Сообщение удалено

      Озеро казалось бесконечным. Может, это не озеро было уже, а море, может, магия забросила лодку прямиком в Атлантический океан, а может, сочла недостойными и Гарри, и Драко, и они уже летели, едва замечая поверхность воды, сквозь посмертие. Может, таково было наказание для недостойных — бесконечно нестись сквозь ночь, не видя ни единого берега и никогда не достигая цели…       Гарри надоело стоять, ловя ускользающее равновесие, и он опустился на корточки. Малфой последовал его примеру. Лодка не могла похвастаться устойчивостью, легко ловила крен в разные стороны и словно пыталась избавиться от слишком живых и здоровых пассажиров. Ее-то создали для перевозки смертельно раненых.       Хогвартс исчез из виду. Обычно он просматривался из любой точки на поверхности озера, но законы пространства и времени потеряли силу. И кругом была лишь сплошная чернота, ни проблеска, ни просвета — даже собственную руку в темноте не разглядишь.       — Люмос, — сказал Гарри, но огонек не появился.       Где-то напротив выругался Малфой. Гарри на ощупь нашарил его руку и почувствовал, как он вцепился в ответ, бормоча что-то о том, что можно свалиться в воду и не заметить.       — Ты время не засек? — спросил Гарри еще одну вечность спустя.       — А ты не помнишь, может, есть какое-то заклинание, чтобы лодка привезла, куда нужно?       Гарри вздрогнул. Это ему в голову не приходило. Да и будь в книгах о Мерлиновых чарах хоть одно соответствующее заклинание, его бы давно нашли и Гермиона, и Малфой, так что тот просто забивал эфир разговорами.       В ушах свистел ветер, но холод исчез. Все ощущения словно притупились, превратились в безразличие и безликость. Что-то это все напоминало, Гарри напряг память и вспомнил наконец — преддверие загробного мира. Белоснежный вокзал Кингс-Кросс. Непроглядно черное хогвартское озеро. И точно такое же отсутствие тепла и холода, и любых телесных потребностей, да и желаний, если подумать — кроме разве что желания не выпускать руку Малфоя…       — И вот в это жуткое местечко ты собирался меня отправить одного, — буркнул Гарри.       — А я знал, что оно окажется таким жутким? — бледно возмутился Малфой. — Это же благородная светлая защитная маг…       Он не договорил — лодка резко, ударом, остановилась и замерла, и ночь мгновенно исчезла, будто кто-то выключил ее.       Глаза немедленно заслезились. Гарри закрыл их, с силой протер, осторожно приоткрыл.       Зиму выключили тоже. Вместо заснеженных деревьев и белого покрывала на земле кругом раскинулись мягкие зеленые травы. Деревьев здесь не было совсем — только холмы и камни, серый и теплый зеленый, и графитовые тучи, бегущие низко над головой, и сырой, пахнущий озерной свежестью ветер…       …И еще далекий лязг доспехов, звон мечей, дым походных костров и ржание лошадей. Резкие, грубые окрики и тихие приглушенные фразы. Знакомый как будто английский язык, но ни слова не различить, сплошное гудение, монотонный речитатив, заклинание за заклинанием, и голоса превращаются в журчание воды, и в нем тонут все прочие звуки, пока не остается только…       … Гарри вздрогнул и пришел в себя.       Казалось, он задремал наяву. Все лишние звуки пропали, в ушах больше никто не шептал и не кричал, и не ржали давно мертвые лошади давно убитых рыцарей… Он огляделся по сторонам.       Да, так и есть. Небольшой зеленый остров, поросший травой, каменистые берега и абсолютное безвременье. И тучи над головой удачно маскируют время суток — утро, день или вечер, не разберешь, а может, здесь и вовсе никогда не бывает ночи. И никаких признаков Хогвартса, сколько ни ищи его на горизонте.       Гарри нервно нашел глазами лодку. Надо бы, наверное, вытащить ее на берег. Если ее унесет, то, чего доброго, они с Малфоем так и застрянут здесь.       — Драко, помоги мне… Эй, Малфой!       Тот стоял с остановившимся взглядом, уставившись куда-то в пустоту. Может, Гарри и сам так выглядел, когда Авалон встретил его видениями и плывущей реальностью.       Он встряхнул Малфоя за плечи. Тот вскрикнул и дернулся всем телом, так что Гарри сам испугался такой резкой реакции. Зато взгляд стал более осмысленным.       — Поттер, ты деликатен, как тролль, — недовольно буркнул Малфой.       — Что это вообще было?       — Какая-то проверка, приветствие… — Малфой пожал плечами. — Ты что-то видел?       — Ага, рыцарей вроде. Давай, помогай.       Гарри потянул на себя лодку.       — Забавно… Да оставь ты ее, никуда она не денется. Пойдем искать источник, что ли.       Гарри отошел и тревожно оглянулся на лодку. Нашарил в кармане причальный канат и понадеялся, что он сработает и во второй раз.       — А ты что видел?       