Lacrimosa

      Николас уже целый час не знал куда деть себя от дотошных взглядов окружающих его людей, которые в преобладающем большинстве были мужчинами. Эти напыщенные и наглые мужики глазели в его сторону так, будто никогда в жизни своей не встречали рыжих парней в депрессивном состоянии с явным недостатком в весе и продолжительном сне.       Вечер на который Николас пошёл исключительно по просьбе Томаса уже доставлял ему неприятные ощущения и чувства. Ему не нравилось здесь всё, место встречи, коим оказалось казино, благо не то, где ранее работал сам юноша, ни люди окружающие его, ни музыка, ни одежда. Потому что он был одет в чёрный приталенный классический костюм сшитый по его меркам, Ник никогда не любил костюмы, даже этот ему не нравился, несмотря на то, что его преподнес ему в качестве подарка Томас.       Обычно Николаса никогда не напрягали многолюдные мероприятия или простые общественные места, напротив, ему всегда они нравились. Но в его нынешнем положении и состоянии присутствовать на одном мероприятии с какими-то криминальными людьми, которых он по незнанию даже побаивался, было просто издевательством над ним.       Юноша знал в качестве кого он здесь прибывает, он знал, что и другие в курсе его статуса, который сам Греймонд считал полной нелепицей. Ему были чужды понятия и правила того мира в котором жил Томас, ему было чуждо то, что он считается какой-то бесправной вещью, которая просто прилагается к Тому.       Это угнетало, пугало, даже унижало его как человека. Он бы не был против чтобы хоть весь мир знал об их отношениях, лишь бы никто и никогда не применял к нему эти глупые правила.       Николас замечал с каким пренебрежением смотрели на него, кто-то глядел с удивлением, кто-то с интересом, а кто-то даже улыбался глядя на него. Парень ощущал себя словно он какая-то неприличная статуя в музее на которую все глазеют.       Никто не смотрел на него только когда рядом был Томас, все вокруг мгновенно устремляли свои взгляды на старшего, не желая рисковать и посмотреть на Ника. Но вот Томас пробыл с ним рядом и объяснил, что к чему всего за десять минут и немедленно испарился в толпе дорого одетых людей.       Оставив юношу в горьком одиночестве. И даже бокал крепкого виски который разносили официанты на подносах на пару с водкой не смог скрасить его уныние. Поскольку он в толпе всё высматривал взглядом того, кого так ждал здесь увидеть и этим человеком был Мэтью, который обещал прийти.       Он не мог солгать…       Николас скучно наблюдал за происходящим вокруг и посматривал за крепким напитком в своём бокале. Как вдруг кто-то подошедший к нему со спины и положив руку на талию прижался поближе. Юноша вздрогнул, удивлённо и одновременно зло, он, обернувшись, взглянул на нахала, которым оказался Томас.       Напряжение немедленно пропало, его взгляд тут же сменился тёплым и жалостливым. Он прильнул к старшему вымолвив:       — Я хочу домой…       — Николас, мы только недавно пришли, — забирая из руки Греймонда бокал с крепким алкоголем ответил мужчина, придерживая младшего за талию.       — Уже час как.       — Я же сказал недолго.       — Мне не нравится здесь, они пялятся на меня как на какую-то статую. Давай домой поедем, — сильнее облокотившись на Тома сказал Николас, недовольный тем, сколько же им предстоит здесь проторчать. В обществе этих людей даже Томас вёл себя как-то немного по-другому, не так как обычно, он был более сдержанным, более властным и этого он не замечал сам.       — Потому что ты прелестный, на тебя невозможно не смотреть, — погладив юношу по щеке с усмешкой ответил Том, наслаждающийся завистью других, — Николас, потерпи немного, а потом поедем куда пожелаешь. Хорошо? — мягко произнес мужчина, не желая отказывать, он сам не был рад находиться здесь с людьми в постоянном напряжении, но выбора у него и не было. Николас обижено отвернулся в сторону и признал своё бессилие. Но старший невесомо взял парня за подбородок, заставив повернуться обратно и заглянув в его до ужаса горящие глаза, заботливо произнёс:       — Тебя здесь никто не тронет. А если кто-то что-то скажет — ты мне просто покажешь на него своим прелестным пальчиком и я решу проблему.       — Я уповаю на то, что мой палец сегодня никому жизнь не сломает, — ехидно фыркнул юноша и старший заулыбался.       — Будь умничкой, подожди меня здесь. Я скоро приду, — нежно заправив прядку золотистых волос за ушко попросил мужчина, на что Николас только и мог молча кивнуть, словно послушный пёс, коим он и стал рядом с Кэмпбеллом.       Он проводил старшего взглядом и уныло опустив голову молча облокотился о стену позади себя. Но даже не успев задуматься, неожиданно кто-то, прямо-таки, подлетел к нему со стороны коридора, который располагался по правую руку от Греймонда. И этим кем-то оказался запыхавшийся Мэтью, который опоздал на целый грёбанный час.       — Я опоздал.       — Неужели на улице тебя перепутали с мартышкой шарманщика и заставили отплясывать под глупые песенки? — абсолютно недовольно произнёс юноша и Хьюитт, ни капельки не обиженный этим фырчанием в свою сторону, только усмехнулся и стукнул друга по плечу.       — Ой, да иди ты… Как ты тут?       — Мучаюсь… — устало выдохнул Греймонд и взял с подноса у остановившегося рядом с ними официанта бокал с виски. Так же поступил и Мэтт. Они сделали пару глотков крепкого напитка и молча рассматривали толпу вокруг них, с некоторыми из которых Мэтт здоровался банальным кивком.       Только Николас не рассматривал людей вокруг, а путался в собственных мыслях как в противной болотной тине. Он весь вечер не мог оторваться от размышления идеологии и истине того мира, в который его так поспешно привёл Томас. Он не понимал есть ли здесь, в этом обществе, истина вообще, он естественно догадывался, что есть, но его пугало обличие этой истины. В криминальном обществе была и мораль и истина, своя этика и своя проблематика и, безусловно, здесь были законы, как гласные так и нет.       Например, гласным законом в этом обществе, как рассказывал мне Томас, был закон, который запрещал яро осуждать кого-то за нетрадиционные отношения. В первую очередь это было проявлением глубокого неуважения к человеку и неуважение к достойному чину каралось очень строго и жестоко.       Однако, это отсутствие осуждения было только у привилегированной части криминального мира, а к тем, кто стоял ниже по иерархии этот закон не относился. С ними за нетрадиционные отношения могли сделать всё, что угодно, хотя и самосуд без ведома главного человека был запрещён, только это уже было негласное правило и порой оно нарушалось.       Как объяснял мне Томас: чем выше статус человека в этом мире, тем больше запрещающих законов имеется по отношению к нему. Он говорил, что во всех скажем так, «криминальных группировках» внутренние правила устанавливаются разные. А вот внешние правила по отношению к другим остаются прежними, изменить их невозможно.       Я понимал, что в этом мире он должен соответствовать тому амплуа, которое он создал специально для него. Но меня ужасно мучил один вопрос: почему рядом со мной Томас в какой-то момент перестал снимать эту маску? Почему он словно заигрался и превратился из того, кого я любил в того, кого ненавидел.       