Все повторяется.

      Антон проснулся от довольно яркого света, юрко просачивающегося в комнату сквозь неплотную штору. С улицы раздавалось тихое, почти неслышное, пение птиц, а в самом доме царила полная тишина. Блондин не сразу понял, где он находится, первые секунды после пробуждения мотав головой и бегая глазами по пустым стенам. Долго соображать не пришлось и парень медленно встал с кровати, чувствуя, как сильно у него болит спина. Вчерашний вечер в памяти всплывал лишь мутными обрывками, но четко мелькали маски животных, пришедших вновь. Это все очень хотелось списать на сон, но даже самые ужасные кошмары не были настолько реальны. Петров посмотрел на стакан воды, стоящий на письменном столе у двери. Во рту у него было безумно сухо, поэтому этот стакан оказался как нельзя кстати. Выпив его до дна за один глоток, Антон пошел на первый этаж, ожидая там увидеть хотя бы Рому. Скрипящие половицы и ступеньки больно резали своим высоким, громким звуком безупречную гробовую тишину в доме. Она заставляла насторожиться. На кухне не было никого. Тоша поставил стакан в раковину и сел за стол, нервно заламывая руки. Ночной приход зверей не мог сулить ничего хорошего. Отсутствие других людей во всем доме не делало ситуацию лучше. Если Оля точно была в школе, мать на работе, то куда мог подеваться Ромка — было не ясно. Блондин начал волноваться, но через пару минут входная дверь открылась и тот ринулся к ней. На пороге стоял никто иной, как Пятифанов, спокойно разувающийся. — О, проснулся. Ты как? — Встал брюнет, снимая легкую олимпийку, в которой выходил на улицу. — Все хорошо. Где ты был? — Я? Ну, перед домом курил. Подумал, что не очень как-то тут все заванивать, лучше на улице. — Тонкая олимпийка не лучший вариант для выхода зимой, — укоризненно произнес Антон. — Че первое нашлось надел просто.       Петров хмыкнул, смотря на ту самую фирменную Ромину ухмылку. Тот, как обычно, своим здоровьем не волновался от слова «совсем». Парни замолчали, просто смотрев друг другу в глаза, будто в немом разговоре, после чего их губы соприкоснулись. — Ужас, ты ледяной просто, иди грейся, — командным тоном распорядился Антон, отстранившись. — Конечно       Блондин поймал усмешку Пятифанова еще один коротким поцелуем и потащил на кухню, взяв за холодную руку. Он усадил его за стол и быстро приготовил чай им обоим. Аккуратными движениями Тоша поставил кружки и сел напротив. — Как считаешь, может навестить могилы Бяши, Полины, например? — неожиданный вопрос парня удивил, заставив Ромку с интересом посмотреть на него. — Ну, просто раз мы тут, надо бы. — Лады, хорошо, — брюнет пожал плечами, не особо понимая, почему Тоша решил заговорить об этом. — Отлично, перекусим и пойдем? Может потом за Олей зайдем, если к нужному времени у школы будем, вместе вернемся. — Это все связано с тем, что ты видел вчера? — Пятифанов решил спросить напрямую, потому что ему все это казалось уж слишком странным. — А… Нет, что ты, — Антон отмахнулся, но от сурового взгляда быстро сдался. — Я видел вчера людей в масках, тех самых, помнишь, ну, я рассказывал. Боюсь, что все повторится, не хочу никого больше терять. — Тише, это наверное были просто глюки от усталости, как мы тогда от мента поняли, этот пиздец происходит каждые тридцать лет, а прошло всего лишь десять. Всё нормально. — Не могли быть это глюки, слишком реально. Да и вообще, мы не можем знать точно. — Я с утра не видел никаких следов у дома, кроме тех, которые от колес. Тох, это все закончилось, ничего плохого не произойдет.       Петров на секунду замер, после чего, вздохнув, снял очки и начал протирать их стекла тканью футболки. — Ладно, наверное, ты прав, — все же признал он, подняв глаза на Рому. Его лицо превратилось в мыльную кляксу. — Так, есть пожелания по завтраку? — На лице брюнета вновь появилась усмешка. — А что есть? — Ну, смотри, че тут вообще есть, — Ромка открыл холодильник, окинув его взглядом, после чего полез в морозилку. — Как тебе вариант с прекраснейшими пельменями? — Давай, — улыбнулся ему Антон.       