рада приветствовать его знатных гостей в предрейдовом акте буйства и выражаю свое восхищение архонтам С’аронай Ариенсису, Ксерафису и Тленсику Д’раку, восседающим в Первой Ложе. Мой танец, что завершит выступление, будет подарен вам. А сейчас приветствуйте Труппу «Запутанный Путь», чьи Арлекины почтут историю Танца без конца.       Кальдатос, не взирая на оскорбление своего господина в предпочтении Королевы первым поприветствовать архонта кабала «Отсечённых», с диким ревом стал приветствовать эльдар, сокрытых масками, что прямо из толпы выпрыгивали на арену.       Танец без конца — величайшее произведение расы Эльдар, рассказывающее историю грехопадения и рождения Слаанеш. Своим криком они обязаны почтить боль тех, кто был истерзан и искажен в чертогах «Голодной Суки». Своим криком они выражают боль и безнадежность борьбы, что длится без конца.       Произведение рассказывается редко, но каждый эльдар мнит своим долгом узреть его. Обиды, проблемы, желания — все тлен по сравнению с тем памятным днем. Безупречные движения шутов, яркость музыки, света и запаха. Арлекины позаботились обо всем для погружения в суть истории.       Девять арлекинов исполнили партии эльдар, три Аватара станцевали партии Павших богов. Когда танец достиг кульминации, на сцене появился Солитер, исполняющий роль Слаанеш. Искаженное дитя своего народа, ради памяти остальных присягнувшее Четвертому.       Одна за одной за его спиной появились семь фигур. Первые четыре — их роли исполнили Мимы — сыграли демонов, передающих в чувственном волнующем танце волю Слаанеш остальным танцорам. Следом появились три тёмные фигуры, — Шуты Смерти в костюмах скелетов — сеющие гибель среди богов и повергающие их неподвижные тела к ногам Слаанеш. Как только был повержен последний бог, Колдуны создали психический крик, эхом отразившийся в умах зрителей. Крик, обратившийся в смех, полный порочности и безумия.       На сцене внезапно с иным, отчаянным смехом появился Высший Аватар, затмевающий боль рождения Четвертой своим сарказмом по глупости братьев. «Смех Цегораха» был полон иронии. Подобно Смеющемуся Богу аватар небрежно прогуливался по сцене, измываясь над космической глупостью Павших. На мгновение он потерялся среди слуг Слаанеш, но затем в прыжке освободился от их попыток сойтись с ним лицом к лицу.       Одного из танцоров Цегорах оттащил от Слаанеш, извивающиеся фигуры на костюме танцора растворились, становясь ромбическим узором, символизирующим Смеющегося Бога. Остальные слуги Слаанеш пали или разбежались.       В этот момент против Смеющегося Бога встал сам Слаанеш. Битва, которая, казалось, будет длиться вечно, закончилась внезапно, с неопределённым до сих пор исходом.       По окончании выступления труппы у Кальдатоса на глазах наворачивались слезы. История показалась ему настолько личной, отражающей его борьбу за жизнь в Темном городе… Он не знал на кого выплеснуть эти эмоции. Ненавидеть себя за служение Той-Что-Жаждет, проклинать Аэльдари за их Пороки или самих темных Богов за то, что они впитывают в свою суть все худшее, что только могут породить разумные?       Пожалуй, все трибуны были погружены в это уныние и ненависть, сплетенное в желание увидеть кровь на арене. Арлекинов толпа провожала неистовым буйством и ревом тысяч и тысяч проклятых детей канувшего в небытие величия. Даже Слаанеш, сущность, взирающая на мир глазами каждого из своих слуг, оценила представление.

«Рождение мое восславлено и проклято, но не осмыслено шутами. Лишь в Служении можно понять Грехопадение

Нейронная Сеть +0,1

До момента вырывания души из тела —

4 месяца»

