Сообщение удалено

      Гарри с Роном, Гермионой и Джинни отправились в Мунго с утра через камин. В больнице наконец привели в порядок каминный зал для посетителей. Это пришлось сделать, потому что после финальной битвы там был наплыв раненых и их родственников, среди которых встречались очень пожилые или совсем не знакомые с маггловским миром волшебники. Они не могли смешаться с толпой магглов, чтобы попасть в больницу через вход в старом маггловском универмаге.       Гарри в последний раз был здесь в мае. Тогда впечатления от больницы, полной раненых, как-то стерлись на фоне царившей в магическом мире неразберихи. Они смешались с воспоминаниями о битве, с бесконечной усталостью и глухим раздражением оттого, что совершенно чужие люди не желали оставить Гарри в покое. Он уже и забыл, какое это тяжелое зрелище — видеть Фреда не бодрым и веселым, а безжизненно лежащим на больничной койке. Даже несмотря на то, что Фред выглядел получше, чем в мае, а целитель излучал оптимизм, в груди неприятно сжималось, стоило взгляду упасть на неподвижное тело под одеялом.        В палате уже сидели мистер и миссис Уизли, а у окна стоял Джордж. Целитель со странным имечком Зигмунд Дарси вдохновенно рассказывал:       — Недавнее обследование мозговых волн показало, что он уже должен слышать все, что происходит в палате, и чувствовать эмоциональный отклик! У меня уже были такие пациенты, и на этом этапе посещения родных и друзей очень благотворно сказываются на состоянии пациента и ускоряют его пробуждение в полном здравии. Мы…       — М-да, — Рон толкнул Гарри в бок. — Такими темпами и без Авалона все в себя придут. Скажи, с этим ключом Снейп и Макгонагалл сели в лужу?       Гарри что-то согласно пробормотал. Он даже восхитился оптимизмом Рона и тем, что на него никак не влияла тягостная больничная обстановка. А может, Рон просто удачно делал вид?       И все-таки Гарри повидал за последние полтора года немало страшных смертей, так что сейчас, смотря на Фреда, не мог не думать, что тот тоже был на волоске от гибели. В момент, когда Фреда отшвырнуло взрывом, а стена с грохотом обрушилась, все они на какие-то мгновения подумали, что он мертв. И если бы не случайная удача или заклинание Снейпа, сейчас миссис Уизли оплакивала бы сына, а не слушала целителя с надеждой в глазах. Гарри вдруг пришло в голову, как на самом деле хрупка человеческая жизнь. И даже магия часто оказывается бесполезна. Можно не договорить, оборвать человека на полуслове в спешке, сказать ему «мне некогда, вечером расскажешь, что там у тебя», но вечер для тебя или для него может не наступить. Можно случайно обидеть, но не успеть попросить прощения…       Ладно, к чему врать себе. Гарри смотрел на Фреда и представлял на его месте Малфоя. Или самого себя. Если бы Малфой оказался в магической коме, Гарри бы вообще вспомнил, как его вывел из себя этот несчастный второй аккаунт в соцсети?       Интересно, а если бы Гарри оказался в коме, Малфой бы забыл свои обиды? Или отказался бы даже приходить, пока Гарри не извинится?       — Эй, Гарри, ты так забавно морщишься, что Фред бы тебя оборжал, если бы увидел, — шепнул Рон. — Будь проще, даже мама уже перестала причитать на тему «он мог умереть»!       — Я рад, что она не переживает, — сказал Гарри. — Но он все-таки мог умереть. Это имеет значение.       Рон замолчал, глядя то на него, то на Зигмунда Дарси, который заканчивал свою лекцию для старших Уизли. Сейчас он как раз предупреждал, что оставит родных наедине с пациентом, чтобы они могли сказать ему что-то. «Говорите с ним так, будто просто беседуете по телефону! Это очень важно! Пациент проснется быстрее, если вы ему расскажете, как вы его ждете и что он упускает!»       — Знаешь, — наконец ответил Рон полушепотом, — после того Непреложного, который Фред и Джордж с меня когда-то чуть не взяли, я понял, что с ними вообще нельзя думать о серьезном. Иначе свихнешься.       Гарри слабо усмехнулся. Целитель Дарси ободряюще кивнул миссис Уизли и вышел из палаты.       — Эй, Фрееед! — завопил Рон. — Сколько можно здесь валяться, вставай, ты так всю жизнь проспишь!       — Рональд! — ахнула Гермиона. — Разве так разговаривают с больными?       Джинни рассмеялась, показывая Рону большой палец.       — Да брось, с этим больным только так и нужно, — хмыкнул Джордж, соскальзывая с подоконника и подходя к кровати. — Надо же, сто лет не видел этого засранца, меня к нему больше месяца не пускали… Учти, братишка, когда ты проснешься, я первым делом убью тебя за то, что бросил меня в магазине без помощи в такой момент! Ты хоть представляешь, сколько там сейчас покупателей перед Рождеством? И да, мне стыдно это признавать, но в одиночку я изобретаю сплошь какую-то скучную дрянь и сентиментальную хрень, так что мне скоро нечего будет выставить на полку с новинками. Чего стоит хотя бы автоза… — Он вдруг осекся и оглянулся на Гарри, Рона и Гермиону. Потом спешно свернул тему: — Ладно, не хочу никому рассказывать раньше времени. И тебе тоже не скажу, хочу, чтобы ты лопнул от любопытства!       Все писаные и неписаные правила посещения больных быстро полетели в тартарары. Палата наполнилась смехом, веселым галдежом и голосами, перекрикивающими друг друга. Гарри пару раз показалось, что у Фреда слегка подрагивают ресницы, но он так и не проснулся. Ведь целитель говорил, что вывод из комы — это сложная магическая процедура…       И, может, Фред и не собирался лопаться от любопытства, зато к концу визита лопнуть готов был сам Гарри. Что за таинственная «автоза…», о которой обмолвился Джордж?       ***       Гарри все еще периодически проваливался куда-то в дебри мыслей, даже когда покинул больницу и оказался в суете Косого переулка. Было что-то в этой палате Фреда такое… грузящее. Или перезагружающее. Или прочищающее мозги. Или загружающее их…       А Косой переулок, наоборот, сразу поднимал настроение. Он утопал в пышных снежных горах, сверкающих на ярком солнце. Ветки немногочисленных деревьев и фасады домов искрились от инея и намерзших снежинок. На дверях магазинов красовались рождественские венки, интерьеры таинственно мерцали гирляндами, на витринах были выставлены самые популярные в сезон подарков товары в праздничных упаковках. Но главное — в Косом было полно народу. Дети носились по улице, то и дело ныряя в сугробы и не реагируя на окрики матерей. Немолодые кумушки обстоятельно изучали витрины. Деловитые министерские рабочие время от времени пробегали то здесь, то там, демонстрируя свою важность и занятость.       Ярче всех сверкал «Флориш и Блоттс». Всю витрину занимал плакат с изображением книги.       «Юбилейная новинка Мэри Джеймс и Огастеса Мартина! Эдриан Стейн и Мелисса Уоррен ведут расследование в подземельях Министерства магии! (А вы знали, что у Министерства магии на самом деле есть подземелья? Потрясающие документальные находки и художественный вымысел сплелись воедино в бестселлере №1 по версии журнала «Ведьмополитен»!)»       Гарри сделал шаг к магазину раньше, чем успел задуматься. Гермиона вопросительно оглянулась на Рона и Джинни, тоже собираясь пойти за ним и ожидая, что они присоединятся. Рон посмотрел на плакат заинтересованно, но в конце концов поднял руки:       — Я, наверное, не пойду. Буду у Джорджа в магазине.       — Да, он как раз обещал показать мне кое-что, — протянула Джинни дразнящим тоном. — Кажется, он изобрел тако-ое!       — Даже и не знаю. — Гарри изобразил, что колеблется. — Нет. Наверное, я все-таки предпочту Эдриана Стейна и Мелиссу Уоррен. Вот увидите, Джордж ничего вам не расскажет, он хочет, чтобы мы все лопнули от любопытства!       — Не знала, что ты заинтересовался магическими детективами, Гарри, — протянула Гермиона, когда Рон и Джинни ушли. В магазине было жарко и пахло хвоей и розмарином. — Или, может… кто-то помог тебе заинтересоваться?       — И как, по-твоему, магические детективы — это хорошо или плохо? — Гарри покосился на нее.       — О, смотря какие. Эти — думаю, хорошо, но у меня никогда не было времени на художественное чтение. Я еще так многого не знаю по магической теории! Может, когда-нибудь еще доберусь до магической беллетристики. Я хотела поискать здесь один справочник по ментальным беспалочковым чарам. Скоро вернусь!       И Гермиона тоже улетучилась, оставляя Гарри наедине с горой одинаковых книг в белых обложках с зелено-золотым тиснением.       Вокруг горы толпились люди. Многие уже начинали плотоядно поглядывать на Гарри. По сравнению с летним ажиотажем его, можно сказать, не трогали… но сейчас пара фанатов, похоже, собиралась положить этому конец, и Гарри поспешил нырнуть за книжные штабеля.       