Сообщение удалено

      Малфой ему действительно приснился. Но вряд ли это можно было назвать продвинутой легилименцией. Гарри вместе с ним и с каким-то незнакомым волшебником разбойничьего вида сидели в тюрьме.       Это был не Азкабан, судя по всему, что Гарри знал об Азкабане. Присутствие дементоров здесь не чувствовалось, а камеры мало того что были рассчитаны на троих, так еще и могли похвастаться широкими спальными полками вместо коек. Полки чем-то напоминали маггловские поезда. Но вместо того чтобы располагаться ровно вдоль стен, они изгибались широкими полукругами. Нижнюю занимал безымянный сокамерник, а две верхние — Гарри и Драко.       Они бесшумно, беспалочковой магией, соединили свои полки в одну и лежали на них, обнявшись и стараясь, чтобы этого не заметил сосед по камере. Было уютно, приятно и удобно. И сосед не смотрел вверх, уткнувшись в мобильный телефон. Неизвестно откуда, но Гарри знал: если этот бандит поднимет голову и увидит, что они с Драко вместе, будут большие неприятности…       А потом дверь камеры с лязгом отворилась, и сокамерник вскочил. Он отбросил телефон. На дисплее высветился его профиль в «Спеллбуке», подписанный: «Твое пламя».       — Поттер, на выход! — взревел сокамерник, стремительно оборачиваясь, так, что Гарри и Драко не успели расцепить объятия. — Никаких посторонних в одиночной камере!       Гарри не успел выяснить, что с ним произошло дальше. Сон бесцеремонно оборвали громкие голоса и вопли из-за полога.       — Будь так любезен, Грегори, — ледяным тоном цедил Нотт, продолжая какой-то начатый раньше спор.       — Да тебе они мешают, что ли! — возмущался в ответ Гойл. — Твоя сова на меня вчера все сливочное пиво опрокинула!       — Сливочному пиву не место в спальне, — еще более ледяным тоном отвечал Нотт. — А для твоей грязной одежды у тебя есть твоя тумбочка и твоя кровать…       Гарри недовольно зевнул и перестал слушать. Ничего интересного, обычные свары соседей по комнате. Забавно, раньше он как-то не представлял, что слизеринцы могут точно так же разбрасывать свои вещи и ругаться из-за чьих-то неряшливых привычек. В его воображении они сливались в одну враждебно настроенную черно-серую массу, дирижируемую рукой Малфоя.       Малфой… Нет, а все-таки, что это за хрень ему только что приснилась? Еще и подзабытый Твое пламя в образе жирного немолодого бандита с синей от татуировок кожей и бритым затылком.       Гарри длинно фыркнул от смеха. Нотт и Гойл слегка притихли. Потом Нотт ругнулся, бросил какие-то чары, от которых по комнате прошелся ветерок, сопровождаемый шорохом, и дверь спальни громко хлопнула.       Гарри выудил из-под подушки телефон и проверил «Спеллбук». Но, разумеется, ночью Малфой ничего ему не написал. А от Твое пламя и раньше не было вестей. Гарри подумывал спросить, куда он пропал, но каждый раз забывал об этом, постоянно отвлекаясь… То на Авалон, то на друзей, то на Малфоя.       Теперь он открыл старую переписку и отправил новое сообщение:       Гарри Поттер: А ты правда толстый, лысый, покрытый стремными татуировками и тебе под пятьдесят?       Он поморщился. Звучало как-то мерзко. Не потому, что оскорбительно, а потому, что выглядело, будто он приценивается. Оценивает интернет-приятеля, как девица, как какая-нибудь Лаванда Браун: сойдет, чтобы встречаться, или не годится? Ну и еще почему-то. Но почему, Гарри уже не вникал.       Потом он открыл более свежую переписку с Малфоем и отправил ему:       Гарри Поттер: Это ты сделал тюрягу??       Вышло непонятно. Ладно. Кто знает, тот поймет.       Оба сообщения так и висели непрочитанными и в процессе отправки. Нет, ну Малфой же не мог с самого утра броситься в маггловское кафе, вместо того чтобы идти на свой практикум по темной магии?..       