Сообщение удалено

      Честно говоря, Гарри и не надеялся сегодня вечером расслабиться. Как бы он ни успокаивал Малфоя, в глубине души ему тоже казалось, что собравшимся — семье Уизли и друзьям по Ордену Феникса — вряд ли придется по душе новый неожиданный сосед. А если этот сосед еще и продолжит шипеть на них так, как шипел на Гарри…       Казалось, что придется сглаживать углы, разнимать стычки, следить за нитью разговора и постоянно контролировать Малфоя, чтобы не начал плеваться ядом и чтобы вечеринка не закончилась, чего доброго, дракой.       Но выяснилось, что Малфой отлично контролирует себя сам. Что же до нити разговора, то среди собравшихся нашлось много других желающих ею завладеть.       Где-то в параллельной, более дружелюбной и милой реальности, их с Малфоем прибытие встретили бы за столом приветливыми словами, возгласами «добро пожаловать!» и «кушайте, милые, а то остынет!». Здесь же Августа Лонгботтом, которая все это время сидела и беседовала с профессором МакГонагалл, только окинула их своим неласковым пронизывающим взглядом. И сказала:       — Малфой-младший. Успел вовремя переметнуться на сторону победителей, я смотрю.       И Гарри ожидал чего угодно, кроме того, что Драко на миг склонит голову то ли в кивке, то ли в учтивом поклоне, и ответит:       — Да, мэм.       Еще меньше Гарри ожидал увидеть у него такое выражение лица. Такое… странное и так мало соответствующее выпаду миссис Лонгботтом. Спокойное, ни капли не обиженное и не растерянное. Почти польщенное.       Августа смотрела на него долгих несколько мгновений, пока многие, включая Гарри и миссис Уизли, замерли в замешательстве, не зная, к чему готовиться. К крикам? Оскорблениям? Вспышкам проклятий?       — Ну слава Мерлину, с Малфоями еще не все потеряно, — сурово изрекла миссис Лонгботтом. — После всех провалов Люциуса я не сомневалась, что вы окончательно выродились.       — Августа, — чуть растерянно сказала миссис Уизли, явно не зная, как это понимать. Звучало довольно неприятно. Люциусу Малфою она не симпатизировала, но вряд ли хотела некрасивых свар.       Однако никому еще не удавалось остановить миссис Лонгботтом от того, чтобы высказать все, что она желала донести до окружающих.       — Его ввели в заблуждение, мэм, — вежливо сказал Драко. — В юности многим не хватает присутствия духа, чтобы противостоять выбору, к которому подталкивают старшие. Миссис Тонкс — исключение, не так ли?       «При чем здесь миссис Тонкс?» — подумал Гарри. Андромеды еще не было, ее дочь и Римус все еще оставались в Мунго. Но ее участие и не требовалось в этом разговоре, который, начал подозревать Гарри, велся уже совсем не о Люциусе. И даже не о миссис Тонкс…       Он покосился на Рона, на Гермиону, но те ответили такими же недоумевающими взглядами. Макгонагалл нахмурилась. А вот миссис Уизли напряглась и незаметно потянулась к палочке…       — Щенок, — изрекла миссис Лонгботтом. — Но не безнадежный. Особенно если выжил на Авалоне. Передай-ка мне вон ту супницу.       Невилл, сидящий рядом, поглядывал то на бабушку, то на Малфоя абсолютно круглыми от изумления глазами, а на лице застыла сложная смесь опаски и восторга. Так наблюдают за боем тигров из безопасности смотровой площадки. Миссис Уизли слегка успокоилась. А Драко аккуратно повел кончиком палочки, и супница приземлилась перед миссис Лонгботтом, не оставив ни пятнышка пролитого бульона.       Почтенная матрона кивнула и сняла крышку.       Застольные разговоры возвращались постепенно, с задержкой.       Макгонагалл, кашлянув, что-то сказала миссис Лонгботтом. Та вполголоса ответила. К беседе присоединилась миссис Уизли. Фред и Джордж начали переговариваться, задумчиво хмурясь.       Гарри ткнул Малфоя локтем.       — И что это было? Насчет Андромеды и вообще?       Драко, похоже, собирался страдальчески скривиться и выдать отповедь на тему манер за столом, но передумал.       — Знаешь, как погиб дражайший муженек миссис Лонгботтом? В Первую магическую войну? — хмыкнул он.       — Погиб? — Гарри пожал плечами. — Я вообще о нем ничего не слышал, только о родителях Невилла. И то он ничего не рассказывал, я случайно увидел.       — Ну правильно. Ты мог не замечать, но она вообще не любит афишировать неприглядные стороны своей жизни. Никто не любит, конечно, но… Ее мужа убили чуть ли не в первый год, когда Лорд еще только начинал переходить к… Радикальным методам воздействия. Авроры убили. Случайно, в стычке. Им тогда еще не разрешалось применять Непростительные против Пожирателей.       — Дедушка Невилла был Пожирателем? — прошептал Гарри, едва шевеля губами.       — Это не принято обсуждать, — Малфой снова высокомерно хмыкнул. — Формально он не был Пожирателем. Он просто «придерживался крайне правых взглядов», — яда в его голосе хватило бы, чтобы отравить половину Министерства. — Говорят, потом миссис Лонгботтом заявляла, что ее брак с ним устроила семья. Сама она, мол, была против и все такое, и вообще, посмотрите, как она воспитала сына, как вы могли дурно о ней подумать… А Андромеда, как ты знаешь, просто послала семью с их мнением о том, за кого ей выходить. И никаких ошибок молодости.       — Звучит как куча грязных древних сплетен, — выдохнул Гарри пораженно. — Как ты можешь быть уверен, что это не россказни?       — Ну, — Малфой улыбнулся ему уголком губ, — я все это не застал, но будь оно вымыслом, она бы реагировала по-другому.       Гарри помолчал, осторожно поглядывая на миссис Лонгботтом, чтобы она не заметила. Самое странное, что во все это верилось без особого труда. В раскол семьи, в юную Августу, воспитанную в уважении к старшим, в существование многих вещей, которые со временем и с эволюцией общественного мнения превращались в пятна на репутации, но вычеркнуть их из жизни было уже невозможно.       — Ты только посмотри, как шепчутся, братец Дред.       — Сколько Амортенции ты им подлил? Признайся, братец Фордж.       — Я? Да как ты мог обо мне такое подумать? И это мой родной брат!       — Кроме меня, у тебя еще есть такие братья, как Ронни или, страшно представить, Перси, но это не делает тебя свободным от подозрений.       — Эй! А я-то при чем?       Возмущенный вопль Рона прорезал фоновую перепалку, и Гарри лишь теперь включился в нее, запоздало осознав, о чем они говорили. Он отвлекся от Малфоя с его бесконечным запасом сплетен и подозрительно уставился на близнецов.       Близнецы уставились в ответ.       — Что такое? Крики невоспитанного Ронни мешают влюбленным ворковать?       — Скажи уже, что ты им подлил, братец Фордж. Я уже понял, что это была не Амортенция.       — Да как ты можешь так дурно думать обо мне? Чтобы я приворожил Гарри! Еще и вдобавок к постороннему человеку, а не к нашей сестре!       — Или брату…       — Точно, оказывается, можно было и к брату…       — Или к другому брату…       — Или к третьему брату…       — Хватит! — завопил Гарри с хохотом. — Я сижу прямо здесь!       — Телом здесь, а душой в другом месте…       — О котором мы предпочитаем не рассуждать вслух…       — Так что ты не в счет, Гарри…       — Просим прощения.       Он лишь тяжело вздохнул. Близнецы воссоединились и снова были в своем репертуаре. Положительная сторона застолья заключалась в том, что старшие Уизли, Макгонагалл, миссис Лонгботтом и Билл были заняты беседой друг с другом и не обращали внимания на треп за принадлежащей младшим частью стола. Флер увлеченно обсуждала что-то с Джинни, и обе казались полностью поглощенными своей загадочной темой.       — Хорошая попытка подменить тему, Уи-изли, — вмешался Малфой с одной из своих самых бесячих интонаций. Гарри подумал, что позорно близок к тому, чтобы начать различать их и присваивать им номера. Бесячий тон №112 «Общение с идиотами». — Но кое-что вы успели подлить и Поттеру, и мне, и еще толпе студентов. С повторного седьмого курса, если быть точным. Что было в ликере, который ты передал Рональду?       И он уставился на Джорджа нагло и требовательно, словно не замечая, что на столе ждет ароматный суп миссис Уизли.       — В смысле? Нам что-то подлили? — удивился Невилл.       — Рон, это правда? — возмущенно воскликнула Гермиона.       — Ты же говорил, что это безвредное зелье для поднятия настроения! — Рон гневно повернулся к Джорджу.       — Ну конечно! — громко фыркнул Малфой. — Уизли торгуют безвредными зельями для поднятия настроения. А профессор Снейп по ночам бегает вокруг Хогвартса в ночной рубашке и ловит мозгошмыгов… что ты ржешь, Поттер?       — Ничего, — выдавил Гарри сквозь приступ неконтролируемого смеха, — просто вспомнил, как однажды ночью встретил Снейпа… в ночной рубашке…       Это было на четвертом курсе, и Снейп тогда сказал, что вышел на шум, услышав, как визжит оброненное Гарри золотое яйцо с Турнира Трех Волшебников. Но сейчас эти отговорки Гарри не волновали. С другой стороны стола Невилл тоже принялся хихикать. Малфой задумчиво поднял палочку, точно хотел наложить на них какое-нибудь протрезвляющее заклинание.       — Слушайте, что он вообще здесь делает, вот этот? — вскричал Джордж, тыча в Малфоя пальцем. — Он тут специально сидит, чтобы сбивать нас с толку и задавать дурацкие вопросы! Смотри, Гарри, смотри, он тебя сейчас заколдует! Да он тебя даже ни разу не поцеловал! Это надувательство! Выгоните его и давайте выпьем!       — Что, ликера? — уточнил Гарри, поднимая голову.       — Так это правда, что они встречаются? — запоздало спросил у воздуха Невилл.        Малфой крутил в пальцах палочку, и на лице его было написано раздражение пополам с замешательством. Но Гарри уже почуял у Джорджа слабину. Джордж готов был расколоться. Вот-вот, прямо сейчас, особенно если добить его психику чем-нибудь достаточно шокирующим…       — Драко, — сказал он вполголоса. — Тебе особое приглашение нужно? У нас просят доказательств.       Светлые брови на мгновение взлетели под растрепанную челку. Оценивающе сузились серые глаза. Малфой окинул взглядом Джорджа и Фреда — последний явно впервые слышал о каком бы то ни было ликере, но наблюдал с неподдельным любопытством.       Гарри не услышал ни одного вопроса. Малфой понял, что он задумал. Склонился поближе к нему и медленно, осторожно поцеловал.       Гарри чуть повернул голову, чтобы всем желающим было видно. Сейчас он сам себя не узнавал. Ему хотелось, чтобы на них смотрели. Хотелось, чтобы все видели и знали, что слухи и догадки оказались вовсе не слухами. И если Джордж пытался перевести все в шутку — хотелось, чтобы он увидел, какая это шутка. И хоть раз признал, что был не прав.       Гарри целовал Малфоя подчеркнуто страстно и напоказ, а Малфой… Малфой целовал его как обычно, будто не замечал зрителей. Привычно тепло, нежно и увлеченно. Кончики его пальцев ласкали подбородок Гарри, спускались ниже и щекотали шею под волосами. Глаза были полуприкрыты, и в них мерцали загадочные огоньки…       — Ты проиграл, Фордж, — послышался голос Рона, одновременно насмешливый и чуть заторможенный. — Колись давай, что за дрянь была в твоем ликере.       Гарри нехотя отстранился от Малфоя.       На них смотрели как-то слишком потрясенно. Он уже пожалел о своем маленьком представлении. Ну в самом деле, к чему пялиться? Что необычного-то? Как будто тот же Рон еще с осени не знал ничего о Гарри и Драко и их совместных исчезновениях, как будто Гермиона не ловила такие вещи на лету. Вот что они такого увидели, спрашивается?       — Да, — кашлянув, прокомментировал Фред, — это и впрямь, выходит, не Амортенция.       — Ладно, ладно, — наконец пробормотал Джордж. — Я просто пытался сварить одно зелье… Признаю, в одиночку у меня получались сплошные провалы.       — Выручка упала? — деловито осведомился Фред.       — Подросла даже, но это из-за того, что война закончилась…       — Ближе к делу! — напомнил Гарри, теряя терпение.       — Так вот. Это был не очень удачный эксперимент с зельями. Автозамена поступков!       — Чего? — нахмурился Рон. — Как она должна была действовать — как аналог Империуса?       — Нет же! По идее, каждый, кто добавит ее в свой глинтвейн, должен был осознать все свои неправильные поступки и пойти их исправлять. Просто такое доброе зелье для семейных примирений в канун Рождества… Мерлин, зачем я это сказал? Я знаю, Фред, что я потерял марку и что наш магазин специализируется не на этом!       Джордж выдохнул, скрипнул зубами и призвал стоявшую напротив Билла непочатую бутылку огневиски. Билл был так занят спором с Макгонагалл, что даже не оглянулся проследить, куда она летит.       — По-моему, звучит романтично, — подал голос Невилл.       — Романтично, но немного безрассудно, — задумчиво прокомментировала Гермиона.       — Я даже не знаю, с чего начать перечислять все причины, по которым это сомнительное варево нельзя давать живым людям! — возмутился Малфой. — Кто и по каким критериям определяет неправильные поступки? Какой именно эффект это зелье производит на зоны мозга, ответственные за мотивацию? Что с ними произойдет после многократного приема? Привыкание, побочки, формирование зависимости? Там великанские дозы Феликса Фелициса вообще-то! Изменения в рецептуре не настолько значительны, чтобы его нельзя было распознать чисто по ощущениям, значит, у него тот же механизм развития аддикции…       — Слушай, заткнись, а? — сказал Джордж несчастным голосом. — Даже Гермиона ничего не сказала. Мы вообще не думали, что кто-то может перезанудствовать Гермиону… Гарри, тебе с ним не скучно? Теперь он портит тебе жизнь, убалтывая тебя до смерти?       — Так, Гермиону не трогай! — рассердился Рон.       — О, так значит, указать на недоработки — это занудствовать, по-вашему? — Малфой тоже не собирался молчать. — С таким подходом я удивлен, что вы еще живы, Уизли.       — Ребята, не ссорьтесь! — забеспокоился Невилл.       А Гарри подумал немного и ответил:       — Нет, Джордж. Он может смешить, бесить, рассказывать какие-то занятные вещи или читать нотации, но нет. Скучно не бывает.       И на него снова посмотрели этими странными всепонимающими взглядами и закивали головами с таким видом, словно им наконец-то открылись какие-то давно утерянные истины.       Впрочем, Гарри было уже все равно, что им там открылось.       В конце концов, если кому-то было интересно, что он чувствует, они могли просто спросить.       ***       В целом все прошло очень неплохо.       Никто не поссорился, не подрался и не напился до поросячьего визга. Малфой ни на кого не шипел, а его принимали чуть настороженно, но нормально. Гарри до последнего ждал, что что-то пойдет не так, но, кажется, репутация Малфоя среди Уизли и их друзей улучшилась еще летом, когда вездесущие журналисты выпотрошили и растащили на цитаты все рассказы Гарри, Рона и Гермионы об их злоключениях. Авалон, на который Драко возлагал такие надежды, просто поставил точку.       Римус и Тонкс появились около трех часов ночи вместе с Андромедой и малышом Тедди. После яблочного пирога были пирожки с ягодами, апельсиновый, малиновый и клубничный джем, рябиновое вино, глинтвейн и домашние ликеры. Были танцы и товарищеский квиддичный матч, в котором Гарри и Драко внезапно оказались на позициях вратарей, а Рон стал ловцом. Ловцом противоположной команды был мистер Уизли, все умирали со смеху, и матч закончился под утро, а снитч вернулся из ближайшей рощи только после того, как игрокам надоело и они решили заключить ничью. Тедди и Тонкс копировали внешность всех, кто к ним приближался, Макгонагалл в какой-то момент ушла, получив срочного патронуса от Кингсли, а миссис Лонгботтом, лишившись одной из главных собеседниц, налегла на домашние наливки и испепелила свою шляпу с грифом, заявив, что давно хотела сменить имидж. Гарри, Рон, Гермиона и Драко почти охрипли, отвечая на вопросы о том, как они отыскали Авалон и ключ к нему, что было на острове и по пути к острову, как друиды похитили первый ключ прямо из рук авроров и как Миртл вновь обрела тело. Когда забрезжил поздний декабрьский рассвет, миссис Уизли пыталась уложить всех спать в Норе, но там не хватило места. Гости разошлись, но обещали вернуться.       До Рождества оставалось меньше недели.