Чуть поодаль стояло замысловатое сооружение пирамидальных очертаний. Его венчал совиный насест, на котором в ряд, нахохлившись, сидели совы. Нижнюю часть занимали полки с открытками. Над головами сов в воздухе парила надпись: «Отправь открытку прямо сейчас! До конца декабря — пять кнатов в любую точку Британии!»       Гарри еще стоял, разглядывая сов, открытки и книги. Но в глубине души уже знал, что собирается делать.       Малфой ведь все равно не узнает, от кого книга. Просто получит анонимную посылку, проверит чарами, увидит, что она не проклята, и проведет несколько хороших вечеров за чтением. Романы Мартина и Джеймс появлялись в сети с большим запозданием, последних частей цикла еще не было в продаже на «Амазон. Мэджик». Когда еще Малфой увидит новинку, если он постоянно учится…       Он подошел к прилавку с книгой в руке. Сгорбленный от старости, сморщенный и седой продавец уставился на него поблескивающими, точно как у одной из сов, глазами.       — Можно отправить книгу вместо открытки? — спросил Гарри, кладя ее на прилавок.       — Разве уже наступил День подарков, мистер Поттер? — лукаво ответил продавец. Он взял деньги и направился к шкафу за оберточной бумагой.       — А это и не подарок, — вполголоса произнес Гарри в пустоту. — Она просто должна быть у него.       Продавец не мог его слышать. Шкаф с оберточной бумагой и упаковочный столик стояли довольно далеко, а помещение наполнял гул голосов. Но когда старик вернулся, держа готовую посылку с книгой, Гарри почудилось, что он не только слышал все, но и догадался, о чем речь.       — Без открытки нельзя, — строго сказал он. — Вы можете ничего не писать, но сова не улетит без открытки.       Гарри пожал плечами. Никто ведь не мог заставить его подписаться, верно?       На подставке с открытками стояло пышное Прытко Пишущее Перо. Оно вывело имя и адрес под диктовку Гарри красивым почерком, и сова вылетела в окно. К кассе подошла Гермиона с толстым томом в руках.       — Ты до сих пор не купил? — удивилась она.       Гарри взял еще одну книгу и встал в небольшую очередь за Гермионой.       Продавец склонил голову, пряча усмешку. Он всегда любил наблюдать.       ***       Потом они с Гермионой отправились в магазин Уизли. Он уже традиционно сверкал ярче всех в Косом переулке. Витрину закрывал переливающийся плакат, с которого ухмылялось нарисованное привиденьице. Оно держало в руках стеклянный шар с домиком внутри, а над его головой парила подпись: «Побудь духом Рождества!»       — Как-то непонятно, — прокомментировал Гарри, заходя внутрь.       — А это потому, что слоганы лучше удаются Фреду.        Джордж бесшумно возник перед ним. Из подсобки появился Рон с большим пакетом. Гарри вдруг вспомнил, как Фред и Джордж из принципа требовали с него деньги тогда, перед шестым курсом, в первый визит Гарри, Рона и Гермионы в этот магазин. Интересно, в этот раз Джордж тоже взял за покупки полную цену? Или вид безжизненного тела Фреда и его заставил задуматься обо всех этих банальных истинах, о любви к близким, о том, какими мелочными кажутся все эти принципы перед лицом неотвратимости?       …Лицо неотвратимости вдруг возникло прямо перед Гарри, веснушчатое и довольное, и окликнуло голосом Рона:       — Эй, о чем так задумался, дружище? Я говорю — мама приглашала нас всех на обед! Идешь или так и будешь стоять?       — Иду, — пробормотал Гарри. — Конечно, иду.       Они еще прогулялись по магазину, пока Джордж инструктировал продавщицу насчет какой-то доставки. Наконец выяснилось, о чем шла речь на плакате. Шар Духа Рождества позволял на пять минут перенестись в любое место, чтобы поздравить родных и близких в праздничный вечер. Нужно было просто смотреть в него и представлять на месте домика любой нужный дом. Еще на полках были перчатки с согревающими чарами; ловцы приятных снов, которые показывали во сне то, что ты загадывал, ложась спать; наборы для магического глинтвейна («Один глоток — и вы воспарите до потолка!»); дешевые, но очень популярные стрелки-указатели, с помощью которых можно было выбрать для кого угодно идеальный подарок…       — Джордж, конечно, и вправду наизобретал кучу сентиментальщины вместо старых добрых приколов, — прошептал Рон Гарри на ухо. — Только ему не говори. Его это бесит. Нашел из-за чего беситься, сентиментальщина продается даже лучше, чем приколы.       