Стакан доверия

Вечерний Нью-Йорк бурлил жизнью. Шум машин, гудки клаксонов, оживленные разговоры прохожих — все это сливалось в единый, оглушающий гул, который эхом отдавался от небоскребов. Яркие огни рекламы заливали улицы неоновым светом, отражаясь в мокрых после недавнего дождя тротуарах. Толпы людей спешили по своим делам, сталкиваясь друг с другом, переходя дорогу на красный свет и создавая хаотичную, но в то же время завораживающую картину. Питер стоял, прислонившись к потрескавшейся стене старого здания, наблюдая за этим безумием. В руке он держал сигарету, делая вид, что полностью поглощен этим занятием. На самом деле, он ждал. Ждал подходящего момента, чтобы действовать. И вот, этот момент настал. Питер бросил бычок на землю, притоптал его ногой и, неспешно выдохнув дым, шагнул прямо в толпу. Он начал двигаться вперед, лавируя между спешащими прохожими, как опытный серфингист по волнам. Сейчас ему понадобится лишь ловкость рук и немного удачи. Никакого мошенничества, только умение и расчет. Люди были слишком заняты своими мыслями, спеша на работу или домой, погруженные в свои заботы, чтобы обращать внимание на случайные столкновения. В этой суматохе толкались все, и со временем прохожие переставали акцентировать на этом внимание, воспринимая толкучку как неизбежную часть городской жизни. Когда слепая зона камер закончилась, Питер ловко свернул в переулок, скрываясь от посторонних глаз. Он направился в сторону другой улицы, небрежно поправляя куртку, под которой был спрятан сегодняшний улов. Оглядывается, проверяя, не следит ли кто, и резко останавливается, увидев знакомую фигуру. — Ну что, Робин Гуд, как успехи? Уже всех богатых обобрал или оставил парочку миллионеров на закуску? — в своей привычной насмешливой манере интересуется Тони и медленно выдыхает клубы дыма. Тот стоит у стеклянной витрины кофейни, прислонившись бедром к столику. Питер замер как вкопанный, широко распахнув глаза от изумления. Откуда Тони Старк мог знать новый адрес его квартиры?! Откуда миллиардер вообще узнал, где Питер собирался промышлять карманными кражами?! В прошлую ночь Тони действительно довез его до старой квартиры, но о существовании новой, тем более о его сегодняшних планах, Старк никак не мог знать. Это казалось совершенно невозможным. Если только… — Ты меня преследуешь? — Нет, просто у нас совпадает маршрут. Ты нашел удобное место для кражи, а я хорошую кофейню. Слова Тони заставили Питера фыркнуть, выдавив из себя короткий смешок. «Ну конечно, не следит,» — пронеслось у него в голове. Наивно полагать, что ему можно в это поверить. Все это было слишком подозрительно. Питер привык жить незапланированно. Он выбирал место жительства, бросая игральный кубик, постоянно менял номера телефонов, чтобы не оставлять следов. Избегал уличных камер видеонаблюдения, потому что знал, на что готов пойти Ричард, чтобы найти своего сына. Вся его жизнь была выстроена как сложная игра в прятки, в которой он всегда старался оставаться на шаг впереди. И теперь… Тони Старк. Это было совершенно непредсказуемо. Этот человек находил Питера везде. Он знал о нем практически всё, но в то же время ничего. Тони, неспешно бросив окурок на землю, раздавил его каблуком начищенного ботинка и сделал шаг вперед. Его взгляд был прикован к парню, в глазах читалось что-то, что трудно было расшифровать. — Дашь номер телефона? А то как-то неудобно каждый раз искать тебя по всему Нью-Йорку, — непринужденно произнес Тони, делая акцент на последней фразе. На губах Питера расплылась усмешка. У него многие просили номер, но всегда оставались ни с чем. В жизни Питера не было места отношениям. Он считал, что люди — это слабость, из-за которой кто-то однажды погибнет. Но это не значит, что сам Питер не хочет отношений. — Я не раздаю номер незнакомым дяденькам на машинах с тонированными окнами, — ответил Питер, стараясь не выдать своего напряжения. — Ладно, держи, — Тони закатил глаза, доставая из кармана визитку. — Мой. На всякий случай, если вдруг передумаешь. Питер нехотя взял визитку, сунул её в карман, даже не взглянув. Любой другой на его месте уже верещал бы от восторга. Черт возьми, Тони Старк дал свой номер телефона и ждёт звонка. Это было что-то из области фантастики. — Не беспокойся, не передумаю, — огрызнулся Питер, отводя взгляд, чтобы не встречаться с этими чарующими глазами. Попрощавшись, Тони развернулся и направился к припаркованной неподалеку белоснежной Audi. Питер остался стоять на месте, сжав кулаки, пытаясь совладать с нахлынувшими чувствами. Впервые за долгое время он почувствовал, что не хочет, чтобы это было концом. Он не хотел, чтобы Тони просто ушел. Как бы он ни старался сопротивляться, как бы ни пытался отгородиться, ему нравилось общаться со Старком. Все их короткие разговоры, их взаимные подколы и препирательства — все это было тем, чего Питеру всегда не хватало.