Возможно пельмени на завтрак многие бы посчитали не самым лучшим вариантом, предпочитая базовую яичницу и бутерброды, а может омлет с хлебом, но Пятифанов готов был есть пельмени хоть всю жизнь, да и те, кто хоть раз пробовал их в его приготовлении были бы не против подобной участи. Брюнет поставил воду кипятиться, а сам быстро допил чай, после чего по-хозяйски начал рыскать по кухне Карины Петровой. Она вместе с Олей жила одна. Отец, Борис Петров, съехал сразу же после начала процесса по расторжению брака. В начале мужчина старательно поддерживал связь с обоими своими детьми, хоть потом это и стало реже, но как минимум раз в неделю он все равно дает о себе знать, интересуясь новостями и событиями из жизни брата с сестры. Борис был явно не рад услышать куда решил поступить Антон и с кем тот решил связал свою жизнь, со временем просто смирившись. Он желал для своих детей лучшего, поэтому-то не хотел портить отношения лишь из-за этого. Время дало понять, что старший уже не ребенок, у него есть своя жизнь, которой он распоряжается только сам и решать все надо лишь ему.

***

      Позавтракав, парни собрались и вышли из дома, направляясь на деревенское кладбище. Там были похоронены все, умершие из-за черного гаража. Сенечка, Вова, Семён, Катя, Бяша и Полина. К счастью, список заканчивался, других жертв не было, по крайней мере в этом времени. Рома и Антон шли по заснеженному лесу. Снег хрустел под их ногами, а темно-зеленые деревья будто расступались, пропуская вперёд. Разговор как обычно скакал с темы на тему, был спокойным и непринужденным. Они будто вернулись во времена детства, когда абсолютно так же гуляли вместе. Хоть те времена для них обоих трудно назвать детством. Парням пришлось вырасти слишком рано. Их детство оборвалось слишком резко, именно тогда, когда они стояли на холодном металле мясорубки, которая оглушительно громко стучала, скрипела, под хруст костей и отчаянное мычание Кати, засасывая её внутрь. Их детство окончательно потерялось в пучине прошлого, не оставив от себя и следа, когда из хобота начал шлепаться фарш, наполненный осколками костей, мясом, жиром, волосами и всем прочим, из чего состоит человек. Их детство утекло так же быстро, как и кровь из мясорубки, которая стремительно вытекала маленькой струйкой, распределяясь по ящику, окружая месиво, бывшее раньше довольно красивой девочкой, с не очень красивым характером.       Кладбище встречало своей тишиной и спокойствием. Люди с надгробий провожали всех пришедших пустыми, мертвыми глазами. Годы рождения и годы смерти мелькали, составляя большую историю деревни. От самых первых её жителей, до последних, которые были похоронены недалеко с родными, за одной оградкой или рядом. Снег нежно покрывал искусственные цветы, не ломая их полностью. Где-то вдалеке работала женщина, отчищая могильное место, а также железные скамейку и столик. Пока парни проходили по лабиринту «мертвых мест» они не раз видели лица тех, к кому никто уже давно не приходит. Они выцветали, стирались, а все так же ждали, потому что таким ничего более не остается. Первой могилой нашлась Катина, на которой Рома с Антоном лишь задержали взгляд, все еще будто бы извиняясь, что не спасли тогда от отвратительной мучительной смерти. Вторым нашелся Бяша. Пятифанов прикусил губу, с трудом открывая оградку, заваленную снегом с обоих сторон. На надгробии было написано настоящее имя, Игорь, которое сам Антон узнал только после смерти товарища, ведь даже учителя называли того по прозвищу. Даты красовались точно такие же, как