Гарри только улыбнулся. Он ничего не сказал Джорджу. В чем-то он его понимал. Когда Рон с Гермионой первыми вошли в камин, отправляясь в Нору, Гарри улучил момент, чтобы купить ловец приятных снов, но Джордж, как обычно, наотрез отказался брать у него деньги.       Шагая в камин, он еще успел увидеть, как Джинни со смущенным видом берет одну-единственную стрелку-указатель.       ***       За обедом утренняя задумчивость исчезла окончательно. Нора была по-прежнему веселой, шумной и гостеприимной. Кухня, как обычно, источала невероятные ароматы, от которых все мысли устремлялись только к тарелкам. Мистер Уизли раздувался от гордости — ему удалось зайти в «Спеллбук» и написать своему приятелю мистеру Пиксу из отдела по изучению маггловских изобретений. За столом вместе со всеми восседал Перси, у которого был выходной. Казалось, он вот-вот заговорит о днищах котлов. Атмосфера была именно такой, по-старому безмятежной, словно ничего плохого еще не произошло.       После обеда, пока миссис Уизли готовила напитки, Гарри вышел в заснеженный сад.       Слой снега там был почти нетронутым, темнели только протоптанные тропинки ближе к дому. Гарри побрел дальше, проваливаясь по колено, в сторону старой яблони и кустов шиповника. Не доходя до них, он раскинул руки и повалился в сугроб. Снег принял его в свои мягкие холодные объятия, забился под воротник, заставляя ежиться и дергать шеей. Над головой проплывали пушистые облака в бледно-голубом небе…       И, конечно, этот момент расслабления прервало уведомление «Спеллбука»       Гарри поморщился. Потом вспомнил, что уведомления приходили не на все. Он, кажется, в начале лета что-то там настраивал… Какие-то белые и серые списки, иначе телефон бы трещал не переставая от сообщений всех мимопроходящих пользователей, которым взбредала в голову гениальная идея «напишу-ка я Гарри Поттеру».       А вдруг это…       Он достал телефон, лежа в сугробе, увидел сообщение и раскрыл рот, куда ветерок тут же швырнул пригоршню рассыпчатого снега.       Твое пламя: Поттер, ты очень странный. Но спасибо за книгу.       Гарри молча таращился в экран.       Как же он обрадовался, увидев ник «Твое пламя». В груди словно вспыхнул теплый огонек, а по венам побежало предвкушение чего-то… интересного. Новых забавных рассказов, неожиданных фактов из магического мира или обмена шутками… А в следующий миг он вспомнил, почему все это ему больше не светит, и помрачнел.       Но все еще удивленно пялился на экран.       Почему-то казалось, что если ответить «какая книга?» или еще как-то уйти в отказ, Малфой разозлится еще больше. А раз он вдруг оттаял настолько, что написал первым, то лучше было его не провоцировать. Снова.       Гарри Поттер: А как ты догадался, что это от меня?       Твое пламя: А, ясно, ты не в курсе.       Теперь уже обозлился Гарри. И через секунду фыркнул от смеха. Малфой был в своем репертуаре. Что-то вякнуть, намекнуть, что Гарри чего-то не знает, и умолкнуть, чтобы он бесился и расспрашивал.       Гарри Поттер: Не в курсе чего?       Твое пламя: Что магические открытки требуют, чтобы на них был хоть какой-то текст от руки. Если их отправить пустыми, они транслируют адресату твои эмоции.        Что? Как транслируют эмоции? Как они вообще их видят? Хотя… если их считывали боггарты и мог видеть дневник Волдеморта… Но все-таки от безобидных магических открыток Гарри не ожидал такого коварства.       Гарри Поттер: В этом мире раньше вроде бы не было такого количества вещей, которые пытаются залезть ко мне в голову. Сначала книги, теперь это…       Твое пламя: Любые книги пытаются залезть в голову. Даже маггловские.       Твое пламя: Как там второй Умник Уизли?       Гарри Поттер: Неплохо… А как ты узнал, что я у него был?       Твое пламя: Поттер. Я же сказал. Открытка транслировала мне твои эмоции.       Гарри издал страдальческий стон. Ну как, как эта бумажка могла уловить какие-то там эмоции? И передать их? К тому же без спросу? И продавец так пакостно ухмылялся, что наверняка знал об этом, но не предупредил!       Гарри Поттер: Что она там натранслировала, что ты оттаял?       А вот это было уже лишним.       Твое пламя: Я такого не говорил. Просто вежливость, знаешь ли, требует благодарить за подарки.       [Твое пламя не в сети].       — Ну да, — пробормотал Гарри. — Я и забыл, что ты очень вежливый…       Он лежал и глупо улыбался, а вокруг него потихоньку подтаивал снег.