Немного погипнотизировав взглядом телефон, Гарри бросил его на кровать и раздвинул полог.       Впереди был целый день без Малфоя… Точнее, без досуга. Конечно, без досуга. Без тупой болтовни в чате и зависания на подоконнике, зато с унылой учебой и бессмысленным маханием палочкой в попытке сотворить приличные чары стазиса. От такого кто угодно бы взвыл. Гарри не хватало только досуга. Больше ничего.       ***       Урокам сегодня, казалось, не будет конца. Телефон пришлось оставить в спальне. Хоть главный барьер, который мешал работать маггловской технике, и рухнул, но большое количество чар все-таки создавало помехи. После уроков трансфигурации и чар телефоны вечно барахлили.       А Флитвик словно обезумел. Едва у студентов начинало что-то получаться, он все усложнял и усложнял задачу, да еще и велел отрабатывать заклинание стазиса после уроков. На такой подвиг Гарри вчера был не способен, поэтому сегодня показал одни из худших результатов. Он изрядно вымотался, прежде чем сумел в конце занятия наложить стазис на ногу Гермионы. Таково было текущее задание.       Его собственная нога пребывала под стазисом чуть ли не с начала занятия. Чего еще ожидать, когда тебя поставили в пару с Гермионой? Гарри не чувствовал ногу, отвлекался на это отвратное ощущение, не мог сосредоточиться, и ему с каждой минутой казалось, что он вообще разучился колдовать. И Флитвик должен заподозрить это, надеть на Гарри Распределяющую шляпу, и Шляпа выкрикнет что-то вроде: «Рекомендуемая профессия — уборщик в Макдоналдсе!»       — Гарри, ты не стараешься, — укоризненно сказала Гермиона. — Ты сможешь думать о посторонних вещах потом, с годами, когда у тебя будет достаточно опыта, чтобы накладывать любые чары так же автоматически, как ты ходишь или чистишь зубы. А до этого нужно поработать.       — Угу, поэтому у тебя все получается с первого раза, — раздраженно буркнул Гарри, бессмысленно размахивая палочкой.       Гермиона не обиделась.       — Просто я концентрируюсь на задании, — сказала она. — Попробуй еще раз.       Зато на трансфигурации его ждал успех. Макгонагалл объясняла, как превращать объекты меньшей массы и размера в более крупные. Это затрагивало один из фундаментальных законов, которому подчинялся мир магглов. Закон сохранения массы и энергии. Магия до определенных пределов позволяла обойти его.       Что ж, в кои-то веки Гарри опередил программу. Он вспомнил, с какой легкостью превратил небольшой стол на тоненьких ножках в широкий массивный диван, и ощутил неясное томление внизу живота.        На библиотеку или отработку заклятий у него к вечеру уже просто не осталось сил. Моральных. Кажется, магглы называли это интернет-зависимостью. И даже считали, что нужно лечить тех несчастных, кто не мыслил жизни без интернета. Гарри готов был признать себя каким угодно зависимым, лишь бы его хоть ненадолго оставили в покое наедине с телефоном.       На этот раз он забился с ним в другой угол, на кухне. У эльфов было тепло, вкусно пахло, а еще они могли приготовить Гарри огромный бокал глинтвейна. Такого, о котором вчера говорил Малфой (и которому, похоже, был обязан половиной оговорок о своих чувствах). Гарри понял, что сто лет не пил глинтвейна.       Он устроился в углу у очага на слизеринском пледе, который вынул из кармана и увеличил. Сделал глоток восхитительного глинтвейна и наконец открыл «Спеллбук».       Поверх неинтересных сообщений от кого попало, которые Гарри игнорировал, висели два тех, которые он ждал.       Твое пламя: КАК ТЫ ДОГАДАЛСЯ?       Гарри фыркнул. Это был ответ на вопрос, правда ли Твое пламя старый и жирный бывалый сиделец. Ну кто бы сомневался.       