Сообщение удалено

      Гарри потянулся. Это приносило необъяснимое удовольствие, куда более сильное, чем в человеческом теле. Он хлестнул хвостом и увидел, что хвост у него черный и пушистый. Встряхнулся, пару раз лизнул лапу, не спеша подошел к креслу Паркинсон и одним ловким прыжком взлетел на его высокую спинку.       — Фините Инкантатем! — сказала Паркинсон, взмахнув палочкой.       Гарри зевнул, глядя ей в лицо, и принялся обстоятельно точить когти об обивку.       — Класс! — выдохнул Рон восторженно. — Что-то Джордж ничего мне не говорил о помадках, которые превращают в животных.       — Но такие помадки могли быть, — заметила Гермиона. — Помнишь их Канареечную помадку? Они ее еще четыре года назад создали.       Но Канареечная помадка поддерживала облик птицы всего несколько секунд. Гарри надеялся, что длительность действия с тех пор претерпела изменения к лучшему. Иначе через пару минут ему все равно пришлось бы отвечать на идиотские вопросы Паркинсон против своей воли. А вопросы не могли быть никакими, кроме как идиотскими. Ну о чем Панси могла его спросить? О чем-то важном? Ага, сейчас. Начала бы расспрашивать, с кем Гарри встречается и в кого влюблен, а потом объявила бы об этом на все «Подслушано». И даже последующая расправа над ней уже не исправила бы ситуацию.       Гарри надоело точить когти, и он перепрыгнул со спинки кресла на спинку дивана, где сидели Рон и Гермиона. Прошелся по ней, боднул Рона лбом в плечо, потерся щекой о лохматую голову Гермионы и подставил бока под почесушки. Все это давалось ему удивительно естественно. Тело словно действовало на автомате, подсказывая эти обычные для кота движения. И в то же время Гарри чувствовал, что его мысли остаются вполне человеческими. Некоторые эмоции притупились, уступая место мечтам о креветках или желанию обтереть собой все поверхности, чтобы оставить свой запах и дать понять чужакам, что здесь его территория, но… Но эти нечеловеческие мысли соседствовали в голове с абсолютно здравыми размышлениями. И наблюдениями.       Гарри видел, как Гермиона смотрит на него с умилением, Рон едва сдерживает смех, а Малфой сжимает и разжимает пальцы, словно хочет погладить кота, но не может решиться. Гарри подошел к нему, цапнул когтистой лапой за штанину и отпрыгнул, вызвав взрыв хохота и возмущенный вопль самого Малфоя.       — Найди его тапки, Гарри! — закричал Рон. — Ты знаешь, что с ними делать!       Гриффиндорцы захохотали.       — Только попробуй! — прошипел Малфой.       Гарри не стал реагировать. Он отвернулся, демонстрируя присутствующим пушистый зад, прошелся по гостиной, запрыгнул на стол с канапе и принялся с аппетитом поедать креветки, дергая вибриссами от противного запаха чесночного соуса.       — Ну ладно, уговорили, — произнес где-то в стороне Нотт. — Давно хотел побыть анимагом.       Зашуршала обертка помадки.       А действительно, подумал Гарри, не отрываясь от креветки. Он стал котом или анимагом? Судя по тому, что он знал об анимагах, такая четкость мышления сохранялась именно у них. Но не превращаться же в человека сейчас перед носом у Паркинсон… Ладно, он попробует позже, где-нибудь в спальне.       Перед глазами вдруг что-то мелькнуло, раздался грохот, а потом ругань. От неожиданности Гарри подскочил на добрый фут.       Прямо перед столом, на котором лежали такие вкусные канапе с креветками, с пола поднимался Нотт. Которого секунду назад там не было.       «Он что, аппарировать в Хогвартсе научился?» — подумал Гарри. Но тут Нотт встал на ноги, попытался сделать шаг… но вместо этого подскочил высоко под потолок, чуть не столкнувшись с все еще летающей там Миртл. И с грохотом обрушился на ковер рядом с Малфоем.       — Уизли, я убью тебя! — страдальчески простонал Нотт. — Я что теперь, должен еще сутки передвигаться по школе, как бешеный кенгуру?       Рон не отвечал. Он покатывался со смеху. Да и не только Рон, над Ноттом ржали даже свои слизеринцы. И Гарри бы поржал, но голосовой аппарат кота, увы, был к этому не приспособлен, так что получалось только фыркать.       — Тео, ты, конечно, мне друг, но это не значит, что я обрадуюсь, если ты свернешь мне шею, — проворчал Малфой, отползая от него и вскакивая. — Пойду лучше… проветрюсь…       — Я не… — возмутился Нотт, попытался тоже вскочить — и снова унесся под потолок могучим прыжком.       — Уи-и-изли!.. — долетел его вопль.       Рон рыдал от хохота. Гарри осторожно поглядел вверх, чтобы увернуться, если Нотт будет приземляться ему на голову. Но тот свалился на ковер недалеко от окна.       — Драко, стоять! — закричала всеми забытая Паркинсон. — Я еще не все вопросы тебе задала! Пока ты не сбежал, давно хотела узнать: что ты на самом деле думаешь о Поттере?       А вот это совсем интересно. Гарри прекратил жевать и уставился на Малфоя. Тот съежился и замер.       Что это еще за «на самом деле»?       — Я думаю… что из него получился крутой кот, — сказал Малфой. — И еще я думаю, что он гребаный везунчик! Мне бы в жизни не попалась такая помадка, я бы скорее скакал сейчас по гостиной вместе с Тео, если бы сошел с ума настолько, чтобы есть хоть что-то из магазина Уизли! И еще я думаю… что мы с Поттером собирались поискать одну книгу, так что пойду-ка я как раз этим и займусь. Потти, догоняй, если хочешь!       Пока он говорил, он безостановочно пятился к двери. И едва нащупал за спиной дверную ручку, как выскочил из гостиной. Контакт с Паркинсон прервался, и чары прекратили действовать.       «Вот гад, — разочарованно подумал Гарри. — Вроде бы и ответил, но ничего толком не рассказал».       И что такое это «на самом деле»?       — Поискать книгу? — неверяще переспросила Паркинсон. — Вы реально искали тогда у Слагхорна какую-то книгу? А я-то думала…       «Да что ты могла думать? — хотел возмутиться Гарри. — Что мы могли искать, по-твоему, когда рылись в шкафу с книгами — бисквитный торт?»       Но в любом случае, что бы там за странные мысли ни бродили в голове у Паркинсон, было самое время положить им конец. Так что Гарри спрыгнул со стола и прошествовал к выходу вслед за Малфоем, горделиво задрав свой пушистый хвост.       Малфой правду сказал. Они просто собирались поискать книгу. Так что нечего вынюхивать и постить в «Подслушано» разные тупые фотки.       — Может, догнать его… — пробормотала Паркинсон. Но ее сбил с мысли Нотт, который снова неосторожно сделал шаг, подпрыгнул против своей воли и приземлился из-под потолка прямо на ее диван.       Больше Гарри не видел ничего, что происходило в гостиной       …Ночной Хогвартс пах сыростью, пылью, каменной крошкой, дождем и мокрой землей, а еще едва уловимо — кровью.       Малфой торопливо направлялся подальше от Погодной башни. Гарри догнал его в три прыжка. Малфой дернулся от неожиданности, когда увидел рядом с собой промелькнувшую черную тень.       — Что, Потти, хочешь поискать учебник Снейпа? ? Ну, почему бы и нет, Панси теперь не скоро свалит к себе в спальню, — сказал Малфой.       — Мрр? — ответил Гарри.       Ему было интересно, почему Малфой так испугался расспросов Панси, а еще — почему начал называть его кошачьей кличкой Потти, если отлично знал, что Гарри-кот все понимает и, ну, просто сменил форму. Но увы. Спросить Гарри ничего не мог.       Они вышли из башни, миновали несколько коридоров и переходов и снова стали подниматься по лестнице. Из-за дверей классов тянуло то пергаментами или чернилами, то забытыми кем-то пирожками. В паре мест запах крови становился ощутимее, и Гарри, дергая носом, торопился поскорее их миновать. Иногда он ощущал леденящее присутствие призраков, но самих призраков было не видно. И по всему коридору, по всей площади лестницы разливались запахи учеников. Запахи обуви и одежды, мыла, которым эльфы пользовались для стирки, пота, шампуня для волос, духов и одеколонов и людей, людей, людей.       Так вот как миссис Норрис находила слоняющихся после отбоя школьников.       — Эй, Потти, — позвал Малфой, когда они прошли, казалось, весь замок и по всем расчетам должны были бы уже шагать по воздуху, не заметив, что коридор кончился. — Мы на месте.       Он распахнул дверь, и оттуда пахнуло старой бумагой и залежами пыли.       Пустой класс был огромен, но горы бумаг — еще огромнее. Они лежали на полу, громоздились на нескольких столах, от которых виднелись только ножки, возвышались в углах неприступными эверестами. Там были растрепанные или почти новые книги; мятые и почти нетронутые пергаменты; целые свитки или обрывки; какие-то записки и бумажные журавлики; тщательно подшитые кем-то подборки бумаг и газет; пыльные выпуски журналов, рваные маггловские блокноты, страницы на английском, французском, немецком или испещренные вязью и иероглифами… Это было настоящее бумажное море. Или бумажное кладбище — как посмотреть.       