      Лицо, искаженное от разрывающей головной боли, и мышечные конвульсии скрыть нелегко. Схаера обратила внимание на странную реакцию Кальдатоса, но тот сослался на глубину чувств от увиденного. Ему поверили и ободряющим жестом провели ладонью по спине. Темные эльдар делят одно горе в Танце и вопреки аморальности и жестокости своего общества проявляют друг к другу сострадание в момент почитания.       Ведьмы, всегда чуткие к пожеланиям зрителей, незамедлительно по исчезновении последнего шута запустили платформы с пилами и прочие хитроумные ловушки для начавших выступление Разбойников и Гелионов. Завизжали плазмометы и пулеметы, мрачные небеса и далекие мертвые звезды утонули в свете сотен и сотен ярких всполохов. Выжившие бандиты на этой арене будут воевать подле Кальдатоса завтра, но сегодня это право нужно заслужить мастерством полетов.       Глайдеры и антигравитационные мотоциклы летали столь близко к толпе, что Кальдатос мог разглядеть безумный огонь в глазах гонщиков. Но он никак не мог ожидать, что крупнокалиберная пуля с одной из парящих платформ размозжит голову одного из пролетавших мимо Друкхари. Кровь, ошметки мозга и костей забрызгали отряд юных кабалитов и эльдар рядом. Алые брызги горячей крови попали на одежду зрителей, на их лица, искаженные безумными улыбками. Не в силах сдержаться, Кальдатос слизнул кровь с губ. Она была столь сладкой, вкуса ее он более никогда не забудет.       Первое выступление всегда самое яркое, и эмоции эти неизбежно подпитывают имматериум:

«До момента вырывания души из тела -

5 месяцев»