Малфой тоже ответил совсем недавно.       Драко Малфой: Какую тюрягу?       Ну кто бы сомневался-2. Гарри отхлебнул глинтвейна и блаженно зажмурился.       Гарри Поттер: Мне снилось, что мы с тобой в какой-то тюряге. Еще с одним типом…       Драко Малфой: Поттер, продвинутая легилименция на то и продвинутая, что по щелчку не работает. К тому же в сочетании с осознанными сновидениями.       Драко Малфой: Ну ладно. Мне тоже снилось, что мы в тюряге. Но я здесь ни при чем! И откуда в твоей голове еще какие-то жирные старые бандиты, я понятия не имею! Что ты скрываешь?       Гарри Поттер: То есть ты утверждаешь, что старый жирный бандит просочился из моего сна? А не из твоего?       Драко Малфой: Поверь. Если бы бандит снился мне, он бы так спокойно не сидел.       Гарри перечитал это еще раз, чтобы вникнуть. Потом понял, осознал и снова схватился за глинтвейн.       Драко Малфой: Эй, ты еще там?       Гарри Поттер: Здесь. Попросил у эльфов глинтвейн.       Гарри Поттер: Расскажи мне что-нибудь.       Драко Малфой: Ну… Я вообще-то с начала вечера сижу у магглов. Они, кажется, уже смирились, что я буду каждый вечер оккупировать самое теплое местечко в этом кафе. В Дурмстранге как-то холодновато.       Драко Малфой: По утрам в спальнях не больше 50 по Фаренгейту. Согревающие за ночь выветриваются       Драко Малфой: В общем, не зря в форму входят меховые шубы. Я бы еще добавил меховые пижамы…       Гарри сделал еще один большой глоток глинтвейна. Обо всем этом холодно было даже читать.       Драко Малфой: Я раз спросил, что у них с отоплением, на меня посмотрели как на идиота и ответили: «вода для умывания не замерзает, чего тебе еще надо»       Гарри Поттер: Ну все, ты заставляешь меня от души тебя жалеть       Гарри Поттер: Хах, а когда-то мы с Роном думали, что было бы неплохо столкнуть тебя с ледника! Ты тогда в поезде расхваливал, что за чудо-школа этот Дурмстранг и как там круто обучают темным искусствам.       Драко Малфой: Я был мелким придурком. И не из-за темных искусств, а из-за того, что понятия не имел, какой здесь зверский холод!       Драко Малфой: Но да, я помню тот случай. И я все равно считаю, что нужно изучать сами темные искусства, а не защиту от них. Ты не сможешь защититься от чего-то, если не знаешь, как именно оно работает.       Драко Малфой: А, и еще. Вот в чем минус магического образования. Здесь нет ледников, но вам с Уизелом до сих пор невдомек :)       Гарри Поттер: XD задавил интеллектом, сдаюсь       Гарри Поттер: Хотя нет, не сдаюсь. Нельзя учить темной магии кого попало, магический мир превратится в отвратное место       Гарри Поттер: Хотя он и так не сказка       Он вздохнул и допил остатки глинтвейна. Голова едва заметно кружилась. В ней поселилась приятная легкость, еще не опьянение, но уже и не напряжение сегодняшнего дня. И говорить о темной магии уже надоело. Он и так в последние годы постоянно с ней сталкивался, хватит, большое спасибо.       Драко Малфой: В чем-то ты прав, конечно. Но при желании бед можно наделать и обычными бытовыми чарами.       Гарри Поттер: Бытовые проще распутать       Гарри Поттер: Ты заказал глинтвейн?       Малфой помолчал. «Не заказал», — сделал вывод Гарри. Иначе давно бы переключился с темной магии на какую-нибудь веселую ерунду.       Гарри Поттер: Я еще кое-что хотел у тебя спросить. Как в магическом мире вообще относятся к однополым парам?       Гарри Поттер: А то ты так дергаешься вечно       Малфой снова не отвечал. Он появился, когда Гарри уже начал подозрительно хмуриться сквозь легкую алкогольную пелену.       Драко Малфой: Я не из-за того дергаюсь, и я тебе уже объяснял. Сам как думаешь?       