и у Кати, родился в 1987, а умер в 1999. Никто из парней не решался что-то сказать или сделать, просто стояв перед могилой и смотрев на черно-белую фотографию, успевшую немного выцвести. В немом диалоге они то ли тоже извинялись, что тогда не побежали за ним, то ли просто говорили обо всем, что произошло за минувшие десять лет. — Ну, Бяша, надо было тебя слушать, да? Почему же ты оказался тогда следующим. — пробормотал Рома, сев на корточки и подперев лицо рукой. — Больше всех боялся и именно с тобой случилось, не помогла твоя удача, друг. — После этого парень замолчал. Ему будто бы было много что сказать, но он не решался или не хотел.       Следующее время прошло в полном молчании. Никто из парней не сказал бы сколько точно минут они просидели там. Даже Антон, не так уж и долго знавший Бяшу, безумно грустил из-за его смерти. Тот был очень добрым, хоть это было не так часто видно из-за компании Ромки. Он не заслуживал смерти. Да и никто из, пострадавших от чёрного гаража, детей её не заслуживал. Перед тем, как уйти, Пятифанов что-то прошептал, достав из кармана пачку сигарет, воткнул одну в небольшой сугроб, образовавшийся под надгробием. После этого парни направились к Полининой могиле. Она находилась в новой части кладбища, далеко, в конце. Надгробие девочки выполнено из красивого черного камня, а её портрет со скрипкой выбит белой краской, стершейся из-за отсутствия ухода. Полина выглядела счастливой, умиротворенной, играя какую-то мелодию и прикрыв глаза с легкой улыбкой на губах. Снег покрывал почти половину намогильного камня, скрывая дату рождения и дату смерти. Их даже не надо было видеть. Годы будут ровно такие же, как у Бяши и Кати. — Привет, Полина, — тихо сказал Антон, смотрев на давно забытые черты лица первой любви. — Вот оно, как все странно получилось.       Он, конечно же, имел ввиду себя и Рому. Тот невероятно долго и упорно боролся за её сердце, а в итоге выбрал того, кто и сам раньше был в нее влюблен. — Я обещал тебя нарисовать когда-нибудь, но забыл черты лица, просто ужасно, правда? — вновь начал Петров. Он безумно корил себя за то, что так быстро забывает лица всех жертв гаража.       Пятифанов стоял, оперевшись на оградку, пока Антон разговаривал с Полининым изображением на надгробии. Сам он не мог сказать ничего, не понимая зачем. Всю жизнь парень считал, что если человек умер, то значит все, конец. Ходить на кладбища и разговаривать с могилами, как делают все люди, смысла для него не было. Рома не верил ни в какие то жизни после смерти, ни в рай и ад. Выдавить пару слов у Бяши давалось с трудом. Они все равно никогда не вернуть того к жизни. — Ром? — из раздумий вывел обеспокоенный голос Тоши. — Ты стоишь и пялишься в одну точку уже двадцать минут. Хочешь уйти? — Все окей. Ты закончил? — Ну, да. До конца школы у Оли еще есть время. Может прогуляемся? — Да, отлично. Как раз просто ужас, как хочу курить.       На очередное упоминание сигарет Антон закатил глаза, а Ромка же, не оборачиваясь, пошел к выходу с кладбища. Он точно знал, что блондин пойдет за ним, быстро догнав. Это и произошло, тот быстро поравнялся со своим парнем и они вместе дошагали до черных ворот, выйдя к живым людям. Их маршрут был построен по принципу «иду, куда глаза глядят, потом уже буду думать.» Почти каждое место в деревне было наполнено теплыми, и иногда не очень, воспоминаниями. Под большим деревом, у старого продуктового магазина, Петров когда-то давно промакивал, купленной только что, перекисью и чистым платком раны от очередной драки, причитая, что это того не стоило. А вот, за старым деревянным отделением почты, которое, казалось, уже должно было полностью прогнить и рухнуть, вела тропа к старой детской площадке, где когда-то Пятифанов решил прыгнуть с качелей и умудрился сломать руку. Еще