      Сообщение он свернул за миллисекунды, не желая упустить ни одного мгновения столь яркого выступления.       Спустя какое-то время все летающие аппараты скрылись, а на арену вышел статный инкуб. Дитя Кхейна, нанятое на службу ведьмами, раскинуло руки в стороны, приглашая на арену своих врагов без единого слова.       Десятки обитых железом врат по краям арены раскрылись в мгновение ока, а из них полезли сотни врагов. Имперские шавки Астра Милитарум, обезумевшие от бесчисленных пыток, искаженные хаоситы всех мастей и даже полноценный демон. Чумоносца в окружении свиты из числа Нургликов и прокаженных болезнями людей нельзя было не признать. Он внушал отвращение и первобытный страх подцепить что-то из числа Даров Нургла.       На искусные движения Инкуба можно было смотреть вечно. Непревзойденная грация смерти и ярости. Впервые Кальдатос оценил, что значит Клейв. В руках бойца высочайшего класса он рисовал кровавые узоры, резал редкую броню, плоть и кости с максимальным истязанием соперника. Юному эльдару было даже страшно представить на что способны Клэйвексы, прошедшие обряд в храме Нескрываемой Ненависти.       Раньше он думал, что победить в личной схватке занимающего свою должность Клэйвекса, а после за четыре взмаха освежевать поверженного — слишком быстрая и простая смерть для Инкуба. Но теперь он понял, что мастер за эти четыре взмаха обречет врага на несравнимые муки, и жестокость Инкубов не вымысел.       А ведь с потерпевшего неудачу снимают кожу его же клинком. Нескрываемая Ненависть к унизившему и причинившему боль… не такой ли смысл заложен в названии храма?       Демон и Инкуб до последнего откладывали схватку. Соперники горцевались друг перед другом до последнего павшего, и схватка их в итоге стала танцем. Нурглит оказался удивительно сильным, обученным и шустрым соперником для гниющего заживо существа. Он то и дело пытался отравить Друкхари хоть каплей своей смердящей болотной крови, но Инкуб был невероятно сосредоточен и следил за каждой мелочью на арене.       Кальдатос не мог поверить, что даже Эльдар способен так выворачивать свои суставы и продолжать битву в полноценных доспехах из таких боз. Обезглавленную хаоситскую тварь, неожиданно для многих упавшую на залитую новой кровью арену, он даже зауважал, сомневаясь в том, что сам продержится против инкуба хоть минуту.       Восхищение Инкубом даже переросло в секундное желание эльфа овладеть однажды мрачным доспехом и стать столь же благородным воином, но он сумел его подавить. В запятнанных душах Инкубов нет ни капли доблести, ибо, хоть они проповедуют стремление к совершенству, их истинная цель — убивать, и как можно чаще.       Радостные крики толпы не смолкали вплоть до выхода Суккуб младшего круга. Столь же юных и неопытных, как и пришедшие на арену неофиты кабала, никогда не покидавшие до этого дня пределов Каморрага и Паутины. Ведь, следуя сложившимся устоям, перед выходом в материальный мир ведьмы обязаны были пройти обряд инициации и пролить кровь своих сестер, угождая публике желанной драмой. Сотни раз эти эльфийки сражались рука об руку, учили повадки и боевые хитрости друг друга, чтобы встретиться в смертельном бою в последний раз. Многие из них наверняка испытывают симпатию друг к другу и даже дружеские чувства, но смерть половины из них неизбежна. Зрители хотят прочувствовать боль утраты, увидеть слезы и услышать плач, знаменующий рождение тех самых повелительниц арен.       Кровавая бойня началась незамедлительно по взмаху Королевы, уже давно восседающей в ложе. Эльфийки без разбору резали соратниц, демонстрируя «Кхэлас Мэнаид». Кальдатос не мог поверить, что такое состояние вообще можно контролировать. Аура арены приобрела привкус явственного безумия, воздух звенел от напряжения, и, казалось, вот-вот ткань пространства будет разорвана в клочья. Как-будто что-то могущественное взирало на схватки Друкхари и питало их души квинтэссенцией ярости.       Нельзя сказать, что резня на арене была мимолетной, но смертным точно было бы не уследить за движениями клинков и полуобнаженных тел. Все закончилось так же внезапно, как и началось, Верховная Суккуба признала своих дочерей в культе и прекратила убийства все таким же небрежным взмахом руки.       Далее, следуя древнейшим традициям, признанные суккубы приглашали на арены зрителей. Платформы с добровольцами то и дело взмывали вверх, отплывая от лож и проходов с трибун. Резня продолжалась, но тут уже был своеобразный порядок. Схватки один на один, группа на группу или горделивые суккубы в одиночку противостояли небольшим отрядам. На этот раз они сами назначали соперников, руководствуясь принципом равных сил.       То и дело кровопролитие перерастало в акты соития. Особенно Кальдатоса зацепила отмороженная Суккуба, что сразила явно матерого кабалита. Отрубив сопернику руки, она влила эльдару какой-то флакон и оседлала его. Такой жести Кальдатос никак не ожидал, но хуже всего было смотреть, как удовлетворенная Друкхари просто оторвала голову бедолаге голыми руками.       Безумные нимфы питались эманациями арены и демонстрировали невообразимые способности. На мгновение Кальдатос захотел испытать себя, скрестить клинки с этой девушкой, что, на его взгляд, яростнее всех сражалась в общей схватке ведьм. Он хотел овладеть ей, доказать ей собственную силу, сломить…       Но благоразумно одернул себя. Единицы добровольцев выжили, и то большинство были милостиво прощены за дерзость бросить вызов и отпущены. Он наблюдал всего за двумя схватками, где одержали верх не ведьмы. Вернорожденный кабала «Гаснущее Солнце», судя по орнаментам, продемонстрировал навыки фехтования и отпустил побежденную Суккубу без излишеств. Ему явно была интересна вариация «Кхэлас Мэнаид» и ее применение юными ведьмами. А вот второй победитель… Сложно сказать о его происхождении, матерый бандит из самых глубоких трущоб Темного Города, судя по ритуальным шрамам и наколкам. Свою соперницу он долго истязал после победы Трёххвостой плетью с сильными агонизаторами, а после разорвал на куски.       