Он задумчиво осмотрел остров, размышляя, где может быть этот загадочный источник живой воды, и решил идти к центру. К скалам, возвышающимся посреди моря мягко колышущейся, бархатно-изумрудной травы, на которой хотелось растянуться и заснуть, несмотря на то, что он только недавно больше часа провалялся на такой же траве.       — А я видел… Ну, наверное, это был Мерлин. Портреты, знаешь ли, не всегда отличаются точностью, особенно те, которым тысяча лет. И я не то чтобы разглядывал лицо. Он стоял вполоборота… и там были руны и дым…       «Даже так», — подумал Гарри. Авалон встречал каждого персональным видением?       — И что это, по-твоему, значит?       — А сам как думаешь? — хмыкнул Малфой.       — Я? Мне интересно, что видел Снейп. Жаль, что он нам вряд ли скажет.       Болтая о ерунде и напряженно всматриваясь и вслушиваясь в безлюдную пустоту, они добрались до скал. Расстояния казались условностью, будто тот, кто создал Авалон, отмерил их, только потому что так нужно, потому что без этого файл с островом не открывался. Скалы, которые лежали словно на другом краю земли, вдруг оказались совсем рядом, а еще через несколько шагов пропало из виду и побережье, и вокруг остались одни камни. Они раскрошились от времени и ветра, и землю усеивали мелкие и средние камешки.       А еще Авалон, похоже, реагировал на мысленные команды. Потому что стоило Гарри подумать «Мы хоть правильно идем? Долго еще?», как за следующим валуном вдруг оказался переливающийся родник.       Малфой остановился и замер, а потом медленно, осторожно, почти с опаской подкрался к самому источнику и опустился на корточки.       — Ты это чувствуешь? — спросил он шепотом.       Гарри в недоумении прислушался к ощущениям. Нет, он не чувствовал ничего нового. Кроме разве что огромного облегчения пополам с восторгом. Вряд ли Авалон был сплошь утыкан источниками, среди которых требовалось еще найти нужный. А значит, они были у цели. Они нашли Авалон и добрались до живой воды, черт возьми!       Все это казалось сном. Столько времени. Столько усилий. Столько волшебников, которые тоже что-то делали, искали, распутывали неправильно наложенные чары, охотились на друидов после похищения настоящего ключа от Авалона. Все эти волшебники остались в дураках, включая Снейпа, а Гарри и Драко были здесь, легко и просто, с древним артефактом самого Мерлина, созданным Выручай-комнатой. Гарри подсознательно опасался, что копия ключа окажется ненастоящей, и приведет она на ненастоящий Авалон к фальшивой живой воде. Контрафактной, как магловское спиртное. Но пока что все выглядело вполне реальным…       Малфой отдернул руку от источника, не коснувшись воды, и отошел подальше.       — Ладно, понял, — сказал он, так и не дождавшись от Гарри ответа. — Нормальные светлые волшебники ничего здесь не чувствуют. Набирай-ка ее лучше ты, мне теперь кажется, что лучше мне к ней не прикасаться.       Он поднял с земли несколько камешков и трансфигурировал их в стеклянные склянки, не большие и не маленькие, такие, которые как раз поместились бы в карман.       — Слушай, мне не нравится это твое постоянное «светлые волшебники», «темные волшебники», — буркнул Гарри, принимая из его рук первую склянку. — Что ты там вообще почувствовал?       — Что-то. Какой-то зов. Все нормально, это просто техника безопасности. Не трогай и не контактируй с неизвестными артефактами и неизвестными субстанциями, если они кажутся подозрительными. Хотя кому я это говорю?       Гарри фыркнул и недолго думая сунул склянку под струю воды. Вода лилась с небольшого выступа, появляясь из расщелины между камнями и исчезая в другой расщелине, как маленький фонтан.       Склянка начала наполняться. Брызги попали на кожу, и Гарри вздрогнул. Они были ледяные, такие ледяные, что ему моментально начало казаться, будто вся рука обледенела и он больше ее не чувствует. Он коснулся кожи пальцами второй руки, чтобы проверить. Но кожа была теплая, и чувствительность тоже сохранилась… Когда посудина наполнилась, Гарри долго тряс кистью, сжимал и разжимал кулак, прежде чем ощущения кое-как синхронизировались с реальностью.       — Отдел тайн не будет спать целый месяц, — заметил он. — Разберут эту воду на молекулы… Может, разработают целебные зелья…       — Которые будут помогать только тем, кто участвовал в битве за Хогвартс, — остудил его пыл Малфой.       — Найдут, как сделать так, чтобы помогали не только им. — Гарри глубоко вздохнул и сунул в источник вторую склянку.       — И на ком будут испытывать, учитывая, что цена ошибки — смерть пациента? А может, и зельевара вместе с ним… Нет, я не сомневаюсь, что они попробуют и еще раз попробуют… Слушай, Поттер, а ты представляешь себе лицо Снейпа, когда он узнает, что мы его обскакали?       