Малфой зажег «Люмос» и отправил светящийся шарик парить под потолок, освобождая палочку для других заклятий.       — Ну вот, — сказал он. — Если хочешь убить время, возвращайся сюда снова, когда станешь человеком… Мерлин, ну до чего непривычно, что ты кот.       Гарри вспрыгнул на ближайший стол и махнул хвостом.       Малфой поднял палочку:       — Акцио книга Северуса Снейпа!       Манящие чары предсказуемо не дали результата. Гарри и не ждал. Он еще не слишком ориентировался в тонких сферах магии, но догадывался, что с нужными вещами почему-то всегда так. Пока не перекопаешь все вручную, нечего надеяться на успех.       — Акцио верхний пергамент! — произнес Малфой, глядя на одну из бумажных гор. Но и верхний пергамент не сдвинулся с места.       — Значит, на всем этом еще и защита, — подытожил Малфой. — Ты отлично устроился, Потти. Я буду сейчас делать всю грязную работу, а тебе, как всегда, достанутся сливки.       — Фрр! — недовольно ответил Гарри, ковырнув лапой пергаменты, на которых сидел.       Малфой тихо рассмеялся.       — Ладно. Договорились. Слушай, а ты по запаху книги Снейпа определить не можешь?       — Мря! — презрительно ответил Гарри. Малфой снова засмеялся.       — Как сразу стало удобно с тобой общаться!       Гарри лег на кучу пергаментов и замурлыкал, поощряя его говорить дальше. Казалось, Малфой сам не определился, в качестве кого он воспринимает Гарри. Того самого знакомого Поттера в другом теле или кого-то вроде особо умного книзла. Но болтал он явно больше, чем обычно, причем таким тоном, которым обращаются к животным, а не к людям. И как знать, что еще он мог наговорить, если дать ему увлечься.       Но когда Малфой начал сортировать книги, он почти замолчал, сосредоточенно всматриваясь в обложки и форзацы. А если и говорил, то ничего важного.       — Так, это уже начало девяностых… Нам нужны учебники где-то с семидесятого по восьмидесятый годы. На этом столе старье из сороковых и пятидесятых… нет, у Снейпа, конечно, могли быть настолько старые книги, но предположим, что его мать могла себе позволить книги из «Флориш и Блоттс»…       «Не факт», — подумал Гарри, вспоминая то, что он видел в думосборе Снейпа. Однако учебник по зельям за шестой курс был новым, прежде чем попасть в руки Снейпа. К старшим курсам Снейп мог найти способы подзаработать…       Гарри даже мурчать перестал, осознав, какие это могли быть способы и где.       Но потом он выбросил все это из головы и задремал. Дремать в кошачьем теле оказалось весьма приятным времяпровождением. Он плыл по волнам легкого полусна, слыша шорохи и бормотание Малфоя, свист ветра и шум дождя, но все эти звуки не будили его, а только создавали необходимый фон.       Сколько прошло времени, Гарри не знал, но проснулся он оттого, что шорох затих, а Малфой отчетливо произнес:       — Я снова тебе завидую, Поттер, да что ж такое-то?       Гарри не планировал отвечать. Он вообще не планировал делать ничего, кроме как открыть глаза и мяукнуть. Но желание спросить «Почему, из-за кота, что ли?» вдруг стало таким острым, что он скатился со стола и… стал человеком.       — Почему, из-за кота, что ли? — поинтересовался он, поднимаясь и отряхиваясь.       — Ха! Поттер снова с нами, — сказал Малфой, садясь на расчищенный край стола. — Помадка перестала действовать?       — По-моему, нет. По-моему, я стал анимагом, — задумчиво ответил Гарри.       Что, если попробовать снова стать котом?       Он попробовал. Мир послушно увеличился, и по бокам хлестнул уже знакомый черный хвост.       От Малфоя донеслось невнятное восклицание. Любоваться офигевшей физиономией Малфоя с пола было неудобно, поэтому Гарри только пожелал — и снова превратился в человека. Отодвинул несколько бумажных кип и сел на другой стол напротив Малфоя.       — Ну почему тебе всегда так везет, а? — выдохнул тот.       — Не всегда, — побормотал Гарри. — И тебе никто не мешал тоже съесть помадку…       — И скакать по гостиной, как Нотт, ага, — скривился Малфой. — Я уверен, чары в них распознают уизлевских приятелей и подыгрывают!       — Ну да! — возмутился Гарри от такой несправедливости. — А твоя Паркинсон? Если бы там были чары распознавания, черта с два они бы дали ей такую опасную способность!       — Ну не такую уж и опасную… И вообще это благодаря ей ты стал анимагом! Что ты так хотел скрыть, Поттер?       Зря он это спросил. Гарри прищурился, глядя ему в глаза, в которых таинственно отражался огонек «Люмоса». Кажется, Малфой и сам понял, что ступил на скользкую дорожку, но было уже поздно, и он только с хорошо скрываемой опаской следил, что предпримет Гарри.       — А сам что хотел скрыть, а? — поинтересовался Гарри. — Причем так сильно, что даже сбежал из гостиной! Я хоть помадку сожрал, которая могла и не помочь, а ты просто смылся! Что ты такого скрываешь, Малфой? Какой там был последний вопрос? «Что ты думаешь о Поттере?»       Малфой беспокойно поерзал на столе, пытаясь незаметно отодвинуться от Гарри.       — Какая разница? О ком бы она ни спрашивала, мне не в кайф выворачивать перед ней душу!       — Как будто нужно выворачивать душу, чтобы сказать «ненавижу Поттера» или «противно даже о нем думать». Что такое? Испугался говорить об этом вслух? Думаешь, что я стану мстить?       — А по-твоему, я могу думать о тебе только это? — хмыкнул Малфой.       — А что, есть что-то еще?       Они уставились друг на друга. Малфой смотрел как-то пытливо, внимательно, точно хотел увидеть в глазах Гарри ответ на какой-то свой вопрос. Может быть, оценивал риск, что Гарри начнет мстить. Обозлится, что кто-то смеет не восхищаться его геройской персоной, и превратит жизнь Малфоя в ад, почти как тот пытался превратить в ад жизнь Гарри, но получались только мелкие пакости.       Ха, какая наивность.       — Давай, не бойся, — подбодрил Гарри. — Хочешь, поклянусь, что не буду мстить?       Малфой рассмеялся — тихо и невесело.       — Давай меняться. Сначала сам скажи, что ты на самом деле обо мне думаешь.       — По-твоему, мне слабо? — ухмыльнулся Гарри.       — Да нет. По-моему, ты сейчас все это озвучишь и сам услышишь, насколько нелепо требовать…       — Ты мне нравишься, — перебил его Гарри.       Во-первых, он был гриффиндорцем. Во-вторых, он был пьяным гриффиндорцем. И в-третьих, его уже достало постоянно ждать, что Малфой узнает правду и начнет над ним насмехаться. Может, будь он потрезвее, он бы молчал и дальше. Но выпитый огневиски требовал немедленно раскрыть все дурацкие секреты и веселиться дальше с легкой душой. Так что Гарри даже не пожалел о том, что ляпнул. Он только с каким-то щекочущим смешливым чувством в груди наблюдал, как у Малфоя вытягивается лицо.       Наконец тот длинно фыркнул.       — Ну вот видишь, — сказал он. — Сам же не хочешь отвечать.       Гарри моргнул. Кажется, все было еще запущеннее, чем он предполагал.       — Вообще-то я тебе правду сказал. Хотя и знал, да, что ты будешь ржать, так что можешь ржать дальше…       — Хорошая шутка, я оценил, — проговорил Малфой, снова пытливо вглядываясь в него. — Только поржать, уж прости, не смогу, такой юмор не в моем вкусе. Вот если бы ты объявил, что считаешь меня настоящим автором «Истории Хогвартса» или потерянным братом василиска…       Он нес какую-то абсолютную чушь. И, судя по взгляду, сам отлично это понимал. Кажется, он успел протрезветь, в отличие от Гарри, и теперь впал в ступор, не зная, как реагировать на пьяные признания человека, который был ему отвратителен, но которого он боялся всерьез оскорбить, ведь Гарри при желании мог пустить под откос всю жизнь Малфоя…       Проговорив про себя это объяснение, Гарри вдруг понял, что это такая же чушь, как то, что сейчас бормочет растерянный Малфой.       И внезапно его пронзила еще одна догадка.       А что, если Малфой так растерян не от страха и отвращения, а…       Не додумав, Гарри соскользнул со стола, сделал шаг к Малфою, приподнял его голову за подбородок, заставляя умолкнуть на полуслове, и поцеловал.       Если он ошибся в своих догадках, то Малфой должен был вырваться, отпрыгнуть, возможно, сказать, что он по девочкам и никаких обид, но…       Но он, похоже, не ошибся. После секундной заминки он почувствовал, как Малфой коротко, нервно вздыхает — и начинает отвечать.