Сообщение удалено

      Они обсушились магией, согрелись у камина и рассказали охающему Хагриду все без утайки. Количество людей, посвященных в тайну Авалона, неумолимо росло.       Получив заверения, что никто не пытался читать заклятие вызова или еще как-то воздействовать на сам Авалон, Хагрид успокоился. Оказывается, Макгонагалл просила его присмотреть за озером, чтобы никто не накладывал на него никаких чар, а лучше — чтобы вообще не колдовал поблизости. Никто, кроме Снейпа. Хагрид присматривал в меру сил, но не мог же он следить за озером круглосуточно.       — А нам она заливала, что «поисками острова занимаются компетентные волшебники», — фыркнул Рон. — Это они и есть, да? Один-единственный старина Снейп?       — Ну почему сразу один-единственный? — начала оправдывать директрису Гермиона. — Может быть, остальные, кто посвящен в это — теоретики…       — Да они просто не додумались отправить в озеро призрака, — сказал Малфой. — Потому что они не Поттер, который даже мертвых привлечет к расследованию.       — Это ты сейчас похвалил или обосрал? — сощурился Гарри.       — Я констатировал факт, — невозмутимо сообщил Малфой.       «Ага, значит, теперь ты все-таки со мной разговариваешь», — подумал Гарри.       Хагрид сходил во двор, посмотрел на озеро и убедился, что оно не собирается успокаиваться. Тогда он наполнил водой огромный чайник размером с ведро и подвесил его над огнем.       — Кто хочет чаю? — жизнерадостно предложил он. — Мне тут этих… патефуров прислали, из самой Франции.       — Что-что прислали? — с подозрением переспросил Рон.       Хагрид отвернулся к буфету и вынул оттуда большую яркую коробку. Когда он водружал ее на стол, щеки у него отчего-то пылали.       — А, птифуры! — догадалась Гермиона. — Спасибо, Хагрид!       Крепкий горячий чай без твердокаменных кексов был прекрасен. Хагрид налил всем по гигантской кружке, открыл коробку с птифурами, а сам взял ведерко с какой-то мазью, резко пахнущей камфорой, и направился к выходу.       — Чувствуйте себя как дома, — сказал он. — Присмотрите тут за огнем. Схожу пока к фестралам, а то все стадо прихватила какая-то напасть.       Клык за ним не пошел. Пес растянулся у камина, всем своим видом демонстрируя, что невежливо будет бросать гостей одних, да еще и ради мокрого слякотного леса, спасибо большое.       Рон и Гермиона пили чай из одной кружки, по очереди пододвигая ее друг к другу. Потом Рон случайно задел руку Гермионы, пробормотал: «Оу, да они ледяные!»… и вместо согревающих чар привлек ее к себе. Ее кисти исчезли в широких ладонях Рона. Гермиона нежно улыбнулась ему. Они принялись о чем-то шептаться и не обращали ни малейшего внимания на происходящее вокруг.       Сейчас они как никогда выглядели обособленными, замкнутым мирком только для двоих. Гарри снова почувствовал себя чужим — уже порядком подзабытое ощущение. Наверное, Рон и Гермиона давно не демонстрировали чувства так явно в его обществе. Когда они так делали, это напоминало Гарри, что их компания — это больше не три человека, а двое плюс один. И сам он — третий лишний, хотя ни Рон, ни Гермиона ни за что с этим не согласятся.       Рядом раздался тихий смешок. Гарри обернулся к Малфою. Тот сидел за столом, забившись в самый угол, поджав под себя ноги и держа кружку с чаем обеими руками. Сливался со стеной, так что легко было забыть о его присутствии.       — Что?       — Никогда не думал, что назову Уизли милым, но да. Это так мило, что аж тошнит, — сказал Малфой, кивая на влюбленную парочку. И в голосе его не было ни намека на насмешку.       В ответ Гарри только вздохнул.       — Что такое? — заинтересовался Малфой. — Неужели наш герой не рад за своих друзей?       — Ой, отвяжись. Я рад, но это так непривычно. Мы всегда были командой. Всегда втроем, общие цели, темы, вместе в любой передряге и прочая фигня. А когда они так делают, — Гарри кивнул на Рона и Гермиону, занятых друг другом, — у меня такое чувство, что команда теперь — они вдвоем, а я остался за бортом.       