через пару метров была похожая площадка, там сейчас сидели алкаши, очень громко что-то обсуждая. Что точно никогда не менялось, так это их место встречи. Как было еще десять лет назад, так оставалось и сейчас. А вот березу, раньше стоявшую около полицейского участка, уже срубили, не оставив и пенька. Теперь без нее старенький деревянный стенд с новостями и объявлениями был одинок. Проходя мимо, парни обратили внимание на пропажу двоих детей, что заставило вновь начать волноваться. — Подумаешь, может свалили из дома или потерялись в лесу, кто их знает-то, — отмахнулся Рома, чувствуя на себе выпытывающий взгляд Антона. — Ничего не происходит, никаких черных гаражей. — Слишком много всего совпадает. Да, временной отрезок другой, но все равно. По идее, Олю это не затронет, она старше. Можно быть спокойным. — По тебе не особо видно спокойствие, Тошик. Предлагаю уехать уже этой ночью. — Да ну, зачем в ночь прямо. Хотя ладно, у меня вся спина болит от того, какая тут неудобная кровать. — Решено, празднуем с Олей, потом уезжаем обратно в город, сегодня, — подытожил брюнет, щелчком кинув окурок в заснеженную урну.       Тоша был полностью согласен с решением покинуть деревню побыстрее. Сколько бы хороших воспоминаний не хранилось на этих улочках, плотно покрытых белым, светящимся от солнца, снегом, все равно никакого уюта не чувствовалось. С момента резкой пропажи черного гаража Рома и Антон постоянно выискивали глазами его, опасаясь возвращения. Даже сейчас они шли, вглядываясь в темные ветви таёжных деревьев, надеясь не увидеть за ними ничего.       Школа почти не изменилась с последнего момента, когда они там были. Все такие же унылые серые стены с местами отклеившейся штукатуркой. На них остались некоторые рисунки, сделанные некогда школьниками. Пятифанов так же приложил к этому «искусству» руку. Дети и подростки постепенно выходили из старых, скрипучих дверей здания, в группах они что-то обсуждали, а те, кто шел один, слушали музыку, спокойно проходя мимо в наушниках. Оля выскочила из школы довольно быстро. Она увидела пришедших парней, которые стояли у калитки, играя в камень-ножницы-бумага от скуки, и сразу побежала к ним, как обычно накидываясь с объятиями. Мимо прошло пару девушек, пустивших несколько глупых шуток об этом зрелище, на что Петрова совершенно не обратила внимание, будто бы это случалось не в первый раз. — С днем рождения, Оль, — улыбнулся ей Антон. — С днем рождения, но подарок дома отдадим, — усмехнулся Рома, посмотрев на, уже сгорающую от нетерпения, Олю. — Ура, я рада, что вы пришли, теперь пойдем домой вместе, — улыбнулась она и в припрыжку пошла в сторону леса, увлеченно рассказывая о своем дне в школе.       Лес вновь сгущался. Девушка этого совершенно не замечала, болтая без умолку. Скорее всего она сейчас даже не помнила почти все события, которые не могли выбросить из головы парни. Антон разговор слушал лишь вполуха. Ему постоянно казалось, что из лесной чащи на них кто-то пялится. Причем это чувство появилось еще у школы. Блондин повернул голову в сторону опушки и обомлел. На покрытой кристально чистым снегом, возвышался черный гараж. Он будто пришел из всех тех ужасных кошмаров. Будто бы вернулся из отвратительных воспоминаний, которые так упорно старался забыть Тоша. Дверь, жуткий скрип которой впился в память мертвой хваткой, как лапы чудовищ, была открыта. В тот же момент, когда на гараж обратили внимание, она резко захлопнулась. Звука не было, но парень будто бы его отчетливо слышал. Скрежет, звучавший как безумный смех чего то неживого, совершенно нечеловечного. Такое никогда нельзя забыть. — Ром, Рома, — дрожащим голосом окликнул, идущего впереди брюнета, Петров, схватив того за руках кожаной куртки.       