Он уже давно не был таким, каким я его помнил раньше. Я понимал, что моей ошибкой было безразличие к его работе, что, возможно, если бы я проявлял больше интереса к ней, то смог бы предотвратить это или посодействовать в том, чтобы он не смел брать новую высоту, новую должность в этом страшном мире. Я бы ужасно хотел чтобы он углубился в работу своей семьи, она была законной, более стабильной и менее опасной, но он выбрал другое.       Я понимал, что исправить ситуацию уже не могу, потому что она зависит далеко не от меня. Я видел настоящего Томаса, которого полюбил только в редкие моменты. Мне нравился тот Томми, который после работы звал меня на прогулку, который приглашал меня на ужин, смотрел со мной фильмы или звал покататься на лошадях и попутно рассказывал мне про историю той живописной местности, в которой мы обычно прогуливались.       Даже если все мои желания могут показаться вам розовой мечтой романтичного сопляка — это неважно, Мне наплевать на это, потому что тогда я был действительно счастлив…       В те времена Томас был намного более спокойным, более уравновешенным, более нежным и внимательным, у него не было так много проблем на работе. И в целом у него было свободное время от работы, а теперь… Я видел Томаса только по утрам, по вечерам или днём, когда он терроризировал меня.       Меня заботил вопрос: почему он изменился. И когда от Мэтью я узнал, что ему вручили новую должность в том мире, который я ненавидел больше всего, моё сердце остановилось…       Я осознал весь масштаб бедствия.       Знаете, я бы мог забыть… Я бы мог забыть и простить всё, что было между нами, если бы всё вернулось назад. Если бы мы могли продолжить те отношения, которые были у нас в начале и забыть те, которые были в конце — я бы навсегда остался с ним.       Но когда он окунулся с головой в то болото, которое превращало его в рационального монстра, я опустил руки. Я не хотел прощать, я не хотел забывать, я не хотел ничего, лишь бы навсегда испариться из его жизни, ничего кроме этого мне уже не было нужно…       — Мэтью, в прошлый раз мы разговаривали и я тогда не спросил, — начал было Николас неожиданно и весьма личный для столь официального вечера разговор. Он посмотрел в ту сторону где последний раз видел Тома и, не найдя его взглядом, успокоился. Ему казалось, что Кэмпбелл его не видит, а главное не слышит.       — Но почему ты не такой как они? Почему ты не следуешь тем жестоким и несправедливым по отношению к людям правилам, которые здесь выстроены? — спросил Николас, смотря своими большими и невинными очами на вдруг погрустневшего друга.       — Я следую им, но только при всех. Знаешь, чтобы сохранить лицо, статус там.       — Но ведь в душе ты не считаешь, что эти правила верны? — с надеждой в голосе спросил он.       — Николас, я всю свою жизнь веду с этим борьбу. В своей душе веду борьбу с тем, кем я должен быть в этом обществе и с тем, кто я есть, — серьёзно ответил он с неприсущей ему тоской, но твёрдостью в тоне. — Я никогда не был таким смелым как Том, никогда не был таким отчаянным и самоуверенным как он, поэтому я добился меньшего здесь. Я всегда боялся потонуть в пороках и грязи этого общества, я годами наблюдал за тем как здесь выстраиваются отношения. И мне всегда было страшно, что я должен так жестоко относиться к человеку, которого люблю. Для меня всегда были дикими эти понятия «он/она» «мой/моя», словно речь идёт не о живом человеке, а о какой-то вещи, словно это какой-то товар, принадлежащий купцу. Я никогда этого не понимал и продолжаю не понимать, но делаю вид, что, и понимаю, и поддерживаю. И я помню времена, когда и Томас этого не понимал, отрицал и презирал. Это отличает меня от них, я не следую этим правилам в частной жизни с дорогими и любимыми людьми.       Я могу сохранять лишь маленькую часть себя настоящего только когда люблю кого-то. Понимаешь, этот человек держит меня на плаву, с человеком, которого я люблю — я настоящий, я такой, каким был до того как попал во всю эту, скажем так, Криминальную элиту. Каждый сам решает, что для него важнее и был бы выбор: она или весь этот криминальный мир — я бы выбрал её. Потому что для меня её любовь, забота, поддержка и уважение намного важнее денег, власти и статуса. Это ничто по сравнению с её любовью... Но, к сожалению она не поверила мне, она испугалась...       — Ты точно не гей? — сорвалось с уст удивлённого и одновременно расстроенного парня.       — Нет, Николас, — усмехнулся Мэтт, — Я проверял, я не гей.       — Может ещё раз проверим?       — Дурак ты набитый, — так же шутливо заметил мужчина, взволнованный настойчивостью и грустью в глазах юноши, который ему не пренадлежал.       — Жаль… Думаю тому, кого ты любишь очень повезло. Наверное, ты лучшее, что есть у неё в жизни. Мне, к сожалению, не так повезло, — искренне заключил юноша, совершено чётко имеющий ввиду именно то, что и сказал.       — Мы с ней расстались. Она тоже считала, что ей не так уж и повезло со мной. Я не сужу, я понимаю её, — рассказав о последних горестных событиях своей личной жизни сказал Мэтью не ожидая, что Греймонд так поникнет из-за этого.       — Не знаю какого это… Когда понимают, — только и сказал Николас, отведя взгляд в сторону из-за чего Мэтту стало обидно и даже больно за юношу. Слова которого означали то, что он в душе так хотел поскорее услышать от него, но одновременно боялся момента, когда то же самое он скажет Томасу. Эти слова значили, что он разлюбил, что ненависть и обида стала сильнее…       Он знал, что сказав эти слова Томасу Ник может очень серьёзно ошибиться и всё станет ещё хуже, ведь сразу после этих слов юноша может попытаться уйти. А это вряд-ли оставит равнодушным его друга.       — Пошли найдём Тома.       Этот вечер обещал быть исключительно спокойным, Николас уже очень сильно хотел домой, но без Тома уйти не мог. И это стало его ошибкой       Мэтью и Николас прошли подальше, желая поскорее найти Тома, ведь новые гости то и дело пребывали. Они немного побродили по вычурному просторному залу в интерьере которого преобладали чёрные и красные цвета. И только спустя несколько десятков минут они всё-таки нашли Томаса за покерным столом; он учтиво и легко разговаривал с какими-то мужчинами, которых Николас ранее не видел никогда. А Мэтью только кивнул им в знак приветствия.       Все вокруг разговаривали, что-то обсуждали, смеялись, поэтому Греймонд даже если хотел вряд ли смог бы услышать разговор между игроками за столом. Он лишь на секунду обратил внимание на мужчину, который сидел прямо напротив Томаса и тут же отвёл взгляд, ведь был не заинтересован в этом человеке. Ему в некотором роде было начхать вообще на всех кто здесь присутствовал, поскольку эти люди были ему как минимум неприятны.       Он просто проявлял бесстрастие, ни с кем не разговаривал, ни на кого он не обращал особого внимания, в то время как на него пялились как на мартышку в зоопарке. Так же и с этим мужчиной, который внимательно посматривал на юношу. Николас чувствовал его взгляд на себе, однако никак не реагировал, просто продолжал рассматривать людей вокруг и изредка тихонько разговаривал с Мэтью.       