Сквозь призму карих глаз

      4 июня 1995 года.       Последний урок травологии в Хогвартсе был настоящим праздником для юных любителей магической ботаники: следуя своей собственной традиции, профессор Спраут открывала все недоступные для студентов теплицы и позволяла им вдоволь насладиться диковинными растениями во время полуторачасовой прогулки.       Над экзотическими цветами порхали разноцветные бабочки, тихий шелест живых стеблей и лепестков вынуждал невольно понижать голос до шёпота, чтобы не мешать растениям общаться. Таким образом, даже те «несчастные», что ненавидели травологию всей душой, проникались прекрасными дарами природы, ведь поистине оценить их красоту намного проще, когда нет нужды копаться в земле и кормить мелкими грызунами травянистых хищников.       В преддверии каникул Гермиона решила осуществить свой маленький проект: порадовать родителей небольшим фоторепортажем из мира магии. Всю последнюю неделю она не выпускала свой Полароид из рук, неустанно снимая Хогвартс, его окрестности и, конечно же, друзей и профессоров, которые не были против улыбнуться на камеру. К сожалению, привидения и Пивз выходили на фото неважно — они представляли собой лишь блеклые бесформенные пятна. Видимо, придётся родителям поверить Гермионе на слово, что призраки и полтергейсты — никакая не выдумка.       Поначалу профессор Спраут отнеслась к идее Гермионы скептически: растения боялись ярких вспышек, однако Грейнджер заверила её, что позаботится о тишине и безопасности жителей теплиц, наложив на камеру специальные чары.       Запущенная цветочная оранжерея оказалась самой привлекательной локацией для студентов, не смыслящих в тонкостях скрупулёзного ухода: беспорядочные разноцветные цветы-паразиты усеяли буквально каждый дюйм теплицы, включая столы и шкафы, чем привели неприхотливую публику в восторг.       Гермиона снимала счастливые лица своих однокурсников, пока видеоискатель не остановился на отдалённой фигуре студента, державшегося в одиночестве.       Она опустила камеру и нервно сглотнула.       Драко рассеянно изучал теплицу скучающим взглядом. Казалось, ему была чужда окружающая эстетика. А возможно, он находил её чрезмерно пёстрой и аляпистой. Но, чёрт побери, как же восхитительно и органично его аристократичная бледная кожа и необыкновенные светлые волосы сочетались с яркими красками природы.       У Гермионы задрожали руки. Она могла лишь мечтать о том, чтобы этот потрясающий кадр увековечился на снимке её Полароида. Как и могла лишь мечтать о благосклонности Драко.       Он ненавидел её. Всей душой презирал, унижал, втаптывал в землю при каждой удобной возможности. А она… умело притворялась самой умной студенткой в Хогвартсе, которая на деле оказалась безнадёжно влюблённой идиоткой.       Драко был глубоко погружён в свои мысли. Гермиона заметила, что ему нравилось проводить время наедине с собой. С таким идеальным и единственным достойным собеседником, который не будет спорить и досаждать.       Тихо фыркнув, Гермиона раздражённо закатила глаза и крепче сжала камеру в руках.       Придурок. Ненавижу его.       Но спустя секунду она уже наблюдала за ним сквозь видеоискатель. А ещё мгновением позже положила палец на спусковую кнопку затвора, и прежде чем она успела на неё нажать, взгляд Малфоя устремился прямо в объектив. Он увидел её.       У Гермионы была лишь доля секунды, чтобы принять верное решение. И нужный мозговой импульс приказал незамедлительно действовать.       Щелчок затвора. Характерное жужжание кассеты. Молниеносным движением Гермиона выхватила снимок из отверстия камеры и бросила его к остальным в карман мантии, пока разгневанный Малфой неумолимо приближался к ней быстрым шагом.       — Тупая грязнокровка! — яростно прошипел он, остановившись слишком близко, настолько, что Гермиона могла детально рассмотреть радужки его светло-серых глаз. — Твои маггловские безмозглые родители совсем не научили тебя элементарным правилам приличия?!       — Да как ты смеешь!..       — Отдай чёртов снимок!       — Нет! — Гермиона отпрянула, инстинктивно прижав руку к карману в защитном жесте. — Это на память!       Малфой издевательски усмехнулся.       — На память? Чтобы подкреплять свои влажные фантазии обо мне перед сном?       Гермиона вспыхнула, в изумлении и возмущении открыв рот.       — Хочу вспоминать, глядя на твоё надменное лицо много лет спустя, как ты меня изводил!       — Повторяй это себе почаще, Грейнджер, — насмешливо протянул Малфой. — По-моему, ты просто одержимая психопатка.       Выплюнув последние слова с ожесточённой брезгливостью, Драко круто развернулся и устремился к выходу из теплицы. С чувством глубочайшего негодования Гермиона проводила взглядом его скрывшийся за дверью силуэт и, прикрыв воспалённые глаза, позволила навернувшимся слезам обиды скатиться солёными дорожками по щекам.