Сообщение удалено

      — Рон, — пробормотал Гарри. Все казалось нереальным, словно сидящий в кресле Рон мог развеяться или оказаться боггартом и с треском взорваться, рассыпавшись ярким конфетти.       — Э-э, — тот кашлянул. — Хочешь пирога?       — Что?       — Пирога, говорю, хочешь?       — Рон, что ты здесь делаешь?       Кажется, он не собирался начинать кричать. Он казался не менее растерянным, чем сам Гарри. А Гарри понятия не имел, что ему говорить. Что Рон вообще успел услышать и увидеть? Когда он пришел? Как они с Малфоем не заметили, когда открылась дверь?       — Я тут эссе по зельеварению дописывал, — Рон поднял со стола свиток и встряхнул. — Мне же Слагхорн дополнительно задал… Потом решил перекусить… Ну, перекусил и задремал. Просыпаюсь — вы орете друг на друга.       Гарри молча таращился на него. Как они с Малфоем его не заметили? Впрочем, Рон сидел в темноте, свеча перед ним успела догореть. Двух ламп, которые эльфы оставляли на ночь, не хватало, чтобы осветить всю гостиную. По углам было совсем темно. Рон сидел неподвижно, и…       Да какая разница вообще! Что он успел увидеть?       — Гарри, не переживай, — сказал Рон спокойно. — Я знаю, что ты с ним встречаешься. Или теперь уже «встречался»? Слушай, ты на него так набросился из-за того, что он тебе с фейка писал? Ну вы даете, конечно.       — Ты знал?!       Рон пожал плечами.       — Я начал что-то подозревать после дня рождения Гермионы. А потом как-то раз видел, как вы целовались. И вы вечно сбегали куда-то по вечерам… Но ты так боялся, что я узнаю. Я и молчал.       — Я не боялся… Черт! — Гарри потряс головой. — Я просто думал, что ты психовать будешь. Ну… Это же Малфой! После всего, что он делал в школе и все такое.       Рон пожал плечами.       — О вкусах не спорят, — философски изрек он. — Сейчас-то он ничего такого не делает, нормально вроде себя ведет. И он извинился. И не мне же с ним спать, в конце концов.       Гарри поперхнулся.       — А что все-таки случилось? — спросил Рон. — Что он сделал?       — Ну, ты все правильно понял. Он завел фейковую страницу и писал мне. Начал еще летом. Помнишь, я дом переделал, защиту снял?       — Такое забудешь, — хмыкнул Рон.       — Вот он тогда мне и рассказал про эту защиту. Вообще забавный был тип, вечно что-то интересное расскажет, мне нравилось с ним общаться. А потом оказалось, что это был Малфой.       Рон хохотнул.       — Звучит в его духе. Хотя я бы от него ожидал, что он не общаться с тобой будет, а гадости писать, с фейка-то.       Гарри не удержался от смешка.       — Гадости он тоже писал. Да он начал с того, что назвал меня тупым!       — Вполне в его духе, — повторил Рон. — А потом ты приехал в Хогвартс, узнал его получше, только не рассказывай мне подробностей, как вы сошлись, я не хочу это представлять, и вдруг решил обидеться?       — Что значит «вдруг решил»? Я вообще-то не знал, что он меня водит за нос! Я догадался, только когда он уехал в Дурмстранг!       — И что, сразу не сказал, ждал, пока он вернется?       — Если бы я сразу сказал, он бы исчез с радаров…       — Ну да, а тебе хотелось еще пообщаться. Каждый вечер заползал в какую-то укромную берлогу, чтобы никто не мешал. — Рон посмотрел на обалдевшее лицо Гарри и фыркнул. В этом смешке было что-то снисходительное. — Слушай, дружище, тебе не кажется, что ты раздул бурю на ровном месте из-за какой-то ерунды?       — Что? — возмутился Гарри, неверяще глядя на него. — Я не рассказывал, что встречаюсь с ним, потому что думал, ты будешь психовать. А не защищать его от меня!       — Да я не защищаю, твое дело, — пожал плечами Рон. — Я просто хочу сказать, что не вижу тут здравого смысла. Ты как будто не знал, с кем связался, ну ей-Мерлин. Ты от Малфоя ждал, что он вдруг станет честным, правдивым и порядочным?       — Мда, — пробормотал Гарри. — Никогда не задумывался, чего я ждал от Малфоя, но от тебя я такого точно не ждал.       — Ну извини, если разочаровал, — заявил Рон с притворной серьезностью. — Зато тебе больше не надо от меня прятаться. Если, конечно, ты собираешься с ним мириться.       — Да я и ссориться как-то не собирался, — вздохнул Гарри, вдруг растерявшись. До него наконец в полном объеме дошло, что только что случилось, и теперь он понятия не имел, что дальше. Он правда не собирался ссориться с Малфоем. Тем более теперь, когда тот превратился почти в милашку, а сам Гарри так соскучился. Он хотел только, чтобы…       — А что ты собирался делать? — спросил Рон, уже потеряв интерес к его душевным метаниям и задумчиво поглядывая на брошенный Малфоем целый заварник прекрасного чая и вазочку с джемом. — Чего ты вообще от него хотел?       — Вот он мне однажды задал тот же вопрос, — сказал Гарри, вспомнив давнюю переписку.       — Хм. Может, он все-таки неглупый малый, — прокомментировал Рон. — Как думаешь, будет орать, если я допью этот чай?       ***       Это был максимум понимания, которого Гарри сумел добиться от Рона. Скоро он вернулся в спальню, оставив друга в гостиной дописывать эссе, допивать чай и доедать пирог. Рон так правдоподобно интересовался судьбой чая и проявлял такие явные признаки одержимости пирогом, что у Гарри начали закрадываться подозрения. Рон как будто надел маску вечно голодного туповатого увальня, чтобы скрыть свои настоящие чувства и мысли. Может, ему было неловко обсуждать с Гарри его парня, может, он таким образом хотел показать, что уважает право Гарри на приватность. А может, он практиковался, чтобы под своей добродушно-туповатой личиной довершить дело Дамблдора и захватить-таки магический мир.       Гарри слабо усмехнулся своим мыслям в темноте, рухнул в кровать и задернул полог.       Со стороны кровати Малфоя не доносилось ни звука, ни шевеления. Гарри какое-то время смотрел в ее сторону, ничего не видя во мраке.       Рон заставил его задуматься, что он, ну… может, действительно слегка переборщил с реакцией. Ну ладно, сильно переборщил. Требовал от Малфоя больше, чем тот был способен дать. В самом деле, кто побежит докладываться, что выдавал себя в переписке за другого человека? Даже не то чтобы выдавал…       Гарри выудил из-под подушки телефон, создал новую заметку и напечатал: «MALFOY».       Прочитал слово задом наперед. Получилось «YOFLAM».       Он добавил пару букв.       «Your Flame».       Твое пламя.       Хочешь что-то спрятать — оставь на видном месте…        Он открыл «Спеллбук», опасаясь увидеть свежие фотки их с Малфоем бурной встречи, но удача еще не окончательно от него отвернулась. Паркинсон и ее корреспондент спали. Последняя запись в «Подслушано на 8 курсе» датировалась вчерашним вечером. В ней не было ни слова о восьмом курсе, только красовалось фото очередной биографии Снейпа. Надпись на обложке гласила: «Северус Снейп. Смертельная страсть». Фотка сопровождалась подписью, состоящей из восхищенных смайликов, клубничек, сердечек и прочей ерунды. Количество комментариев под записью перевалило за три сотни, но Гарри не стал их открывать. Он только подивился про себя такому ажиотажу. Может, это из-за названия? И придумают же броский заголовок… Кажется, у магглов подобное называлось «кликбейт».       Потом он отвлекся, увидев, что Малфой написал ему сообщение. Причем недавно. Сегодня. Уже после ссоры.       Драко Малфой: Не могу, блядь, поверить, что скучал по тебе.       Гарри поморгал, глядя на мелкие буквы и не зная, что на это ответить.       А потом сам не заметил, как уснул.       ***       Наутро он проснулся под привычное копошение соседей по спальне. Рон недовольно вздыхал, пытаясь смириться с необходимостью вставать, Гойл бормотал заклинания, Нотт копался в сундуке. От Малфоя ничего не было слышно.       