Николас не прислушивался к диалогу Томаса с этим мужчиной и другими его собеседниками за покерным столом вплоть до того момента пока они не стали обсуждать каковы ставки их игры.       Вдруг он услышал занимательный рассказ одного из мужчин про то как однажды, когда его знакомый только занял похожий пост, то буквально через неделю в покер ему проиграли девушку. Николас еле сдержался чтобы не похмуриться, ведь звучало это не просто отвратительно, а угрожающие и банально страшно. Хотя у всех за столом эта история вызвала только смех, от чего по спине пробежал холодок.       А после кто-то заявил, что в такой праздный день играть на деньги просто унизительно. Они ещё немного порассуждали о том, как несчастно и комично закончилась жизнь того знакомого этого мужчины и вроде как от греха подальше, как бы иронично не звучало, решили не повторять его ошибок.       Они ещё немного посмеялись, а после Николас услышал фразу, которая в прямом смысле отправила его в могилу.       — Не будем повторять былых ошибок. Поэтому поставлю мальчика.       Николасу в тот момент показалось, что он чего-то не понял, может Томас имел в виду вообще не то, что сказал. Он в замешательстве взглянул на Кэмпбелла, после перевёл взгляд на Мэтью и когда тот взволновано приподдержал его рукой, то Греймонд немедленно осознал, что Томас серьёзно собрался сыграть на него в карты.       Более комичной, одновременно унизительной и устрашающей ситуации он даже придумать не мог. Николас даже не понимал, что конкретно он чувствовал в тот момент, когда его в очередной раз предал человек, которому он снова доверился. Как идиот.       Чувства его были настолько спутанными, что он только и мог что иронично посмеяться, чтобы создать вид безмятежности. А внутри творилась целая буря: боль, которой холодом доходила даже до кончиков пальцев.       Почему Томас так поступил? Чем Николас заслужил такое отношение к себе и почему такой резко спокойный и добрый в последнее время Томас мгновенно изменился?       Он считал, что его отношения с Томасом нельзя испортить уже ничем, страшно ему было по всем нам понятным причинам, а вот смешно от безысходности. Смех казался юноше уже защитной реакцией на очередную боль, которую причинит ему Том.       Он улыбнулся Мэтью, даже тихонько хихикнул. И с ноткой явного сумасшествия перевёл взгляд на мужчин, которым Томас якобы хотел его проиграть, похихикал, а после уверенно приблизился к Кэмпбеллу.       — Николас, нельзя, — остановил его Мэтью, схватив за руку.       — Ты, что сбрендил? Он меня проиграть хочет! — недовольно прошипел в его сторону Ник.       — Нет, он знает, что делает. Просто не лезь, — вновь отдёргивает его друг, но Николас не кажущийся с виду таким уж сильным, всё же одним резким движением вырывается и отталкивает Хьюитта от себя.       — Что ты делаешь? — подойдя к Томасу со спины и склонившись над его ухом с явной претензией сказал юноша.       — Играю в покер.       — Томас. Ты из ума выжил. Я спрашиваю какого чёрта ты делаешь? — ещё более злостно и напористо вопросил Николас, сжавший плечо Тома, который даже не удосужился взглянуть на него. Он был абсолютно безразличен, а его тон холоден настолько, что злость накатывала волнами, стоило только мужчине заговорить.       — Я просто решил позаботиться о тебе и отдать в другие руки, возможно там тебе будет лучше, чем со мной.       — Какие нахер руки? Том, я не вещь чтобы играть на меня в карты, — также тихо чтобы никто их не услышал пытался образумить его Николас. Юноша уже не мог удержать былой безмятежной гримасы на своём лице, ему было больно от несправедливости и той ненависти, которой его окатил старший.       — Я хочу как лучше, — повернувшись в сторону Николаса и наконец-то заглянув в его глаза ответил Томас, — Я ведь вижу как тебе жаль, что ты со мной спутался… Проиграю тебя, увидишь как живут другие, может начнёшь ценить моё отношение к тебе. Если твой новый владелец пожелает, то я выиграю тебя обратно… Если ты будешь жив, конечно, — без капли сожаления и неуверенности с присущим ему удивительным спокойствием объяснил Томас.       А Нику хотелось одновременно заплакать и врезать старшему от того как холодно и жестоко к нему отнёсся этот человек, который только вчера перед сном говорил, что любит его и успокаивающе поглаживал по голове.       Он не был похож на Томаса, которого он знал, этот человек был злым, жестоким, обиженным чем-то. Это был не тот Томас который с удовольствием бы вырвал руки любому, кто его тронет, это был не тот Томас, который умел защитить и поддержать. Это словно был другой человек.       На секунду Николасу показалось, что слова Томаса связаны с тем, что он несколькими минутами ранее говорил Мэтью. Юноша не на шутку испугался и лишь одна мысль только и промелькнула в его голове:       «Он не шутит. Он всё слышал!»       — Том, что с тобой? — разочарование смешанное со страхом чувствовалось в голосе Ника как никогда явно. Но невзирая на всю серьёзность вопроса, Том, чья гордость была жестоко задета юношей, не удосужился ответить ему.       — Мы будем играть или вам нужно время чтобы обсудить свои личные проблемы?       — Играем, — наплевательски отмахнувшись от Николаса заявил Томас и Мэтт, стоящий позади, отрезал:       — Прошу прощения, но посмею вмешаться в столь увлекательную игру, к сожалению Рон не сможет принять ставку, — с присущей всем остальным гаденькой ухмылкой сказал Мэтью, попытавшийся выровнять ситуацию хотя бы немного в пользу Николаса, — На людей играть слегка незаконно.       Немного в шутливой форме произнёс мужчина и буквально на секунду у юноши появилась надежда на лучшее. Как её тут же вдребезги разбил всеобщий хохот, а крупье принялся раскладывать участникам игры карты заявив:       — Ставки приняты. Ставок больше нет.        Мэтью немедленно замолчал и наигранно ехидно заулыбался под стать другим. Он был не в состоянии изменить ситуацию, Томас имел авторитет, более высокое звание и мог легко оказать влияние на всех этих людей вокруг. Мэтью не обладал такой властью чтобы помочь Нику, который словно смирившись со своим положением молча стоял позади друга.       Николас готов поклясться, что никогда в своей жизни ему не было так страшно и унизительно больно как тогда. Невзирая на весь ужас, который он пережил в детстве, невзирая на всё, что он вытерпел в отношениях с Томасом, то, что Кэмпбелл решил наглядно показать юноше, что он является бесправной вещью принадлежащей ему оказалось самым худшим, что происходило с ним.       Самым страшным было то, что в действительности он правда лишился того за что боролся всю свою жизнь и что так отчаянно боялся потерять. У него не было свободы. В тот момент Томас забрал последние остатки той свободы, которую годами отвоёвывал для себя Николас и остатки этой свободы мужчина поставил на кон.       Сложившийся расклад вещей убивал Ника, но ещё сильнее разозлил.       