Тот сразу же обернулся, обеспокоенно посмотрев на Антона. Оля так же повернулась, вопросительно хлопая красивыми глазками со светлыми длинными ресничками. Её брат выглядел очень напуганным, смотрев со страхом на своего парня, после чего перевел взгляд на ту опушку. Пятифанов проследил за этим взглядом и тоже посмотрел туда. Деревья образовывали пустой круг, полностью закрытый сугробами. Они были нетронутыми, совершенно ровными. Теперь Тоша выглядел еще более побито. Гараж только что был там. Стоял, улыбаясь своей невидимой черной пастью, так и ожидая очередную жертву, которой не повезёт попасть в его лапы. Очередную жертву, из которой будут сделаны конфеты или другие сладости. — Тоша, что ты там увидел? — Медленно спросил Рома, осторожно переводя взгляд обратно на Антона. — Гараж. Черный. Он там был, правда, я его видел.       Брюнет закусил губу, боковым зрением видев Олю, которая волнуясь ждала ответов, кидая взгляд то на брата, то на его парня. — Там же нет ничего и снег ровный, — непонимающе встряла девушка. — Может тебе показалось? Да и что делать гаражу в этой глуши? — В этом и проблема, — вздохнул Петров, восстанавливая, сбившееся от страха, дыхание. Крепкая рука, которая осторожно легла на плечо, давала вернуться в реальность. Скорее всего ему и вправду показалось. Переутомился от всего волнения здесь, вот и глючить начало.       Остальную дорогу он шел лишь пялившись в снег и держа Ромку за руку, как утопающий хватается за спасательный круг посреди моря. Оля то и дело посматривала на Антона, рассказывая какие-то истории в надежде отвлечь того. Их дом показался еще через минут десять. Вся троица быстро зашла туда, убегая от мороза на улице. На втором этаже девушку уже ждал обещанный подарок. Та взбежала по лестнице, нетерпеливо топая ножкой, пока парни, с улыбкой, спокойно поднимались наверх. Они перед выходом положили Олечке на стол подарок, поэтому той нужно было всего лишь зайти в свою комнату. Сделав это, она завизжала от радости и осторожно взяла на руки хорошие цветные карандаши в новенькой, выглядевшей безумно красиво, упаковке. Такими же карандашами пользовался и Антон в своем университете. Они были не самыми дорогими, но и не самыми дешевыми, хоть и рисовали значительно лучше многих пафосных вариантов. — Тоша, Рома, спасибо большое-большое! — с радостными криками бросилась на них Оля. — Мне очень нравится, как раз то, что я хотела, круто!       Отцепившись от парней, девушка с рвением и осторожностью вернулась к столу, чтобы освободить карандаши от упаковки. На ней был нарисован еловый лес, деревья в котором выглядели очень реалистичными, за счет множества зелёных оттенков. От темного к светлому. Они добавляли живости и подозрительной схожести с таёжным лесом, который стеной возвышался прямо за окном. Возможно, Антон уже начал себя накручивать. Да, скорее всего. — Тошик, все нормально? — Тихо спросил его Рома, пока Олечка тестировала подарок. — Не знаю, — честно ответил Петров, вздохнув и прикрыв глаза. — Продержишься до вечера? Можем уехать хоть сейчас, если все плохо. — Нет, Оля расстроится, что мы так рано. Все нормально.       Брюнет прошелся недоверчивым взглядом по парню. Тот вел себя очень странно, выглядел рассеянно и напугано. Ровно так же, когда гараж похищал детей. Антон что-то точно недоговаривал, это было ясно точно. Утаивал в себе, все сомнения, страхи и воспоминания. — Мама сегодня обещала прийти раньше, но пока её нет, можно и булку со сгущенкой съесть. Совсем немного, она не заметит, — хихикнула блондинка, озвучив свои мысли. — Всегда замечает, без шансов, только орать бестолку будет, — хмыкнул ей в ответ Тоша. — Ой, да ну. Не до этого ей будет. — Реально, я тоже тогда буду, — подал голос Рома. Петров повернулся на него, смотрев как на предателя, а Пятифан лишь расплылся в хитрой улыбке. — Ну нет, — протянул блондин, перемещая взгляд с парня на девушку. — Ну да, — быстро ответили ему эти двое ушли вниз, оставив в одиночестве.       