Этот новый адекватный Малфой слушал так внимательно и смотрел так понимающе, что ненадолго Гарри забыл, с кем разговаривает. На несколько мгновений он потерялся в иллюзии беседы с кем-то дружелюбным и сочувствующим. Но Малфой, конечно, не мог быть никем, кроме самого себя, поэтому быстро разрушил иллюзию.       — Ну… — глубокомысленно протянул он. — То есть ты бы чувствовал себя лучше, если бы ваша команда оставалась втроем даже в постели?       Гарри подавился чаем. От нарисованной воображением картины его пробрала дрожь.       — Мерлин и Моргана! Малфой, ну почему ты вечно додумываешь всякий трэш?       — Только тот, на который ты сам напрашиваешься, — ухмыльнулся ему Малфой.       — Над чем вы там ржете? — подозрительно спросил Рон, которого отвлекли от Гермионы и заставили переключиться на реальный мир.       — Он несет всякий бред, — пожаловался Гарри.       Гермиона встала и подошла к окну. Оттуда, если прижаться к стеклу, виднелся край озера. Судя по тому, что она долго в задумчивости простояла там, всматриваясь вдаль, озеро успокаиваться не собиралось.       — Перед возвращением Снейпа это продолжалось с вечера почти до утра, — произнесла она в конце концов, отворачиваясь. — Если в этот раз тоже кто-то вернется, то вернется он вечером. Мы, наверное, могли бы заняться уроками…       — Если сейчас Макгонагалл или Снейп не придут по наши души, — сказал Рон.       Все четверо умолкли, переглядываясь. Макгонагалл ведь запретила лезть в поиски Авалона…       Нет. Она запретила искать или повторять заклинание вызова. И просила Хагрида присмотреть, чтобы никто не накладывал чары на озеро. Но она ничего не говорила о запретах заколдовывать призраков и отправлять на поиски их…       — Во-первых, мы ничего не нарушали, — сказал Гарри. — Во-вторых, у нее нет доказательств, что это все из-за нас. И вообще-то это не факт. Миртл должна была поговорить с русалками, мы не делали вообще ничего, что могло бы затронуть Авалон, может, вся эта хрень началась сама по себе, а то, что мы сидели рядом, просто совпадение.        — Кто бы мог подумать, что Золотой мальчик окажется таким мастером отмазок… — уважительно протянул Малфой. Гарри недовольно зыркнул на него.       — Будь человеком, перестань цитировать эти идиотские клички из «Пророка».       Казалось, Малфой хотел на это ответить. Но покосился на Рона и Гермиону и почему-то не стал.       Время шло, но в хижину не торопились ни Снейп, ни Макгонагалл. Гермиона с Роном предприняли вылазку в гостиную восьмого курса и принесли учебники и пергаменты. Вернулся Хагрид, посидел немного, стараясь не разговаривать, чтобы не мешать им заниматься уроками, и снова вышел. Когда он вернулся в следующий раз, то сообщил:       — Видел профессора Снейпа возле озера. Очень он переживал, что творится…       — Ты ему ничего не рассказал? — беспокойно спросил Гарри.       — Да что ж он поделает, если даже и расскажу, — вздохнул Хагрид. Кажется, он не одобрял попыток их компании подобраться к Авалону. Что поделать — Гарри все еще не считал, что их действия способны причинить какой-то вред.       Хагрид немного повозился по хозяйству, потом устроился у камина с досками и ножовкой и начал выстругивать ровные планки двух видов — широкие и короткие и узкие, длинные, как шесты.       Когда снаружи начало темнеть, он окинул их взглядом и поднялся со скамейки.       — Ну что, еще посидите или будете возвращаться? Вас за ужином хватятся, — сказал он. — Не подумайте, что я вас гоню, конечно…       — Да, пожалуй, нам пора, — согласилась Гермиона.       Озеро не успокаивалось. Гигантские волны все так же вздымались и рушились вниз. Снейп давно ушел с побережья.       — Я тогда еще успею к нюхлерам, — сказал Хагрид, собирая с пола выстроганные планки. — Эй, Малфой, не хочешь со мной, а? Очень уж лихо ты летом рыл норы.       Рон громко фыркнул. Малфой возмутился:       — Я не рыл норы!       — Ну да, ну да. Нюхлеры тебя уж за своего считают, — захихикал Хагрид.       — К твоему сведению, Уизли, — сквозь зубы буркнул Малфой смеющемуся Рону, — вход в подземную колонию нюхлеров был разрушен во время битвы, и меня заставили помогать с восстановлением. Не могу сказать, что это чистая работа, но это определенно не….       — А я о чем? Норы, — хмыкнул Хагрид. — Сейчас вот подпорки хочу поставить, а то опять осыпаться начали.       