Гарри зашел в «Спеллбук», чтобы ответить что-нибудь на вчерашнее сообщение, но не обнаружил его. Как и всех остальных сообщений в переписке с Малфоем.       Тот уже не довольствовался удалением одиночных сообщений. На этот раз он грохнул всю свою страницу. Снес подчистую и то, что писал вчера, но не дождался ответа, и все уютные долгие вечера, проведенные в онлайне за трепом с Гарри. И, конечно, все они исчезли и у Гарри. Будто их никогда и не было.       При удалении профиля «Спеллбук» давал пользователю выбор: удалить страницу вместе со всеми диалогами, комментариями и прочими оставленными в сети следами или удалить только страницу, но оставить остальное.       Кто бы сомневался, что Малфой выберет самый радикальный вариант.       Гарри захотелось расколотить телефон об его лоб. Да как у него вообще рука поднялась! Получается, ему было наплевать? На все общение, приятые моменты, забавные шутки, теплые слова, случайно вырвавшиеся признания. Он решил продемонстрировать свою обиду, покончив со всем сразу. Нет, расколотить телефон было бы мало. Теперь Гарри хотелось расколотить ему голову.       Не успев понять, что делает, он отыскал в переписках Твое пламя. Эту страницу Малфой не удалил. Может, забыл о ней или хотел доказать еще что-то там.       Гарри открыл диалог и напечатал:       «Теперь ты в крысу удаляешь целый профиль? Не могу, блядь, поверить, что мне хватило тупости в тебя влюбиться!»       Он зло выдохнул через нос. С кровати Малфоя послышался неясный звук. Только теперь у Гарри включились мозги.       Он что, написал, что влюбился? Ну прекрасно. Позориться — так по полной.       Сообщение чернело на экране. Гарри поморгал — и все-таки удалил его. Наверное, первый раз в жизни он удалял свои сообщения. Дурной пример оказался заразительным.       Но было уже поздно.       Полог его кровати отдернули снаружи, и взгляду предстал взъерошенный Малфой в пижаме, телефоном и палочкой в одной руке.       — Что ты только что написал? — резко спросил он, требовательно всматриваясь в лицо Гарри, будто сообщения дублировались где-то на лбу или переносице.       — Что написал? — огрызнулся Гарри. — Я ошибся профилем. Уже удалил, не волнуйся.       Малфой злобно выругался и вскинул палочку. Из его сузившихся глаз плеснуло таким бешенством, что Гарри на миг показалось, будто сейчас в него прилетит третья и последняя «Авада».       Он так и не услышал заклинание — только увидел, как полыхнул малиновый огонек. Жалящее проклятие. Малфой бросил его невербально и не целясь. Гарри вскрикнул, хватаясь за предплечье.       — Долбанулся, идиот?       — Уж кто бы говорил, ты, тупой уебок! — прошипел в ответ Малфой и отвернулся.       — Эй, эй, полегче, вы двое! — донеслось от Рона. — Малфой, надеюсь, тебе хватило ума не бросаться боевыми заклятиями? На твоей палочке министерский надзор.       Ответом послужило неразборчивое шипение, в котором, впрочем, можно было различить, что Малфой думает о министерстве, надзоре и сующих нос не в свое дело гриффиндорцах. Гарри ждал, что Рон огрызнется, но тот молча заглянул к нему за полог.       — Я молчу, — прокомментировал он. — Я молчу. Наложить исцеляющее?       — Наложи, — со вздохом ответил Гарри. С облегчением встряхнул исцеленной рукой и начал собираться на завтрак.       ***       Шли дни. С каждым новым днем Гарри почему-то чувствовал себя все большим идиотом.       Малфой с ним не разговаривал. Не считая тех вечеров, когда восьмой курс уже привычно сидел за уроками всей компанией, и слышно было только «передай учебник», «одолжи перо» или «что у тебя выходит в пятом парадоксе трансфигурации?»       Гарри тоже с ним не разговаривал. Во-первых, он злился за удаление страницы с переписками. Во-вторых… если честно, он не знал, что и как говорить. Извиняться? Ну нет, к этому он был не готов. Ладно, может, он и вправду переборщил. Но Малфой тоже был хорош! Так почему только Гарри должен наступать на свою гордость? Малфою бы тоже не помешало для начала умерить свою. Но он не собирался. Поэтому Гарри скрипел зубами, психовал иногда — и молчал.       