***

Новая квартира, предоставленная Броком, представляла собой обычную однокомнатную квартиру с небольшим балконом. Кухня в ней была почти не востребована, ведь Питер предпочитал питаться сэндвичами, купленными в ближайших продуктовых магазинах. Готовить он совершенно не умел. Его кулинарные способности ограничивались разве что поджаренными до черноты блинчиками. Флешка уже надежно вошла в потрепанный ноутбук, который выглядел так, словно пережил не одну битву. Корпус был покрыт царапинами и потертостями, а из динамиков постоянно доносился раздражающий гул, предвещавший скорую кончину устройства. Экран, потускневший от времени, мгновенно оживился, заполнившись множеством окон с файлами. Все названия были на латыни. Недолго думая, он решил начать с первого файла, название которого казалось ему более доступным для понимания: «Regeneratio cutis cellulis» — «Регенерация клеток кожи». На экране на мгновение появился значок загрузки, а затем началось воспроизведение видео. Картинка была зернистой и нечеткой. Увиденное на экране заставило Питера судорожно стиснуть пальцами края стола, уставившись на экран ошеломленным взглядом. — Твою мать… Копна непослушных, взлохмаченных волос сразу бросается в глаза. Маленький, худой мальчик лет семи, облаченный лишь в короткие шорты, сидит на стуле. Его широко распахнутые глаза, полные страха, устремлены вперед. Руки ребенка беспомощно прикованы наручниками к ручкам стула, лишая возможности пошевелиться. Помещение, в котором происходило действо, было погружено в полумрак, лишь тусклый свет настольной лампы едва освещал происходящее. — Папа, что ты делаешь? Я не хочу укол. Мне опять будет больно… — дрожащим голосом произнес мальчик, делая слабые попытки пошевелиться. Темноволосый мужчина, одетый в белый халат, медленно приближался к маленькому Питеру. В его руке блестел небольшой шприц, наполненный неизвестной зеленой жидкостью. — Папа старается для тебя, сынок. Потерпи немного, — произнес Ричард неестественно мягким голосом. Он поднес шприц к обнаженной коже на предплечье ребенка. Когда поршень шприца начал опускаться, и зеленоватая жидкость проникла под кожу, маленькое тело выгнулось в болезненной судороге. С его губ сорвался пронзительный детский крик, полный невыносимой боли. Ричард внимательно наблюдал за его реакцией. Не отрывая взгляда, он вытащил иглу и аккуратно положил шприц на столик, заменяя его маленьким, хирургическим ножом. — Хватит вопить! Ты мешаешь мне сосредоточиться. Он сделал небольшой, но глубокий разрез на предплечье маленького Питера, не обращая никакого внимания на душераздирающие вопли и потоки слез, которые заливали лицо ребенка. — Папочка, больно! Мне больно! Хватит! — захлебываясь в слезах, кричал Питер. Маленькое тельце судорожно дергалось, пытаясь вырваться из пут. Из разреза на коже выступила первая струйка крови, окрашивая бледную кожу в алый цвет. В этот момент разрез на руке начал затягиваться, но процесс заживления выглядел крайне странно. Вместо обычной кожной корочки, рана покрывалась неестественного цвета, шелушащейся пленкой, похожей на чешую. Ричард, наблюдая за этим, раздраженно цокнул языком. — Эксперимент номер двести пятьдесят неудовлетворителен, — он отстранился от маленького пациента и потянулся рукой к камере, чтобы зафиксировать результаты эксперимента. Питер сидел, парализованный