Драко Малфой: Ходил заказывать глинтвейн)       Гарри Поттер: Я их не то чтобы много видел. Только Чарли Уизли с его парнем, их нормально воспринимали, но это было в кругу семьи       Гарри Поттер: По идее, не очень хорошо должны относиться? У магглов с этим много проблем. У чистокровных должны быть эти заморочки с наследниками…       Драко Малфой: «Заморочки», блин. Типичный Поттер. Когда твоему роду тысяча лет, ты не можешь так просто его оборвать.       Драко Малфой: Заморочки действительно есть. Но они касаются только чистой волшебной крови. Не имеет значения, с кем или с чем ты спишь, если оно чистокровное…       Он еще что-то печатал, но Гарри уже начал смеяться. Его почему-то рассмешило это «оно».       Драко Малфой: В чистокровных семьях, для которых важна родословная, выбор все равно ограничивается только людьми. В гоблинах, вейлах и прочих существах чистой волшебной крови не может быть по определению. А остальные… Поттер, тебе ни о чем не говорит то, что Флитвик стал уважаемым школьным профессором? Гибрид, помесь человека и гоблина. Не знаю, кто из его родителей был гоблином, и не хочу представлять себе ни один из вариантов. Делакур вообще гордилась прабабкой-вейлой. А ты видел, на что похожи вейлы, когда не дают себе труда прикидываться человекообразными. У Хагрида мать-великанша. И когда это открылось, скандал был, если помнишь, только из-за того, что великаны темные и агрессивные существа. А не потому, что его папаша был извращенец, каких поискать! Даже я ни слова не сказал. Чужой выбор не принято обсуждать. Если, повторяю, это не попытка ввести получеловека в семью, для которой важна чистая волшебная кровь.       «Вроде Люпина и Тонкс», — подумал Гарри. Беллатрикс Лестрейндж ненавидела их обоих. И Тедди. Он знал, что она считала их осквернителями крови Блэков. Веселиться расхотелось, он тряхнул головой, стараясь выбросить из нее воспоминания об этой ненормальной. Беллатрикс Лестрейндж мертва. Волдеморт тоже. А Люпина и Тонкс еще можно спасти, главное — найти наконец способ попасть на Авалон…       Драко Малфой: При помощи магии можно получить потомство с кем угодно. Поэтому на однополые пары всем плевать. Хотя с разнополыми все же удобнее.       Гарри Поттер: О Мерлин, только не говори, что магия может заставить парня забеременеть. Я аж протрезвел       Драко Малфой: Ну и это тоже, но не обязательно. Есть разные чары… Я не вникал в подробности.       Гарри предпочел последовать его примеру и тоже не вникать в подробности.       А также не вникать в собственные мысли по этому поводу.       Всему свое время. Он, в конце концов, еще сам не решил, чего хочет от Малфоя и какие строит планы.       Зато у него появилось желание вникнуть в кое-что другое.       Он перечитал сегодняшнюю переписку. Вчерашнюю.       Закрыл чат с Малфоем и открыл другой. Тот, что был активен летом и почти сошел на нет в последнее время. Тот, о котором Гарри уже периодически забывал, потому что был слишком занят общением с Малфоем, а собеседник не напоминал о себе. Тот, с другой стороны которого сидел наглый тип, любитель называть Гарри Поттером, а Волдеморта — Лордом. Тип, у которого обо всем было свое мнение, который не стеснялся его доносить в не самых мягких выражениях, который нередко рассказывал Гарри всякие забавные подробности о магическом мире, смешил, бесил и развлекал, который был чистокровным, однажды проговорился о сложных отношениях с отцом, знал о самом Гарри немало деталей и утверждал, что вычитал их в биографиях.       Что ж. Биографии, может, он и вправду читал.       Гарри прижал ладонь ко лбу и с досадой выдохнул через нос.       — Бесстыжая твоя морда, — пробормотал он.