Он снова проводил дни с Роном и Гермионой, но все чаще — с Невиллом, Симусом и Дином. Потому что Рон и Гермиона все чаще бросали его, чтобы в очередной раз сбежать куда-то вместе. Как будто любовная лихорадка одолела их именно тогда, когда Гарри превратился в одинокого лузера и мог только завистливо глядеть вслед.       Но дело, конечно, было не в нем. Лихорадка охватила весь Хогвартс, обойдя только младшие курсы. Едва начался декабрь, как замок начал заранее готовиться к Рождеству. В этом году праздничное убранство казалось особенно ярким. Словно школа наверстывала все веселье, упущенное в предыдущие мрачные годы.       Магические гирлянды причудливо переплетались с маггловскими в классах и коридорах, таинственно поблескивая, перемигиваясь огоньками или распевая гимны зачарованными голосами. В Большом зале красовалась огромная елка, украшенная праздничными фонариками. Сам зал превратился в хрустальный чертог из снега, льда и сосулек, в которых миллионами искр и огоньков рассыпались отблески парящих под потолком свечей. По коридорам порхали крошечные феи, обсыпая случайных жертв пыльцой, от которой хотелось петь, танцевать, читать стихи или обниматься с первым встречным. И, конечно, замок наводнила омела, которая распускалась над головами у самых неожиданных парочек, случайно оказавшихся рядом.       Как тут было удержаться от любовной лихорадки? Парни подкарауливали под коварными веточками девушек, которые давно им нравились, а девушки — парней. Миртл пришлось целоваться с Забини, и Колин Криви чуть не лопнул от ревности. Странно, но еще одним зрителем, который смотрел на эту сцену так, будто ревнует, оказалась Джинни. Не то чтобы Гарри в этом разбирался, конечно… В другой раз омела поймала в свои сети Флитвика с Макгонагалл. Они легко могли не обращать на нее внимания и идти дальше, но Макгонагалл наклонилась, и Флитвик поцеловал ее в порозовевшую щеку, сорвав аплодисменты от случайных свидетелей. А однажды кто-то заколдовал веточку омелы, и она повсюду летала над головой у Снейпа, который приехал в Хогвартс на пару дней. Он отправился переговорить с аврорами, до сих пор обыскивавшими лес. Омела тихо мерцала магическими огоньками над его макушкой, заставляя начальника аврорского отряда забавно пятиться.       «Подслушано на 8 курсе» публиковало все фотографии милых или смешных моментов. То и дело на стене группы мелькали влюбленные парочки, вызывая у Гарри глухое раздражение. В одной из записей засветились Рон и Гермиона. Рон наклонялся, чтобы поцеловать Гермиону в гостиной, потом отстранялся и легонько нажимал указательным пальцем на ее нос, а потом колдография воспроизводилась сначала. Паркинсон подписала фотку: «Буп!» С того дня «буп» вошел в моду, и то и дело кто-то в шутку тянулся к чьему-то носу.       Да много было разных мелочей, еще больше возможностей повеселиться или приятно провести с кем-нибудь время… Но все они благополучно проходили мимо Гарри. И от этого он все чаще бывал в таком желчном расположении духа, что дал бы сто очков вперед даже Снейпу. Если бы тот, конечно, снизошел до соревнований в мрачности и злобности.       Гарри дрейфовал от уныния к злости и обратно дней десять. На улице выпал толстый слой пушистого снега, Рита Скитер анонсировала книгу о Волдеморте, для которой Гарри несколько вечеров в Хогсмиде рассказывал ей все, что помнил… Ничто его не радовало. Пока однажды в пятницу утром Джинни не плюхнулась рядом за гриффиндорский стол и не заявила:       — Мы завтра идем в больницу к Фреду. Целитель разрешил посещения и сказал, что скоро собирается будить его от комы. На обратном пути зайдем в Косой переулок по магазинам. Рон тебе говорил? Ты с нами?