Антону оставалось лишь вздохнуть. Оля научилась от Ромки не только хитрой ухмылке, но и любви к чему-то рискованному, не очень «законному». Мама всегда запрещала ей таскать булку со сгущёнкой до нормальный еды, будь то завтрак, обед или ужин. Это правило у них в доме было все время, с того момента, как маленькая девочка распробовала намазывать сгущенное молоко на свежую, только что купленную, булку, нарезая ее толстым слоем, чтобы ничего не вылилось.       Через пару минут в комнату вошли довольные Олечка с Пятифановым, одна держала на руках этот «бутерброд», а другой тарелку с двумя такими. — Мы и тебе сделали, — улыбнулась девушка. — Я не буду, — начал было Антон, но увидев, как вкусно и по-рекламному начала есть его сестра, быстро сломался. — Ладно, давай сюда. — Во, то-то дело, — Ромка усмехнулся, сажаясь рядом на кровать и протягивая парню тарелку.       Петрова включила телевизор, где шел какой-то документальный фильм про динозавров. Никто не возражал против этого, поэтому их троица спокойно разместилась на кровати, уплетая булку со сгущенкой и слушая диктора, который рассказывал о том, как же жили на планете все существа еще задолго до нашей эры. Они не заметили, как пролетело несколько часов. Входная дверь скрипнула, впуская мать, сразу же зовущую всех вниз. Там всех ждал сюрприз в виде небольшого торта, который так тщательно упрашивала Оля и ради которого вечерами горбатилась над учебниками. — Ура, ура, ты купила, — воскликнула девушка, хлопнув в ладоши. Она правда не ожидала, что это произойдёт, думала, что точно старалась, как обычно, зря. — Я тебе изверг какой-то? Конечно купила, — вздохнула Карина Петрова, вешая свою шубу. — Проходите на кухню, сейчас поужинаем и торт можно будет       Рома с Антоном переглянулись и пошли за блондинкой за стол. Та шла вприпрыжку. Похоже, этот день рождения у нее был один из самых лучших за последнее время, если не самым. Даже на ужин не было отвратительных тушеных овощей или чего-то такого. Мама сварила всем макароны. Нормальные, не расплывающиеся и переваренные по сотню раз, как в школьных столовых. Оля смела их очень быстро, даже несмотря на съеденную ранее булку со сгущенкой. — А можно я уже торт поем? — с надеждой спросила она, смотря на матерь. — Хорошо, только пусть тебе Антон или Рома его порежут. Ты себе все пальцы поотрезаешь иначе.       На помощь ей из-за стола встал Пятифан, раз сидел ближе, чем другой парень. С ножами он обращался прекрасно, очень их любил. Быстро и ровно брюнет порезал девушке торт, и сел обратно, пока та, с безумно счастливым выражением лица, клала себе кусок. — Возьми молоко запить, не надо в сухомятку, — вновь начала командовать Карина, протягивая руку и открывая холодильник. — Так. Ты опять там сгущенку всю вылила? Я кому говорю уже сколько лет подряд — только после нормальной еды. Опять ты меня не слушаешь. — Мам, не ругайся ты на нее, в честь дня рождения можно же, — начал оправдывать сестру Тоша. — Ужас. Сначала из-за дня рождения поблажки по еде, а потом людей убивать можно будет? Чтобы это было в последний раз, ты поняла, Оля?       Девушка заметно погрустнела и кивнула, уныло усаживаясь обратно. Мать налила ей молока и поставила рядом, вернувшись к своему ужину, как ни в чем не бывало. Парни опять переглянулись, вздохнув. Карина Петрова была мастером в порче настроения. Все остальное время, пока они сидели за столом, было проведено под тихий звук песен, льющихся из старого радио и стук вилок о тарелку. Рома, отказавшийся от торта, и Оля, доевшая свой кусок, направились на второй этаж играть в приставку, а Антон остался с матерью. — Мы наверное сейчас уже соберемся и поедем, — прервал неудобное молчами парень. — Чего это вы? На ночь глядя по лесу не лучшая идея ехать, лучше давайте утром. — Нет-нет, лучше уже сегодня. Мне там работу для университета кое-какую доделать надо, да и вообще работать. Нам с Ромой мало для отгула дали, так бы мы еще тут побыли, — отчасти это было правдой. Отгул им обоим дали маленький, но хватило бы еще на пару дней здесь. Тоша просто не хотел рассказывать о дискомфорте и ужасе этого места, зная, что ему точно не поверят. — Хорошо, я поняла.       