Может Том и задавил его своим характером, своим авторитетом и именно он был тем, кто издевался над ним намеренно. Николас понимал весь ужас того, как поступил Томас с ним, и вдруг осознал, что тот Николас, каким он был ещё в начале их отношений никогда в жизни не спустил бы подобное с рук.       Николас буквально на секундочку ощутил былой контроль в своих руках, почувствовал уверенность.       Поэтому он без малейшей доли сомнений, преднамеренных сожалений и раздумий невзначай обошёл стол и людей столпившихся вокруг него. Он сделал вид, якобы просто проходит мимо официанта, который держал большой поднос с бокалами горячительных напитков. А после намеренно резко пихнул официанта, чей поднос немедленно опрокинулся на покерный стол об который в ту же секунду он же чиркнул зажигалкой.       В одно мгновение стол воспламенился как и рукав пиджака Томаса на которого также попал высокоградусный алкоголь. Все вокруг кинулись спасать дорогущий пиджак своего босса и тушить пламя на столе.       Не успев насладиться картиной собственной смелости и наглости Греймонд ощутил резкий страх. Он тот же час бегом направился прочь из заведения, в то время как за его спиной раздавались крики, удивлённые вздохи и громкие просьбы немедленно принести огнетушитель. Уже ближе к выходу он услышал то, что придало ему скорости раз этак в сто, кто-то крикнул чтобы его держали и не дали уйти.       Николас рванул прочь так, словно за ним гналась стая бешеных псов.       Ему было по барабану, что почувствовал и подумал о его поступке Томас и как он отреагирует на тот пламенный перформанс, который Ник намеренно устроил. Ему было глубоко наплевать на то, как приближённые к Томасу люди отнесутся к этому, ему было всё равно на репутацию Томаса, на то, каким ужасным и отвратительным он будет выглядеть в глазах его людей и всего того окружения, которое он выбрал вместо любви Ника.       Николас окончательно принял тот факт, что его этот человек выбрал не для любви, а для статусности. Он смирился с тем, что Кэмпбелл тот человек, который никогда не выберет его.       Ник хотел как можно скорее уйти и никогда в жизни не видеть этого человека. Это был первый раз когда Николас с уверенностью произнёс в своей голове «Всё кончено! Больше я не вернусь, ничто не заставит меня простить его»       Мне было всё равно где спать. Я не хотел ехать домой и не хотел видеть Тома, не хотел мучиться в догадках, ведь мне уже всё было предельно ясно.       Даже если Томас слышал то, что я сказал Мэтью — он не имел никакого права поступать так, как поступил несмотря ни на какую обиду, несмотря ни на какую задетую гордость. Я не заслуживал того, что он сделал.       Мне было правда некуда пойти, я не мог вернуться домой, потому что это был его дом и неизвестно, что в стенах его дома со мной могло бы произойти. Я не мог вернуться в съёмную квартиру потому что он мог искать меня там и уж тем более не мог вернуться в ту квартиру, которую он по праву называл моей.       Мне казалось, что совершенно всё в моей жизни связано с ним, у меня не осталось ничего своего личного и не зависящего от него. Всё принадлежало ему, даже я сам. Поэтому я понятия не имел куда мне деться чтобы меня не нашли и только в колледже засыпая на кресле заваленном костюмами я смог как-то успокоиться…       В колледже не было никого кроме меня и охранника на первом этаже, мне было не о чем беспокоиться, ведь на тот момент я ещё не знал, что являюсь не единственным человеком в здании, который мается от бессонницы…

***

      Мистер Фьюч никак не мог спокойно уснуть. После разговора с Кристианом прошло уже несколько дней, а непонятное волнение на счёт его ученика всё никак не утихало.       Он не знал, что с Николасом было сейчас, всё ли с ним в порядке и есть ли ему куда податься если ситуация усугубится. Учитель не знал почему, но его очень угнетало положение Греймонда во всей сложившейся истории. Всё-таки ему было жалко мальчишку, он был знаком с его отцом и примерно мог представить какая была у него мать, поэтому он не был удивлён, что Николас хотел чтобы его любили. Все и всегда хотят любви, весь мир держится на любви. Но Ник искал ту любовь, которую ему не дали в детстве и наверняка уверенно полагал, что её можно заслужить, более того, это нужно делать.       Мистеру Фьючу было обидно за своего ученика, который, возможно, уже не по собственной воле остаётся рядом с человеком, которого когда то выбрал. Этьен не был скрягой и ханжой, что касается сексуальных или романтических отношений между людьми. Он не отрицал чужую ориентацию и не считал чем-то ненормальным людей с «другой» ориентацией.       Здесь дело было немного в другом. Его волновала не ориентация Николаса, не его любовь и увлечение, а то как сильно это пагубно влияло на него. Мужчина был уверен, что каждому из нас нужен любимый человек, но только в том случае если каждый из нас счастлив рядом с ним. А в напуганных глазах Греймонда он этого счастья не видел, он вообще ничего не видел кроме страха.       Он не знал, что может сделать Николас чтобы самостоятельно себе помочь, не знал какая предыстория стояла за всеми этими отношениями. Но был уверен, что обязан помочь.       Учитель, так и не удосужившись уснуть хотя бы к двум ночи, собрался и решил прогуляться до колледжа проведать охранника, с которым он частенько курил у чёрного выхода. И заодно занять бы себя разбором всей макулатуру с диалогами для различных пьес, ведь они у него уже давно не хранились ровной стопочкой на столе, а валялись в хаотичном беспорядке по всему столу, да и под ним.       Только подъехав к колледжу мужчина увидел как охранник Берт уже курил с кем-то и немного приглядевшись он заметил до ужаса знакомый худощавый силуэт и рыжую макушку. Фьюч был уверен, что видел Николаса, которого чуть позже охранник пустил в сам колледж.       После учитель сам направился в колледж и сказал Берту, что срочно нужно разобрать бумаги для завтрашних пар и ушёл в класс. Не просидев там и часу пока он разбирался с диалогами, то пораскинул мозгами где может быть Николас. В целом ночью были закрыты все кабинеты кроме туалетов, кладовок и костюмерной на последнем этаже. Она просто не закрывалась, поскольку замок на ней был сломан давным-давно, а чинить его никто не собирался.       Поэтому мужчина взял керосиновую Рижскую лампу, ведь фонариков в колледже в помине не было из-за того, что они стоили чуть дороже и отправился на поиски.       Учитель не мог ума приложить, что могло произойти с Николасом раз он решил переночевать в колледже, а Фьюч был уверен в том, что Греймонд собрался здесь именно спать.       Он не знал каким терпением обладал его ученик, не знал как он много может вытерпеть, простить или забыть. Неужели произошло что-то настолько ужасное, что Николас даже не смог податься никому из друзей домой?       Мистер Фьюч знал, что он близко общается с Дэмианом, и другие однокурсники были с ним в хороших отношениях. Он мог попроситься домой к кому угодно в виду своего обезоруживающего всех вокруг очарования, которое граничило с харизматичностью и явным даром убеждения.       Мужчина поднялся на чердак и приоткрыв скрипучую дверь прошёл по деревянному полу вглубь в костюмерной, держа лампу перед собой. И на зеленовато-сером кресле на котором и сам раньше любил посиживать нашёл свою пропажу.       