Сообщение удалено

      На платформе 9 ¾ Гарри поначалу чувствовал себя немного странно. Казался самому себе каким-то переростком, которому по недоразумению пришлось вернуться в школу спустя вечность после того, как он вышел из школьного возраста. Пожалуй, теперь он как нельзя лучше понимал, почему Хагрид даже не пытался восстановиться в школе.       Но потом на него налетели друзья — Луна, с которой он не виделся все лето, Дин, которого видел только на его странице в «Спеллбуке», появились однокурсники, и чувство неуместности исчезло. В конце концов, он просто отправлялся в Хогвартс на свой последний, седьмой курс.       Как обычно, Гарри, Рон и Гермиона нашли свободное купе. В вагонах дежурили уже новые старосты с новых пятых, шестых и седьмых курсов, и Рон с Гермионой с удобством расположились на сиденьях, никуда не собираясь. Рядом с Гарри устроился Живоглот, глядя на него огромными желтыми глазами.       Несколько раз в купе заходили друзья и однокурсники поздороваться и поболтать. Еще несколько раз заходили желающие пообщаться с героями, попросить автограф или позвать Гарри, Рона или Гермиону в свое купе. После пяти незваных визитеров Гермиона в ярости наложила на дверь те же чары, с помощью которых маскировала палатку в лесу.       — Знакомые смогут нас найти, это только от чужаков, — сказала она. — И я очень надеюсь, что мне сегодня дадут спокойно почитать, я должна закончить эту книгу до послезавтра, а осталось еще почти девятьсот страниц!       Электронные читалки не давали возможности впечатлиться объемом книги, но голос Гермионы звучал внушительно, и Гарри с Роном притихли.        Заглянула Джинни, поболтала немного шепотом и ушла. Через вагон прошествовала ведьма с тележкой, и Гарри купил несколько пирожков с тыквой, перечных чертиков и шоколадных лягушек. На первой же карточке от лягушки красовался он сам. Дальше лакомиться сладостями от этого зрелища расхотелось, и Гарри привалился к окну. Рон напротив него, убаюканный вынужденной тишиной, успел задремать. Гермиона уткнулась в экран и только перелистывала страницы, как заведенная.       Чего-то не хватало.       Возникло такое чувство, будто в этой поездке должно быть что-то еще, а Гарри никак не мог вспомнить что. Что-то не слишком важное, но обязательное, как стук колес.       Он даже прислушался, но колеса исправно стучали по стыкам рельсов.       У магглов, Гарри где-то слышал, железные дороги были уже нового типа, без стыков. Вагоны ровно катились по ним, и мерное «тудух-тудух» не тревожило покой пассажиров.       Он достал телефон.       Гарри Поттер: Эй, воскресни. Мне скучно.       Твое пламя: Ты разве не должен сейчас ехать в Хогвартс?       Гарри Поттер: Я и еду…       Гарри Поттер: Рон спит, Гермионе нужно быстро прочитать 900 страниц, и она заставила нас молчать.       Гарри Поттер: Ты не представляешь, как странно рассказывать про Рона и Гермиону кому-то, кого я знаю только в виде букв на экране.       Гарри Поттер: Тебя же нет сейчас в Хогвартс-экспрессе?       Твое пламя: Нет. Я давно уже… В месте учебы.       Гарри Поттер: Ага, значит, ты все-таки учишься.       Гарри Поттер: Ты старше меня или младше?       Твое пламя: Старше. Совсем чуть-чуть.       Гарри Поттер: Хм. Обычно когда ведьма говорит «мне не 18, я самую чуточку старше», оказывается, что ей перевалило за сто.       Твое пламя: XD ну я-то не ведьма       Гарри Поттер: У пожилых волшебников это как-то иначе?       Твое пламя: Ой, иди нафиг       Гарри хмыкнул. Когда магический мир захватили маггловские изобретения, мистер Уизли был в абсолютном восторге, но пока что так и не освоил ни одно из них настолько, чтобы пользоваться без помощи кого-то из детей. И примерно то же самое наблюдалось с другими немолодыми волшебниками. Гарри не мог представить кого-то из них анонимно строчащим сообщения. Да и интуиция подсказывала, что круг поиска, чтобы вычислить Твое пламя, требовалось сузить до ровесников плюс-минус несколько лет.       Гарри Поттер: На какую специальность учишься?       Твое пламя: Ликвидатор проклятий       Гарри моргнул. Прямо на глазах слова исчезли, сменившись новым:       Твое пламя: [Сообщение удалено]       Гарри Поттер: Ну и что секретного в ликвидации проклятий?       