Карина поставила посуду в раковину, а её сын отправился на второй этаж собирать вещи. В этом занятии от Ромы не было никакого толку, поэтому он пока спокойно играл с Олей в приставку. Лишние десять минут им дали возможность пройти еще пару уровней, пока не зашел Антон. — Ром, надо сейчас уже ехать, а то ночь наступит, а мы все еще в деревне останемся. — Что? Почему так рано? Вы же совсем немного тут побыли, — расстроилась девушка, а Рома лишь кивнул. — У нас дел в городе еще по горло, ничего, на каникулах к нам приедешь обязательно. Мы уговорим маму твою, — сказал он ей, пытаясь обнадежить и это получилось. — Ура, отлично, я за.       Оля с матерью остались в доме провожать парней из окна. Те в это время спокойно сели в машину. Ромка повернул ключ зажигания, она издала унылый рык и затихла. Брюнет настырнее повернул ключ ещё раз, а потом еще и еще. — Вот бля, не заводится, — вынес свой вердикт Пятифан, обессиленно положив руки на руль. — В смысле? Почему? То есть, мы не уедем? — Получается так. Я не понимаю, че с ней случиться то могло, нормально ездила. — Ночью заморозки были. Может что замерзло? — Хрен знает вообще, — на задних сидениях что-то с тихим стуком упало и Ромка обернулся, пока его парень набрасывал разные идеи, что им дальше делать.       В темноте салона было видно лишь очертания того, что лежало сзади. В черной тени, выглядящей живой, валялось что-то светлое. Припомнить чего-то подобное в своей машине Рома не мог, поэтому отстегнулся, для удобства, и потянулся назад, привлекая этим внимание Антона. Пальцы нащупали плотный материал, шершавый, а местами с приклеенной мягкой ватой, форма была смутно знакомая. Ухватив за край, Пятифанов достал вещь в тусклый свет от полной луны, который хорошо проникал сквозь лобовое стекло. — Бля-ять, — взвыл Тоша, палившись на эту вещь. Матерился он крайне редко, но если это и происходило — значит ситуация действительно ужасная. — Какого черта, мы же вместе с тобой сожгли эту хуйню! — злобно воскликнул Рома, сжимая в руках маску зайца, сделанную из папье-маше. Она будто улыбалась так злорадно. Вата на её твердых щеках выглядела серой, грязной, на лбу отклеилась бумажка, а один ус был сломан, но в прочем, маска была в прекрасном состоянии. Ни следа того, что когда-то её могли сжечь. — Да, Рома, что делать, я же говорил, говорил, гараж вернулся, — напряженно начал тараторить блондин, сбиваясь подальше от этой маски, ближе к двери. — Тоша, сейчас и эту сожжем. Ничего, с той все получилось, с этой тоже должно.       Они уже один раз прекратили пропажу детей. После исчезновения Бяши, Антон решил рассказать обо всем Роме, будучи в отчаянии и не надеясь, что тот поверит. А тот поверил. Вместе парни начали думать над возможными решениями и тогда пропала Полина. В тот же день, когда все выяснилось, Пятифанов взял маску зайца, и быстро поджег её зажигалкой, которую достал для сигарет. Петров тогда и слова вымолвить не успел, когда злосчастного зайчика быстро охватило красно-рыжее яркое пламя. Она горела очень красиво, завораживающе. После этого черный гараж пропал. Дети перестали исчезать, все вроде вернулось в норму, но не для родителей, убитых горем, что их чадо не вернется уже никогда. Всё не должно было начаться по-новой. Ни Рома, ни Антон, не должны этого допустить.