Малфой захихикал, и Гарри тоже накрыло приступом смеха. Хотя смех этот был в значительной степени нервным. Пожалуй, зря он осенью решил, что больше не боится Снейпа.       — Он разве не твой любимый учитель и все такое?       — Каждый ученик стремится превзойти учителя! — заявил Малфой, и они снова расхохотались.       На миг Гарри подумал, как это дико — сидеть на Авалоне, знаменитом магическом острове, вызванном к жизни самим Мерлином, в средоточии древней мощной магии, у источника живой воды, и ржать над всякой чепухой, как в факультетской гостиной после уроков. Не считая приветственного глюка, остров казался обычным и обыденным. У Гарри как-то не получалось проникнуться его величием и благоговейно молчать. Вот Малфой, кажется, чем-то все-таки проникся, но тоже не до конца. Или Гарри заземлял его своим присутствием и своей черствой, нечувствительной к древним величественным чарам персоной.       Они набрали десять склянок. Потом Малфой превратил очередной камень в деревянный ящичек с мягкими стенками, и все склянки удобно разместились там. Гарри решил, что нет смысла набирать больше. Ключ от Авалона теперь никуда не денется, а вся та толпа авроров, исследователей и прочих важных личностей обязательно захочет побывать на Авалоне собственной персоной. Да они притащат еще сотню бочек с этой живой водой. А пока… Нужно было возвращаться. И поскорей бежать в Мунго. К Фреду и всем остальным.       Остаток ночи слился в невообразимый калейдоскоп.       Вот Гарри ставит ящичек на дно лодки, они с Драко прыгают следом, и лодка сама срывается с места. Гаснет белый день, сменяясь непроглядной тьмой, и они держатся за руки, конечно же, чтобы не свалиться за борт, сидят на дне лодки на корточках, соприкасаясь коленями, и ему хочется обнять Малфоя, но он не рискует это делать, потому что лодка то и дело грозит опрокинуться.       Вот из темноты возникает Хогвартс, заснеженный берег озера и толпа, выстроившаяся вдоль кромки воды. Хочется развернуться и плыть обратно, искать обходной путь, и все эти волшебники орут, размахивают руками, целятся своими палочками и внушают немалые опасения. Гарри выпрыгивает из лодки, и в него сразу утыкается полдюжины палочек, в ушах звенит от проверочных заклятий, а в глазах рябит от диагностических вспышек. Где-то недалеко ругается Малфой, ругаются авроры, возмущаясь то ли тем, что Авалон не сжег его, то ли тем, что Гарри позвал с собой именно его… Тогда Гарри вытаскивает из лодки живую воду, и диагностические чары переключаются на нее. А сам Гарри наконец-то сгребает Малфоя в объятия с воплем «Мы сделали это!», и тот смеется, и обнимает его в ответ, и не шипит ничего о том, что кто-то подумает что-то не то, но никто ничего и не думает, и только вездесущая Рита сует свой микрофон поверх чужих голов и кричит: «Вы расскажете, как так произошло, что Авалон пропустил темного волшебника?»       — На Авалон не пускают темных волшебников! — крикнул в ответ Гарри. И вполголоса добавил Малфою на ухо: — Иди, раздавай интервью!       — Ты меня с Локхартом путаешь? — возмутился тот, а потом их оттеснили друг от друга преподаватели и авроры. В отличие от Скитер, на их вопросы лучше было ответить.       …Вот ярко освещенный вестибюль больницы святого Мунго. Суматоха, ночь за окнами, толпа все прибывает, появляются новые и новые врачи в лаймово-зеленых халатах и без конца о чем-то спорят. У Гарри голова идет кругом. Рон сжимает его плечи, сам он держит Малфоя за запястье, а в другую руку вцепилась Гермиона и что-то восторженно рассказывает, но ее почти не слышно. Малфой вырывается. Ждут мистера и миссис Уизли. Целитель Дарси уже здесь, и он во всеоружии.       — Это абсолютно недопустимо! Я должен всесторонне изучить эту вашу так называемую живую воду, прежде чем давать ее пациенту!       — Я его брат-близнец, и я вам хоть сейчас могу дать Непреложный, что он согласился бы без всяких проверок!       — Это против правил! Мистер Уизли!..       — …а потом Выручай-комната вышвырнула нас всех в коридор и закрылась. Ну, теперь я понимаю, что она потратила слишком много энергии и нуждается в перезарядке…       — Поттер, да отпусти меня, это ваше семейное дело!       — Я как отец вашего пациента готов подписать разрешение…       — О, Артур, ты не можешь без экспериментального лечения! Но… Это ведь просто вода? Она не сделает хуже…       …Гарри тряс головой, пытался что-то отвечать, но водоворот неумолимо влек его дальше. По коридорам, к палате Фреда, к консилиуму целителей во главе с руководителем больницы. Тот совещался с вездесущим Снейпом. И Макгонагалл. Снейп бросал испепеляющие взгляды на Гарри, который стоял у стены вместе с другими зрителями, и все ждали затаив дыхание…       Казалось, прошла вечность. Давно должен был разгореться рассвет.       И наконец Фред открыл глаза.