Подобный «страх» действовать система Принца Удовольствий не оценила. Время, отведенное Кальдатосу в бренном мире, вновь сократилось до 4 месяцев.       В конце концов, закончилась и эта часть представления. Рабы очень быстро и качественно очистили арену от тел, и на нее вновь взошла Королева Маграда. Вопреки ожиданиям Кальда, она заговорила на каком-то из человеческих готиков, указывая клинком в сторону закрытой ложи.       Разбитое вдребезги затемненное сверхпрочное стекло впечатлило эльдара не столь сильно, как выпрыгнувший оттуда разумный. Его кроваво-красный с медью доспех внушал трепет. Вместо наплечников астартес носил черепа поверженных врагов, ожерелье на шее его также отдавало белизной черепушек. Космодесантник зарычал подобно зверю, как только встал в полный рост и ткнул своим громадным топором в сторону.       — Ин-куб, я хочу отрубить тво-ю ушастую башку во славу Кхорна. Как только я отрублю голову этой наг-лой сучке и ос-вежую ее, я займусь тобой! — исковерканный язык аэльдари был понят всеми. Кальдатос был безмерно удивлен тем, что Кхорнит может знать несколько языков. — Blood for the Blood God! Skulls for the Throne of Skulls! Death to the False Emperor!       Резкий рывок и удар грациозная Королева встретила молниеносным уворотом и вместо начала схватки обратилась к зрителям:       — Гости Арены, этот Мон-кей с повадками мясника — высокопоставленный легионер Пожирателей Миров, глава одной из многих банд этого падшего легиона, прозванной «Рубцеватели Костей»… — Очередной удар Кхорнита вновь был элегантно пропущен, и речь темной эльфийки даже не дрогнула. — Мертир Гримальдус — прославленный воин, и я надеюсь, схватка наша подарит вам усладу!       Взъярённый подобной наглостью к своей персоне Пожиратель стал двигаться невероятно быстро. Такой схватки Кальдатос не видел никогда. сталь расплывалась от быстроты движений, в глазах рябило. Сложно передать красоту боя, но дыхание смерти, лишь наблюдая за двумя мастерами, он чувствовал все явственней.       Противники долго не могли ранить друг друга, схватка, казалось, застыла в паритете, несмотря на бесконечно высекаемые искры от ударов, но в неожиданный момент Королева подставилась. Глубокий порез от плеча до центра груди обагрил алым одеяния бездоспешной королевы.       Безмолвный ужас и предвкушение зрителей скорой бесславной кончины Королевы так и не оправдались. Берсерк Кхорна обезумел от вида крови и допустил ошибку, которой Кальдатос, к своему сожалению, так и не увидел. Но ее явно заметила, а скорее и подстроила Древняя Суккуба. Голова Кхорнита слетела с плеч, в последний раз сын Ангрона принес череп трону черепов.       Эльдарка же, соблазнительно изогнувшись, протащила голову поверженного врага ногой по песку и долгие мгновения вглядывалась в ошеломленные глаза незадачливого Мон-Кей.       Кульминация сезона наконец случилась. Запасы боевых и не очень рабов Культ Ведьм явно почти исчерпал, и утолившие Жажду Друкхари были готовы к новому витку бесконечной войны.       Какое-то время Кальдатос и Товарищи провели на арене. Они беседовали с соседями и делились впечатлениями, вполглаза глядели на устроенную спутниками Мертира схватку за власть в банде и впитывали в себя последние крохи эмоционального отклика от устроенного шоу. Богиня за славный вечер, проведённый на арене, продлила срок жизни своего слуги до 8 месяцев. Не год, но жажда на аренах в самом деле утоляется вдоволь.       Им еще нескорого предстоит побывать на арене, а может, им и вовсе больше не увидеть ни одну из них. Рейды затратны в плане жертв, и производство новых амниотиков никогда не прекращается.       Мрачные мысли быстро выветрились из головы Кальдатоса. Узнав расположение его коморки в учебном центре, эльдар разбежались за всем припасенным для этой славной ночи.       Собранная компания в первую очередь закончила обмен дарами. Обещанным Драннором и Тасионией подарком оказалась ксеноскрывающая одежда. Созданная из содранной с живых рабов кожи и обработанная специальным образом, эта одежда позволяет эльдару принять облик Мон-кей и внедриться в их сообщество. Весьма полезная маскировка для эльдар вроде жителей Сердца Теней, но не особо актуальная для кабалита. Они даже гипотетически не будут проводить никаких диверсий и инфильтраций, ведь ни одна из вариаций готика им не известна.       Впрочем, есть и другие преимущества этих одеяний: плотная структура материала помогает жителям Сердца Теней, где была разработана эта одежда, отгородиться от потенциальных убийц и других опасностей Костяных Шпилей и Теневых Артерий. Фактически Схаера теперь экипирована лучше всех их вместе взятых. Между собой же эльдары обменялись малозначительными, символическими дарами. Откупаться за билеты на арену им было не нужно.       Завершив со всеми обрядами и традициями, Друкхари принялись бурно праздновать. Алкоголь лился рекой, дурманящие таблетки и травы отравляли разумы кабалитов безумными видениями, а тела сливались в экстазе оргии до самого утра.       Страх смерти и ужас перед вцепившейся в их души Слаанеш заставлял эльдар отдаваться порокам с безудержной страстью.