Твое пламя: Салазаровы кальсоны. Теперь не получится тебя проклясть.       Гарри Поттер: Так ты в «Гринготтсе»?       Он не стал развивать тему, но сделал пометку в голове. И о выборе профессии, и о желании это скрыть. Сбор досье вообще казался неплохим вариантом. Если собрать все имеющиеся прямые факты, вытекающие из них выводы, оговорки и косвенную информацию, то получившийся портрет можно сличить со знакомыми волшебниками и…       …ну, может быть, попасть пальцем в небо. Но когда это его останавливало?       Твое пламя: Нет. Гоблины учат неплохо, дешево к тому же, но их методы заточены на работу с кладами и про́клятыми предметами, а не с людьми. И еще — они заставляют подписывать просто кабальный контракт. После учебы ты обязан отработать на них, кажется, минимум лет пятнадцать и потом еще в течение десятилетий не имеешь права применять полученные знания и умения где-либо еще под угрозой потери магии… что-то такое. Не особо пытался запомнить, я знал, что с ними связываться себе дороже.       Гарри Поттер: О да. Вот в этом я недавно убедился лично.       Гарри Поттер: А ты, значит, хочешь работать с людьми?       Твое пламя: Пока не знаю. Не хочу себя ограничивать.       Твое пламя: Летом познакомился с одним магглом, который сказал, что он студент-медик. Это же маггловские целители, так? Он говорил, что когда изучаешь медицину, в какой-то момент начинаешь видеть у себя симптомы каждой болезни. Так вот, с проклятиями это тоже работает. Начал читать учебник, теперь вижу признаки проклятий у всех своих друзей. И парочки преподавателей. И у себя, но тут проклятие под вопросом, это может быть воздействие зелья или психическое расстройство, мне не хватает данных…        Гарри Поттер: Короче, все дороги ведут в Мунго.       Твое пламя: Ага, смейся. Подожди, вот поступишь в свою аврорскую академию, тебе начнут везде мерещиться преступники. Или в газетах врут, что ты хочешь стать аврором?       Гарри Поттер: Не врут. Бесит!!!       Гарри Поттер: Снова какой-то ноунейм знает обо мне все.       Гарри Поттер: И да, мне уже мерещились преступники. На первом курсе я тогда ошибся. Но бывало, что оказывался прав.       Твое пламя: Ты сказал «на первом курсе»? О_О       Твое пламя: Мерлин, это так мило, крошка-аврор ловил преступников с первого курса…       Гарри Поттер: Заткнись.       — Гарри, что там? — позвал Рон хрипловатым со сна голосом.       Гарри поднял голову. За окном уже сгущались сумерки.       — Где?       — Ты смеялся. — Рон кивнул на его телефон.       — А… Переписываюсь с одним чудиком. Представляешь, даже имени его не знаю. — Гарри быстро напечатал «Рон проснулся» и убрал телефон. Рон выглядел обеспокоенным.       — А ты уверен, что это не… ну…       — Не Волдеморт? Вряд ли крестраж можно просто загрузить в интернет.       Гарри развеселила эта мысль. В последнее время его многое веселило. На душе поселилась необъяснимая легкость. Может, так ощущалось исчезновение осколка Волдемортовой личности?       Гермиона посмотрела на них, собираясь прикрикнуть, чтобы не мешали читать, но увидела темноту за окном и со вздохом отложила книгу. Пришло время надевать мантии и готовиться к погружению в школьную жизнь.       На станции их, как обычно, встречали кареты, запряженные фестралами, а первокурсников ждал Хагрид. Но сегодня он не повез их через озеро.       — Первоклашки, сюда! Сюда! — звал он, стоя у длинной, как автобус, кареты. Завидев Гарри, Рона и Гермиону, он просиял.       — Почему не озеро? — спросил Гарри, кивая на карету       — Кальмар что-то разбушевался, — обеспокоенно сказал Хагрид, сразу мрачнея. — Опасно, как бы не потопил мелюзгу… Ладно, вы заходите, завтра поговорим!       И он принялся подсаживать будущих первокурсников на высокие ступеньки кареты.       — Странно, — задумчиво сказала Гермиона. — Даже шторм никогда не мешал переправляться через озеро. Кальмар, должно быть, действительно опасен сейчас… Интересно, что с ним?       