Теперь уже хихикала даже Гермиона. Малфой отвернулся и стал складывать пергаменты, оскорбленно вздернув нос.       Из хижины они вышли все вместе. Хагрид уже повернулся в сторону леса, а Гарри сделал шаг к Хогвартсу, как вдруг осознал, что что-то изменилось.       По поверхности озера все еще катились волны, но вода больше не вздымалась стенами. Словно утих тот невидимый шторм, который заставлял озеро неистовствовать и выходить из берегов, и теперь оно медленно и неохотно успокаивалось.       А это значило…       — Смотрите! — вдруг воскликнул Рон, показывая куда-то в сторону камня, на котором они сидели вначале, когда только отправили Миртл в ее разведывательную вылазку.       Рядом с камнем лежала ничком фигура в мокрой черной мантии. Лица ее было не видно, не сразу можно было понять, что это человек — она казалась просто горкой мокрой ткани. Но Рон уже бросился вперед, и остальные последовали за ним.       Хагрид обогнал всех, опустился на корточки рядом с человеком — теперь уже можно было рассмотреть руки, ноги и мокрые темные волосы, — и осторожно приподнял его.       Фигура закашлялась и со стоном села. Она двигалась неуклюже, с трудом, точно не до конца владела собственным телом.       Потом она подняла голову.       Гарри понадобилось несколько долгих секунд, чтобы осознать и вспомнить, кого ему напоминает это пухлощекое девичье личико с поселившимся на нем несчастным выражением. С очками в толстой оправе на носу, с прыщами и жалобно сведенными домиком бесцветными бровями.       Не может быть…       — Миртл?! — ахнул Малфой, глядя на нее так будто увидел… Магглы бы сказали «призрака».       Но Миртл и без того была призраком.       Раньше.       Все привыкли видеть ее серебристо-прозрачное, сотканное из тумана тело. И теперь тело из плоти и крови казалось ненастоящим, искусно нарисованным и вписанным в реальность, абсолютно невероятным…       — Как это возможно? — пробормотала Гермиона. — Разве что… Ну да, точно… То, что способно мыслить и реагировать, не может считаться мертвым. Призрак — это форма жизни!       Некоторое время все стояли, замерев, только изумленно рассматривая Миртл и понятия не имея, что теперь делать. Потом она громко всхлипнула и бурно разрыдалась, скорчившись на мягкой от воды земле. И это вывело из ступора Гермиону, а за ней и остальных.       Гермиона произнесла заклинание, и мантия Миртл тут же высохла, а волосы из мокрой пакли превратились в пушистую копну. Хагрид подхватил бывшее привидение на руки и понес в хижину, где усадил у огня. Миртл почти утонула в огромном кресле, которое он для нее пододвинул. Она ни на кого не смотрела, только прятала лицо в ладонях и заливалась слезами. Малфой подошел к ней и осторожно коснулся плеча.       — Миртл, что с тобой произошло? — спросил он. — Что ты помнишь?       — Я…       Казалось, рыданиям не будет конца. Малфой приобнял Миртл, пристроился рядом с ней на краешке кресла и стал с опаской поглаживать по голове, точно боясь, что это спровоцирует еще больший поток слез. Но Миртл начала успокаиваться. Еще минута — и она попыталась заговорить. Речь звучала неуклюже, не очень четко, будто у Миртл заплетался язык:       — Я ничего не делала… Не успела… Я нырнула, чтобы найти русалок, они живут в западной части озера. И меня сразу поволокло куда-то течением…       — Течением? — моргнул Гарри.       — Мерлин… — пробормотал Рон.       — И ты оказалась на острове? — уточнила Гермиона, садясь на корточки перед Миртл. Та помолчала.       — Я не просила этого! — наконец взорвалась она. — Меня просто поволокло туда, и там были какие-то зеленые холмы и камни и больше ничего, а между камней бил источник, и меня втянуло прямо в него! Я вообще ничего не могла сделать! А потом я очнулась уже на берегу и не могла понять, где я, жива я или умерла! И у меня было это тело! — ее руки неосознанно пробежали по собственному лбу, плечам, бедрам, словно она не могла до конца осознать, что перестала быть призраком. — Я не просила об этом! Что я теперь буду делать? Я даже не могу нормально двигаться, я уже не помню, как это делается! Зачем меня вернули обратно, я на это не подписывалась!       