Николас спал укутавшись каким-то длинным пальто под которое зарылся с головой, словно бездомный котёнок, мирно спал. Лицо его было чистым и вроде бы как отсутствие каких-либо увечий успокаивало учителя, однако он понимал, что даже если лицо чистое — это не значит, что ему сегодня не досталось из-за какой-нибудь ерунды.       Он поднёс лампу чуть ближе к юноше и тот похмурился, а учитель, осознав что он вот-вот проснётся, произнес:       — Нихрена себе моль вымахала.       Николас немедленно проснулся и даже подскочив на месте удивлённо уставившись на учителя:       — Мистер Фьюч? Что вы здесь делаете?       — У меня к тебе встречный вопрос, — вскинув брови воскликнул Мистер Фьюч, которому не пристало оправдываться перед кем-то. Он заметил как мальчишка мнётся, поэтому продолжил разговор. — Ну, вообще не суть. Ты тут ночуешь?       — Ну не то чтобы прям ночую. Я решил остаться чтобы завтра пораньше начать прогон роли, — неуверенно ответил Ник, почесывая затылок.       — Ну да, — совершенно не скрывая своей издевки касательно отговорки Греймонда фыркнул учитель, — Собирайся.       — Куда?       — Ох, ну да. Только не ври, что ты никогда в жизни не мечтал хряпнуть со своим харизматичным учителем шального портвешка, — мажорно произнёс Мистер Фьюч и уста его подопечного коснулась тёплая улыбка.       Мистер Фьюч жил не сильно далеко от колледжа и пока они ехали Греймонд как-то подозрительно, по мнению учителя, молчал и рассматривал ночной пейзаж города за окном.       Он явно был чем-то расстроен, о чëм-то думал, не обращая внимания на внешний мир.       Николас примерно знал дорогу по которой они едут, потому что от этой улицы было всего лишь несколько кварталов до того казино в котором он раньше работал. Никаких хороших воспоминаний это ему не навеяло, они были безразличны, ненавистны.       Юноша вместе с учителем заехали в непримечательный и серый дворик который был с трёх сторон закрыт небольшими трёхэтажными домами.       Николас молча вышел из машины и направился за учителем рассматривая обстановку вокруг. Однако ничего выдающегося в районе где жил его учитель не было, взглядом он ни за что не ухватился и просто следовал за мистером Фьючем. Его квартира оказалась на третьем этаже.       А когда они зашли в квартиру юноша диву дался насколько она была классной, буквально классной. Он даже не знал какие ещё слова можно применить к квартире своего учителя; она выглядела как квартира вечном путешествующего и блудящего годами в самопознании учителя главного героя какого-нибудь приключенческого фэнтези. По крайней мере о таких наставниках он порой читал в книжном фэнтези когда был помладше.       Они зашли в небольшую, но очень уютную квартиру, которая была обставлена разными живописными, интересными и непонятными предметами памяти. Мистер Фьюч, кажется, старался сохранить в своей квартире всё, что ему когда либо дарили, всё, что он покупал или встречал в путешествиях.       На стенах висели какие-то пестрящие цветами маскарадные маски, картины, в гостиной Ник даже увидел гитару подвешенную к потолку. А когда они зашли на кухню, то загорелись несколько старинных светильников, там же стоял небольшой кухонный уголок полностью выполненный из какой-то тёмной, наверное от старости, древесины. А напротив угловой узкий диван на котором красовались цветастые подушки, а деревянный паркет, выложенный в виде ёлочки, совсем не скрипел под ногами.       Дома у учителя было очень тепло и спокойно. Николас вдруг подумал о том, что Мистер фьюч действительно очень много где побывал за свою жизнь, многое пережил и был более разносторонним человеком чем Греймонд думал ранее. Всё-таки он его видел только в роли учителя, наставника, своего родителя в актёрском искусстве, однако не знал ничего о его личности как таковой.       А по его квартире можно было сказать много, хотя бы то, что человек живущий в ней провёл там не одно десятилетие чтобы так обустроить уют и комфорт.       Квартира сама по себе была небольшой, но очень изящно обставленной, в интерьере квартиры преобладали по большей части тёмные, но тёплые цвета. В этой квартире было видно, что здесь кто-то живёт, действительно живёт, а не просто ходят на работу и приходит домой переночевать. Он развивается, учится, читает, рисует, путешествует, коллекционирует, пробует новое. Многие вещи не сочетались друг с другом, но именно это не сочетание создавало образ жизни.       Молодой человек мог одним глазком заглянуть в гостиную где увидел высокий сервант набитый различным алкоголем. Даже на кухне у Мистера Фьюча был деревянный шкаф со стеклянными дверцами, в котором в ровном порядке стояли бутылки с крепким содержимым.       Юноша отпустил пару комплиментов учителю, что не такой уж он алкоголик раз может ужиться в одной квартире с таким количеством спиртного. Сказал, что у него дома очень уютно и вернувшись из ванной, когда уже помыл руки присел за стол за кухонный стол.       Парень поехал с учителем потому что ему было страшно оставаться одному, более того, хотелось с кем-то поговорить на отстранённую тему от того что происходило с ним в жизни. На тот момент Николасу нужно было общение, отвлечённость, нужен был человек и алкоголь который бы сделал его чуточку смелее.       Но учитель на его удивление поставил чайник на плиту и даже не взглянул в сторону своего домашнего бара. Тогда Николас немного похмурился и сказал:       — А как же портвейн?       Учитель округлил глаза, оскорбленно задрав нос с долей наигранности пристыдил ученика.       — Ник, я не знаю какого ты обо мне мнения. Но Этьен Харви Фьюч никогда в жизни не спаивал молодёжь! Такое было только когда я сам был года на два старше этой самой молодёжи. А ты ещё совсем ребёнок для меня.       — Вас зовут Этьен? — вопросил нахальный ученик, уставившись на мистера Фьюча как баран на новые ворота.       — Тьфу на тебя Греймонд! — махнув рукой фыркнул на него учитель и заметив на устах юноши ехидную полуулыбку даже обрадовался, что Николас улыбнулся.       Честное слово, Греймонд напоминал ему маленького карапуза, который смеётся и валяется на полу от хохота когда его отца в шутку бьют резиновым молотком по голове, а он то и дело артистично умирает от этого молотка. Николас был похож на такого ребёнка которому смешно когда кому-то якобы больно. Наверное просто потому что он не был излишне серьёзным и многое воспринимал в рамках шутки. Поэтому Мистер Фьюч думал, что многие вещи Николаса не может воспринимать так серьёзно как стоило бы.       — Я не хочу чтобы ты пил. Может лучше перекусишь? — рассматривая содержимое холодильника предложил мужчина.       — Нет, спасибо.       — А надо бы. От тебя вон одна кожа да кости остались, — доставая кастрюлю с остатками куриной похлёбки недовольно подметил учитель.       — Да нормально я выгляжу.       — До «нормально» тебе ещё килограмм десять шлёпать, — язвительно подметил Фьюч, и Ник, забравшись на диван с ногами, согнул одну из них, прижал к груди и обняв руками с долей обиды спросил:       — А покурить у вас можно?       — Только окно открой, — указав рукой в сторону окна, — Давай заварю тебе чай что-ли? — спросил он курящего у окна юноши, который безразлично склонил голову и прикрыл глаза. И тот на удивление согласился. Слишком быстро?       — Хорошо.       — Или кофе? — вновь предложил учитель.       — Хорошо.       — Керосину?       — Ладно.       — Мальчик мой, я не хочу показаться грубым, но с каких пор ты стал таким покладистым? — немного резко удивился Фьюч, не желая скрывать и доли своего возмущения. Ник был болен чем-то странным, разговаривать с ним было как никогда тяжело, — Где вот эта твоя всем известная отличительная язвительность, хамоватость?       — Простите... Но когда это вы боялись показаться грубым? — тихо и абсолютно виновато попросил Николас прощения и из рук учителя выпала большая ложка которой он накладывал в тарелку похлёбку для юноши. Мужчина, пребывая в совершенном шоке, удивлённо округлил глаза и демонстративно медленно повернул голову в сторону парня с претензией просив:       — Кто научил тебя извиняться? — но паренёк в ответ сам удивился и промолчал, а учитель просто не стал задерживать на этом внимание и продолжил маяться на кухне, — Ладно… Ты не расценивай мою помощь как что-то сакральное, не выдумывай в ней какой-то сторонний смысл. Это просто помощь… Я ведь вижу, что у тебя проблемы в жизни.       — И как же вы это увидели? По синке пьяный дух нашептал? — отшучивается юнец.       — Хамло ты, Греймонд… Скажу так: не будет столь симпатичный парнишка вроде тебя ночевать на полуразваленном кресле в костюмерной своего колледжа. Ему всегда будет куда идти. А ты не идёшь никуда, ты словно прячешься от кого-то, — от этих слов саркастичный настрой Ника совершенно испарился. На замену ему пришла тревога, осторожность и волнительная серьёзность, — У тебя что-то происходит в жизни, что-то плохое, поэтому я решил хотя бы дать тебе ночлег.       — Почему вы так решили? — прикрываясь лёгкостью в собственном тоне спросил Ник у которого от волнения кошки на душе скребутся.       — Я вижу. Скажем так, анализирую того Николаса, которого я знал в начале года и того Николаса, который сидит передо мной сейчас. Слегка разные люди, не находишь?       — Не знаю… Вам со стороны виднее.       — Вот именно. Я со стороны как обыватель вижу чуть больше чем ты, — подняв указательный палец акцентирует учитель внимание на осознании своего подопечного, — Знаешь, это как в спектакле когда ты играешь — ты видишь одно, а когда ты смотришь на игру — видишь другое.       — К чему вы ведёте?       — Я знаю, Николас.       — Что знаете? — упëрто делая вид полного непонимания спросил юноша, старательно контролируя свой голос, чтобы он не дрогнул.       — Я знаю, что у тебя проблемы, — с сожалением взглянув на своего ученика сказал Мистер Фьюч, замечая как отрицательно стал настроен младший.       Он испугался и это было видно.       — У вас галлюцинации от синьки? А то я плохо понимаю про что вы, — непонятливо похмурился Ник.       Ему вдруг стало невероятно страшно, что Мистер Фьюч говорит именно о его отношениях с Томасом. Он встрепенулся когда понял, что учитель может быть в курсе всего, что происходит в его жизни, но он не понимал как мужчина мог узнать всё это.              Николас не мог допустить чтобы кто-то узнал об этом, ему было стыдно за собственную слабость, он не хотел чтобы о ней знал кто-то другой.       — Я заметил, что ты стал заметно меняться в последнее время. Я думал на то, что у тебя не всё хорошо дома, видел синяки на тебе, твоё состояние, твой явный недосып. Да и твоё временное увлечение наркотой я тоже заметил. Я же не слепой, Николас. Я думал, что у тебя что-то происходит дома, связался с твоими родителями. Даже думал начистить рожи твоему папаше если он позволяет себе лишнего или возможно отчиму если всё-таки мои опасения подтвердятся…       — Но не подтвердились. Потому что я не живу с ним, у него другая семья, — резко перебил его Греймонд.       — Да... А мама твоя в доме для душевно больных, я знаю, но…       — Стоп, стоп, стоп. Подождите, где она?! — торопливо перебил его Николас брови которого от удивления взлетели вверх.       — Твоя мама в доме для душевнобольных, — медленно повторил Мистер Фьюч после заметив гримасу удивление и искреннего страха на лице юнца он понял страшную вещь — Николас даже не был в курсе о том где его матушка.       «В тот момент что-то в моей голове треснуло, словно толстое стекло. Мне стало страшно, после больно и уже в конце обидно. Обидно за то, что мне никто не сказал о том что маму поместили в медицинское учреждение, за то, что помочь ей справиться со своим недугом решили только после того как она больше десяти лет издевалась надо мной. Я так до конца и не понял собственных чувств, потому что учитель вновь заговорил со мной.»       — Ты не знал… Ох. Николас… — тихо выдохнул учитель.       И немедленно осознал насколько же сильно расколота семья Греймонд. Николас, судя по всему, избегал общения не только с отцом, но и собственной матерью.       Мужчина не мог осудить его, не стал бы раскидываться нравоучениями об общественных нормах морали и ценности семьи. Понимал, что это не ответственность Николаса. И ему вдруг стало очень грустно и одновременно страшно от того насколько этот мальчик одинок.       Учитель видел ту небрежность с которой к нему относился родной отец и понимал, что папаша-то сам не проявляет никакого интереса к жизни Николаса. А мать, находящаяся в учреждение для душевнобольных вероятнее всего попала туда не просто так.       Он видел как Николас в одно мгновение боролся с противоречивыми чувствами бушующими внутри него, он понимал что юноше тяжело было осознать сказано им. Мужчина поднялся и решил поставить на плету чайник чтобы хотя бы выпить чаю перед сном.       — У нас не всегда были гладкие отношения с тобой, но мы с самого первого дня знакомства любили подшутить друг над другом. Однако в последний раз когда я решил подшутить над тобой ты не заливисто рассмеялся, не хитро щурил глаза, ты даже не язвил, не матерился, не убегал, не обзывался… Ты перепугался так, словно я угроза для тебя.       Не скрывая своего искреннего удивления рассказывал очень раздосадованный учитель, который действительно был поражён изменениями своей маленькой пиявки в лице Греймонда.       — Для Николаса, которого я знал угрозы не представлял никто, ему начхать было на всех. Что же случилось, Ник?       — Ничего. Всё хорошо, — тихо ответил поникший юноша, отстранённо опустив взгляд. Ему уже было не до хамства, не до шуток, не до вранья.       — Почему ты не ночуешь у своего друга? Как его там? Дэмиана? — поинтересовался учитель более приободрённым тоном чтобы немного отойти от темы. А Николас в это время страшным образом контролировал всё, что он скажет Мистеру Фьючу, потому что ему не хотелось чтобы учитель знал вообще хоть что-то. Однако он так заботливо и понимающе относился к нему что Греймонд даже допустил мысль о том, что учитель может помочь ему, позаботиться о нём.       «Я не знаю с каких-то пор я не мог позаботиться о себе самостоятельно, мне постоянно нужно было чтобы это сделал другой человек. Это то, к чему приучил или принудил меня Том. Я действовал по привычке. Теперь я искал помощь в своём учителе»       — Его родители очень добры ко мне, а денег в благодарность не берут. Я не хочу тревожить их, ведь совсем не сплю ночами. Они слишком волнуются за меня.       — Не спишь ночами и говоришь, что всё хорошо… Зачем ты врёшь?       В ответ лишь молчание. Николас казался очень отстранённым, он молчал и даже не прикоснулся к разогретой для него похлёбке. Но учитель не сдавался.       — Николас, которого я знал никогда не лгал, у него изо рта вылетало всё, что в голове сидит. Это был единственный человек, который бы лучше промолчал чем сказал всë, что думает. Базар он не фильтровал от слова совсем, но он был честным. Честным в первую очередь с самим собой… Почему ты врёшь? — угрюмо и тихо вздохнул мужчина и Николас долго собирающийся с силами только после долгого молчания несколько раз открывал рот чтобы сказать учителю хоть что-то. И только на третий раз он смог выдавить хоть какой то тихонький звук из своих голосовых связок.       — Страшно…       Сказал Николас учителю, который уже стал терять надежду на то, что он заговорит и мужчина вдруг взбодрился.       — Чего ты боишься? — спросил старший и вновь молчание поглотило их, они слушали как тихо гудит газ и как вот-вот засвистит чайник, в котором уже во всю булькала кипячёная вода. Молодой человек словно застыл в состоянии какого-то страха и скованности, он хотел, но не мог сказать ничего. И только спустя несколько минут когда учитель залил чайник кипятком Ник ответил.       — Что меня убьют...       — Ты ведь живёшь не один, да? — немного погодя уточнил учитель чьи опасения немедленно подтвердились, ведь Николас очень отстранённо посмотрел на него и еле заметно кивнул, — Ох, мой мальчик, во, что же ты ввязался… — мужчина только и мог что облокотиться на спинку стула и угрюмо вздохнуть.       — Мистер Фьюч, можно я останусь у вас до утра? Я просто не хочу домой, — совершенно скромно попросил его Николас испугавшийся возможной бурной реакции учителя.       — Что ты! Нет, нет, я не собирался тебя выгонять. Ты можешь ночевать здесь сколько пожелаешь, я даже дам тебе ключ, — немедленно на лице учителя вспыхнуло негодование, — Никто бы не хотел домой где его ждёт что-то подобное. Ты прав в том, что не возвращаешься домой и раз ты уверен в том, что он может убить значит это правда когда-то произойдёт. Я понимаю, что ты вряд-ли можешь дать отпор. Но прошу тебя… хотя бы не давай шанс этому человеку, потому что он явно счастливее тебя не делает.              — Вам не противно? — с надеждой взглянув на Фьюча спросил сгорбившийся над кружкой чая подросток.       — От чего?       — Что я такой… — немного застенчиво отведя взгляд в сторону ответил Николас на искренне непонятную для него спокойную реакцию учителя.       — Ах, ты об этом, — понятливо воскликнул Фьюч, — Нет, не противно. Это неважно, Николас. Это не имеет той важности какую общество придаёт тому о чём мы говорим. Важно не то чтобы отношения между людьми были исключительно традиционными, не то чтобы мужчина спал с женщиной, а женщина с мужчиной, нет. Важно чтобы в отношениях друг с другом люди находили счастье, какое-то спокойствие, чтобы эти отношения спасали в трудные минуты, чтобы они грели сердце и душу в самые жуткие морозы. Понимаешь? Когда отношения приносят вред – это совсем неправильно.       Мужчина объяснял весьма безобидную и как он сам считал жизнеутверждающую истину. Её хотелось бы вдолбить ещё совсем зелёному и глупому мальчишке прямо в голову. Ибо ему было необходимо помочь Николасу, вырвать его из тех отношений, в которых он счастлив не был уж совсем. По крайней мере по нему этого счастья заметно не было.       — Понимаю, но… Я не могу уйти, — Ощутив себя как-то уязвимо перед учителем признался Греймонд в том, что он уже давно не мог осмелиться сказать вслух, потому что ему было стыдно за собственную слабость, но почему-то именно сейчас когда его слабость не осуждали, не ругали, не винили за её проявление он почувствовал что может сказать.       — Николас, в моём понимании не может уйти либо инвалид, который вовсе не может ходить, либо раб. Почему ты не можешь?       — Не могу. Вы не понимаете. Я ухожу, но… Куда бы я не ушёл он находит меня. Всегда… Везде. Я понимаю, что тоже очень много плохого ему сделал... Очень много. Вы сами знаете, что я не святой, но я всë равно, наверное, не заслуживаю того чтобы меня не отпускали, — с искренним не скрываемым и даже безудержным страхом в голосе признался молодой человек. Он всё ещё не мог посмотреть наставнику в глаза и говорил бормоча себе под нос, — У меня больше никого нет... Кроме него. Мне не к кому пойти, про моих родителей вы и так знаете, семьёй нас назвать невозможно. А друзья, у всех свои проблемы, я не хочу быть обузой. Я не могу просить у кого-то помощи, не могу надеяться на кого-то кроме себя самого или него. У меня есть только он, больше никого нету… Я не могу уйти, — это очень мучает меня поэтому я мучаю его в ответ, чтобы найти в этом какое то утешение.       Мужчина не хотел знать причин по которым Николас ввязался в эту дурно пахнущую затею, хотя бы по одной простой причине. Ему было важно только то, что с Греймондом будет происходить в дальнейшем и естественно то, что происходило с ним сейчас.       А то, что когда-то сподвигло его согласиться на те отношения, в которых он сейчас в прямом смысле слова погибал его не волновало.       Учитель знал, что если парнишка остаётся тем, кого возможно уже начал боятся и ненавидеть значит он в какой-то мере верил в лучшее может как-то наивно и по глупому любил того урода.       То как говорил о нём юноша весьма понятно звучало для Мистера Фьюча. Он допускал возможность того, что Николас сам не понимал противоречий.       Сначала он на полном серьёзе признался, что ему от рук этого человека может грозить даже смерть. И тут же подметил, что кроме этого человека у него никого нету и он единственный, кто заботился о нём, любил, единственный для кого, он что-то значил. Он знал что в памяти Николаса хранится что-то хорошее что было раньше между ними.       В глазах юноши тот человек был не вселенским злом, он всё ещё был в некоторой мере любимым. Если бы не это юноша уже сотню раз бы ушёл.       Это и делало их расставание сложным.       Учитель не мог знать, что именно молодой человек нашёл в том самом Томасе, который даже на вид выглядел крайне подозрительно. Он не знал причин для любви, для заботы и как никак вожделения, такого человека. Он не знал причин по которым Греймонд не мог уйти кроме как страх и былые хорошие воспоминания.       Но Фьюч не верил, что Николасу было страшно до такой степени, что страх этот держал его с мужчиной рядом. Причина оставаться рядом с ним была больше чем страх, возможно это была любовь, забытая, зашуганная, совсем уже тусклая любовь.       Это заставляло учителя волноваться. Он не мог поверить, что ничего из того, что делал тот урод не избавило сердце Николаса от оков любви. Учитель не знал, что должно произойти чтобы любовь Николаса превратилась в ненависть и злобу.       