Подъезжая ко входу в замок, они увидели происходящее воочию. Кальмар не показывался, но воды озера ходили ходуном. Оно лежало довольно далеко от центрального входа, но сейчас притягивало взгляд. То и дело вода вздымалась высокими стенами, которые катились от центра озера к краям. Это были настоящие водные стены, соперничающие высотой с хогвартскими башнями и не похожие на волны. Словно что-то гигантское пыталось выбраться из самой сердцевины этого огромного, похожего на море, водоема.       — Это из-за него? Из-за кальмара? — пробормотал Рон, всматриваясь в ночь с ярко освещенного крыльца. Брызги долетали даже сюда. Гермиона лишь потрясенно покачала головой.       В холле их встречала профессор Макгонагалл.       — После ужина прошу всех восьмикурсников собраться в комнате ожидания! — она кивнула в сторону комнатушки рядом с Большим залом, где обычно собирали малышей перед распределением. — Я объявлю новые правила, раздам расписание и расскажу о вашем новом общежитии.       — Новое общежитие? — пробормотал Рон, когда они привычно устраивались за гриффиндорским столом. — Мы разве должны будем жить отдельно?       — Согласна, это не совсем логично, нас будто отделяют от остальных, хотя мы такие же семикурсники, — живо ответила Гермиона. — Но, возможно, у профессора Макгонагалл есть свои причины это делать. А ты что думаешь, Гарри? Гарри?       Он не сразу ответил. Он улыбался, забавляясь тому, как быстро между друзьями воцарилось согласие, стоило им признать свои чувства и начать встречаться. И еще — разглядывал отремонтированный Большой зал и выискивал глазами знакомых.       Лаванда Браун села напротив неподалеку от Гарри. Она оказалась достаточно близко, чтобы разглядеть ее лицо — ни следа от укусов оборотня. А ведь Грейбэк ее чуть не разорвал во время битвы. Может, чары гламура?..       — Ох, Гарри, можешь не пялиться, я сама все расскажу, — весело произнесла она, улыбаясь. — На самом деле у меня все спрашивали. Люди видели, как Грейбэк тащил меня, и я тоже это помню, потом помню боль, а потом провал… и я проснулась во дворе без единой раны. Кто-то облил меня водой, чтобы привести в чувство. И все.       Гарри изумленно разглядывал ее. Нет, он был рад за нее, конечно, рад, но это… Он вспомнил, как Гермиона отбрасывала оборотня от Лаванды заклинанием, и перевел вопросительный взгляд на подругу, но та лишь чуть заметно покачала головой.       В Хогвартсе снова произошло что-то невероятное. И это удивляло каждый раз, как в первый.       Потом Гарри заметил Малфоя. Даже не его самого, а его взгляд на себе — почувствовал, как чье-то бесплотное прикосновение.       Малфой смотрел на него из-за слизеринского стола. И Гарри понял, что не видел ни одного из слизеринских восьмикурсников ни на Кингс-Кросс, ни в поезде. Они были в Хогвартсе все лето. Все они, кроме Забини и Дафны Гринграсс, чьи семьи не числились в рядах Пожирателей. Остальные пошли по стопам родителей, и Малфой первый, но…       Но сейчас он просто молча смотрел, спокойно и с какой-то странной печалью. Не корчил рожи, не кривлялся, никого не изображал и не передразнивал, не кривил высокомерно губы, не игрался демонстративно вилкой, делая вид, что ему плевать на речь Макгонагалл, которая как раз поднималась со своего места; не нашептывал что-то дружкам, злорадно ухмыляясь и показывая на Гарри, Рона и Гермиону. Не делал ничего из того, за чем Гарри его постоянно замечал.       Малфой увидел, что Гарри тоже смотрит на него, скупо кивнул и отвернулся.       Чувство, что чего-то не хватает, на миг стало нестерпимым.       — Добро пожаловать в Хогвартс. Я рада видеть всех учеников и тех, кто присоединился к нам в этом году… — заговорила Макгонагалл.       Речь ее была короткой и информативной. Первокурсников в этом году оказалось мало. Многие семьи еще не вернулись из-за границы, кто-то боялся отпускать от себя детей после пережитого. И взрослые студенты вернулись не все. Гарри не увидел Ханну Эббот, не было Энтони Голдстейна, Невилл собирался присоединиться к ним позже, потому что железная Августа Лонгботтом внезапно заболела, а ему не с кем было ее оставить…        После ужина восьмикурсники собрались в комнате ожидания. Гарри столкнулся уже с достаточным количеством необычных вещей этим вечером, начиная с взбесившегося озера и заканчивая Лавандой Браун, но ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не пялиться на слизеринцев, из-под мантий которых виднелась маггловская одежда. Джинсы, ради Мерлиновых обвислых панталон! Светлые с заклепками — у Малфоя, черные с крупными вышитыми цветами — у Паркинсон, простые синие — у Нотта…       Все маггловское действительно стало писком волшебной моды.       — Итак, — сказала профессор Макгонагалл, стремительно входя и не тратя времени на предисловия. — Вы будете жить в старой Погодной башне. Мисс Паркинсон покажет дорогу. Есть вы по-прежнему будете за столами своих факультетов. Поскольку все вы совершеннолетние, на вас более не распространяется запрет покидать общежитие после отбоя. Вы также можете ходить в Хогсмид в любое время, свободное от занятий. Однако я прошу вас не злоупотреблять этими привилегиями, — добавила она, заметив восторженное выражение на лице Рона. — Теперь что до ограничений. Студенты восьмого курса не могут играть за факультетские квиддичные команды…       — Но профессор! — вырвалось у Рона.       — …однако могут проводить товарищеские матчи и тренировки. Кроме всего прочего, мистер Уизли, вам всем придется уделять больше времени учебе. Также вы больше не будете зарабатывать или терять факультетские баллы. Прежде чем вы усмотрите в этом разрешение нарушать школьные правила, напомню, что вам все еще могут назначаться взыскания. Основные предметы вы будете посещать вместе, расписания остальных вот. — Она взмахнула палочкой, и лежавшие на столе у стены листки полетели в руки каждому ученику. — На следующей неделе я проведу ряд консультаций по поводу новых факультативов. И последнее: пожалуйста, не забывайте, что война закончилась. Никаких драк, стычек и ссор. Все свободны. Поттер, Уизли, задержитесь на минутку.       Они молча переглянулись, не зная, чего ожидать. Дверь за однокурсниками закрылась, Гермиона успела ободряюще махнуть.       —Я поселила вас в одной спальне с Малфоем, Гойлом и Ноттом, — сказала Макгонагалл.       —Но… — начал Рон.        — Не стану вам лгать. Я полагаюсь на вашу взвешенность и здравомыслие. Малфой, Гойл и Нотт были Пожирателями смерти. Нотт и Гойл приняли метки на седьмом курсе, достигнув совершеннолетия. Суд знал об этом, и тем не менее после тщательного расследования их деятельности было принято решение ограничиться исправительными работами для них. Однако многих это не устраивает. Я опасаюсь, что с другими соседями им может грозить опасность. Очень много волшебников мечтает о расправе.       Она сняла очки и поморгала, точно ее глаза устали наблюдать все происходящее.       — Вы сможете оправдать мое доверие, Поттер, Уизли?       Разве они могли ответить «нет»?       …— Я знал. Я так и знал, что в этом году не обойдется без какой-нибудь подлянки, — ворчал Рон, пока они шли в свою новую факультетскую башню. Их вел полупрозрачный указатель в виде стрелочки, который наколдовала Макгонагалл. — А если это не мы, а они решат устроить над нами расправу? Слушай, Гарри, а что, если мы с Гермионой переедем жить в Хогсмид?       — Она не согласится, — хохотнул Гарри, представив лицо Гермионы, когда она услышит такое предложение.       Неизвестно, планировали ли слизеринцы расправу позже, но тем вечером они вели себя тихо и почти не разговаривали с Гарри и Роном, за исключением момента, когда Рон сцепился с Гойлом за кровать у окна. Спальня, как и в гриффиндорской башне, была круглая, а окно — одно-единственное. Кровать с другой стороны от него досталась Гарри. Он подсознательно ожидал, что кто-нибудь начнет с ним спорить. Например, Малфой. Но никто не сказал ни слова. Гойл уступил, свет погас, а Малфой в своей светло-серой пижаме безмолвно скрылся за пологом самой дальней кровати, стоящей у двери.       И только теперь Гарри открылась истина во всем неприглядном великолепии.       Малфой игнорировал не только его страничку в «Спеллбуке». Он включил тотальный игнор и явно вознамерился уделять Гарри не больше внимания, чем какому-нибудь пыльному столику в углу.       И это обескураживало настолько, что Гарри даже не мог предположить, что это значило и что Малфой задумал на сей раз.