Она выкрикнула последние слова, глядя прямо на Гарри, будто зная, что это он был идейным вдохновителем затеи с отправкой призрака в озеро, а потом снова разрыдалась.       Гарри понимал, что должен что-то делать, что-то сказать или возразить… но он словно впал в ступор. Он не имел ни малейшего понятия, что делать в подобной ситуации. Если бы из озера вырвался монстр, если бы бесконтрольная магия начала разрушать Хогвартс или даже если бы вдруг вернулся Волдеморт — он бы ни секунды не колебался и тут же начал бы действовать. Но он не представлял, что от него требуется в ситуации, когда отправленный в озеро призрак вернулся оттуда живым человеком. Причем крайне испуганным, растерянным и деморализованным.       — Послушай, — прокашлявшись, неуверенно произнес Малфой. — Тебя оживила магия Авалона. Наверное, она посчитала тебя достойным воином. Ты же участвовала в битве. Теперь ты сможешь просто… Продолжать жить.       — Сначала нужно показать ее мадам Помфри, — вмешалась Гермиона. — И Макгонагалл нужно позвать…       — Я позову, — сказал Рон и выскользнул за дверь.       «Теперь она точно нас убьет», — пронеслось в голове у Гарри.       — Дела, — приговаривал Хагрид, позвякивая посудой. — Во дела…       Клык заинтересованно обнюхивал Миртл, которая всхлипывала, готовая вот-вот разрыдаться снова. Хагрид сунул ей в руки чашку чая, и она чуть не выронила ее. Малфой ненавязчиво придержал ее руку вместе с чашкой. В роли утешителя плачущих девиц он смотрелся удивительно органично, будто всю жизнь только этим и занимался.       — Как? Как я буду жить, если я пятьдесят лет прожила в туалете? — страдальчески вопросила Миртл. — Ты думаешь, это так просто, вот просто возвращаешься и все?       — Тебе помогут, — сказал Малфой, продолжая приобнимать ее и поглаживать по плечу. — Мадам Помфри поможет привыкнуть, и потом, здесь есть учителя, есть мы, — он бросил на Гарри и Гермиону острый взгляд, и они усиленно закивали. — Попечительский совет выделит тебе пособие, со временем ты сможешь вернуться на учебу, закончишь Хогвартс, устроишься на работу, встретишь хорошего парня. И все у тебя будет прекрасно.       — Легко тебе говорить, — снова всхлипнула Миртл. — Я же посмешище! И до смерти была посмешищем, а после — так вообще! Все только и ходили в мой туалет, чтобы надо мной потешаться! Какой парень вообще захочет встречаться со мной? Страшная уродина Миртл, над которой все смеются!       Она собиралась снова расплакаться, но отвлеклась на чашку чая и осторожно сделала глоток. Поморгала, привыкая, наверное, к давно забытым ощущениям. Первая чашка чая за пятьдесят с лишним лет, подумалось Гарри. Есть на что отвлечься.       — Они забудут, что ты была призраком. Вот посмотришь, они познакомятся с тобой, как с человеком, и никто не будет смеяться! А если будут, ты сможешь их заколдовать!       Миртл неопределенно хмыкнула. Кажется, ей понравилась идея проклясть своих обидчиков.       — Я все равно страшная! — продолжила она спорить.       — Ничего подобного! Тебе просто нужна модная мантия и новые очки! — у Малфоя находились ответы на любые жалобы.       — Но у меня прыщи!       — Мадам Помфри их моментально вылечит!       — И я очкастая уродина!       — Ничего подобного! — повторил Малфой. — Тебе просто нужна новая оправа! Посмотри на Поттера, он тоже в очках, и кто скажет, что он некрасивый?       Гарри почувствовал, как у него от удивления открывается рот. Что? Малфой назвал его красивым?       Миртл критически оглядела его и наверняка готовилась разнести последний аргумент в пух и прах, как вдруг дверь распахнулась, впуская Макгонагалл с Роном. Следом за ними вошел Снейп, и под его уничтожающим взглядом застыл даже Хагрид.       — Поттер! — Макгонагалл сразу вычислила главного виновника. — Я думала, я уже все в этой жизни… Это уже ни в какие рамки… — она пыталась восстановить дыхание, потрясенно рассматривая дрожащую Миртл. — Из всего, что вы творили в этой школе… Как вам удалось вернуть тело школьному привидению? Что еще вы успели натворить, несмотря на все мои запреты? Объясните! Я слушаю вас!       Гарри уныло вздохнул. Похоже, его ждал долгий вечер.