Он ведь своими глазами видел как тот мужчина им манипулировал, как оскорблял, как унижал, извините уж, но в понимании Этьена пощёчина была унижением. Мало того, что это больно, так ещё и унизительно ведь тот мужчина знал, что Ник не ответит, Фьюч слышал их разговор и он верил, что парнишке страшно, что рисковать он не станет, что лучше позволит ударить.       Неужели этого было недостаточно?       — Я понимаю о чём ты говоришь… Иногда в нашей жизни появляются такие люди, которые заменяют нам всех: друзей, любовников, наставников, они кажутся нам целым миром. Как бы не было нам хорошо с этими людьми – это ошибка... Потому что всё это ненадолго, не навсегда, потому что у тебя есть своя жизнь и когда ты поймёшь это и будешь отдаляться — он не поймёт. В жизни всё временно. И пока ты считаешь его своим миром, всё хорошо, но когда ты перестанешь это делать, всё будет плохо, — горько заключает учитель.       Фьюч не понимал собственного рвения помочь, подсказать и научить этого мальчишку. Ему только хотелось чтобы у Николаса жизнь была лучше чем та, которая у него есть. Мужчине было горестно видеть такой талант вокруг, которого собрались все факторы для того чтобы погубить его.       Ему просто было жалко своего ученика.       — Запомни Николас, рано или поздно всех людей рядом с тобой не станет, даже тех в ком ты так уверен. Единственный кто у тебя будет всегда— это ты сам и ты должен заботиться о собственном благополучии самостоятельно. Понимаешь? Позволяя делать всё это другому человеку, ты оказываешься в невыгодной позиции. Тебе кажется, что именно он причина твоего благополучия именно он заслужил твоё благополучие. Это станет фактором, который будет удерживать тебя рядом с ним. Ты будешь думать, что без него такого благополучия у тебя не будет, что без него у тебя не будет ничего, но это неправда. И чтобы доказать себе лживость этой мысли необходимо понять, что ответственным за самого себя должен быть ты, а не кто-то другой. Это и есть свобода.       Учитель так внимательно и осторожно разговаривал с ним, он был так учтив и добр, что Николас с каждой секундой чувствовал себя чуть легче. Он вдруг осознал, что его учитель не проспиртованный помешанный на актёрском мастерстве старикан, а очень обаятельный и добрый человек.       Пусть Ник и плохо понимал о чём говорил Мистер Фьюч он всё ещё откровенно не знал, что ему делать, чтобы уйти, он ожидал, что учитель скажет ему как это сделать, но мужчина мог только подсказать, но не дать ему чёткую последовательность действий.       Он не был инструктором по выходу из болезненных отношений, он не мог научить, не мог заставить, мог только направить. На этом всё. А Николас ужасно боялся самостоятельно закончить всё, что было между ним и Томасом. И страх этот был оправданным.       Всё-таки Том буквально несколько часов назад чуть не проиграл его в казино, а последние месяцы вечно что-то выкидывал, то угрожал, то приводил свои угрозы в исполнение.       И сейчас слушая своего учителя он понимал как же многое спустил Тому с рук, сколько же ужаса он согласился вытерпеть просто ради того чтобы оставаться рядом с Томом. Ему было стыдно за то, что он терпел стыдно за то, что Томас смог эмоционально и физически задавить его.       И стыдно было в первую очередь перед самим собой, ведь он думал, что знает себя был уверен, что никому никогда в жизни не позволит провернуть с собой что-то подобное. Раньше он был уверенным наглым резким и самодостаточным, он мог любому дать отпор словесно или физически – не важно.       Но рядом с Томасом он превратился в кого-то безвольного, бесхарактерного, неуверенного и совершенно слабого.       Слова Мистера Фьюча подтвердили его мысли, что отдав ответственность за свою жизнь и благополучие в руки Томаса вместе со всем этим он отдал и свободу.       — Мистер Фьюч. Пожалуйста не говорите никому, — наконец-то подняв взгляд на своего наставника попросил Николас.       — Николас, я не дурак. Я никому и ничего не скажу. Но пойми меня правильно, только до того момента пока ситуация не усугубится тогда мне просто придётся вмешаться.       А в ответ Николас лишь утвердительный хмыкнул. Но мысленно Ник поражался проницательности наставника, который знал, что юноша никогда не расскажет о том, что с ним случилось. Даже сейчас он не говорил никаких подробностей, не расписывал в красках какие у него проблемы. Ему не нужно было всё описывать в подробностях ситуацию чтобы он понял весь ужас происходящего.       Мистер Фьюч как будто бы сам понимал, сам видел и ему было достаточно безмолвного подтверждения того, о чем он и так знал.       Он всё понимал и без слов.       — Я поджог его... Поэтому я не могу вернуться,— грустно сказал Ник и учитель потерял дар речи.       — Николас...       — Я не специально, я защищался... Если я вернусь, он меня убьёт, — виновато сказал юноша.       — Удар удару рознь. Можно бить долго и без особых повреждений. А можно ударить один раз, но так сильно и удачно, что ты уже никогда не очнёшься. Я видал такое, это очень страшное зрелище, когда жизнь человека вершится буквально одним ударом, — неприятно копошась в собственных воспоминаниях рассказывал учитель чтобы воззвать к здравому смыслу Ника. Он взглянул на ученика и буквально ощутил его усталость, она словно витала в воздухе как маленькая птичка то и дело пытавшаяся закрыть глаза юноши и забрать его с собой в тёплое сонное царство. Эта усталость была эмоциональная, усталость умственная и соответственно физическая.       Мужчина поднялся с места и забрав у Николаса кружку направился к мойке.       — Ты всё правильно делаешь: не возвращайся, не давай шанс, не слушай, не верь. Спи себе спокойно в комнате моего брата сколько угодно. Хорошо?       — Хорошо, — тихо ответил Николас учителю который перевернув кружки вверх дном оставил их на кухонном полотенце и направился, судя по всему, в спальню.       — Мистер Фьюч? — окликнул его Греймонд, — Я правда не знал, что вас зовут Этьен.       — Я же представлялся вам в начале вашего первого учебного года, — как-то обиженно возмутился Фьюч.       — Да, но я тогда…       — Ах точно! Тебя же не было в тот день, ты сидел в полицейском участке за хулиганство.       — Но я ведь…       — Ты плюнул на патрульного полицейского с моста, — вновь перебил его старший заметив как настроение юноши приподнялось, в глазах засверкал азарт, а на устах появилась ехидная ухмылка.       — Но!       — Потом послал его и он бегал за тобой по городскому парку, а ты со страху припёрся в колледж, сбил меня с ног и даже ведь не извинился! А когда я поднялся на меня налетел тот громила. Видит Господь – я молился чтобы ты не отказался моим учеником! Но как видишь, я ошибся.       — Мне не было страшно, мне было смешно, — хохоча признался юноша, вспоминая тот самый день их знакомства с Мистером Фьючем. Более смешным чем их первая встреча была физиономия учителя когда он на следующий день увидел в первом ряду своего класса этого чёрта из табакерки, налетевшего на него днём ранее.       — Доброй ночи, Ник, — мягко улыбнувшись сказал Этьен, которому удалось рассмешить мальчишку от чего на душе стало теплее.       Он был уверен, что сможет помочь ему. Николас сам хотел этой помощи.       — Доброй ночи, Мистер Фьюч.