шоком и оцепенением. Реальность, которую он выстраивал годами, рушилась в одно мгновение, подобно карточной башне. Воспоминания, погребенные глубоко в подсознании, подавленные болью и детским страхом, теперь обрушились на него с сокрушительной силой. В голове проносились обрывки увиденного, образы маленького себя, прикованного к стулу, страдающего от экспериментов, проводимых его собственным отцом. Питер знал, что все люди, ставшие объектами экспериментов Ричарда, рано или поздно превращались в монстров или умирали мучительной смертью. Таков был печальный результат опытов. — Я всего лишь результат этих экспериментов. Подопытный, сумевший выжить… Все эти нечеловеческие способности, которые он считал даром, полученным от укуса радиоактивного паука, были не просто случайностью. Они были результатом работы его отца. Скорость, невероятная ловкость, паучье чутье, способность к регенерации, острое зрение, способность вырабатывать паутину из запястий — все это было частью плана Ричарда, его безумного эксперимента, воплощенного в собственном сыне. Дрожащими пальцами Питер пододвинул к себе ноутбук, чувствуя как колотится сердце. Он пролистывал вниз, прокручивая сотни файлов, каждый из которых содержал ужасающие видео. На них были запечатлены подобные эксперименты, но в роли подопытных были и другие люди, такие же жертвы безумных ученых. В одном из таких видео Питер заметил на заднем плане странный ящик с какой-то надписью. Он увеличил изображение, пытаясь разглядеть детали. На ящике четко виднелось слово «Оскорп». Оскорп — мегакорпорация, основанная генеральным директором Норманом Озборном, с целью установления мирового господства. Сейчас генеральным директором корпорации является Гарри Озборн. Многие журналисты делали предположения о том, что в Оскорп проводятся опыты на людях, но все эти предположения быстро стирались с газетных полос, словно их никогда и не было. Питер предполагал, что журналисты, осмелившиеся копать глубже, подкупались или им угрожали, заставляя замолчать и больше не поднимать эту тему. Корпорация, обладающая огромной властью и ресурсами, делала все возможное, чтобы скрыть свои преступления. На записи Ричард медленно повернулся к камере, смотря прямо в глаза взрослому Питеру, сидящему сейчас перед ноутбуком. В его холодных глазах не было ни тени сочувствия, лишь пустой расчет и скрытое безумие. — Если эксперимент удастся, ты станешь больше, чем человек. Ты поймёшь, что это было мое проявление любви. В этот момент Питер почувствовал внезапный прилив ярости. Он с трудом сдерживал желание швырнуть ноутбук в стену, чтобы выместить свое настроение на чем-либо. Разве это была любовь? Разве это была нормальная любовь отца по отношению к своему ребенку? Он пытался найти слова, чтобы описать то, что он чувствовал, то, что должна представлять собой настоящая любовь. Любовь это… Самое ужасное было то, что, даже если бы он захотел, он бы не смог привести ни одного аргумента. Питер просто не знал, что такое настоящая любовь. Тетя Мэй обнимала его перед сном и целовала в лоб. Первая девушка в школе водила на вечеринки, напиваясь до беспамятства, заставляя его, Питера, носить ее на руках домой. Но отец… Отец никогда не обнимал его, не читал сказок на ночь, не говорил слов «я тебя люблю», не дарил никакой заботы и тепла. Ничего. В ярости и отчаянии парень выдернул флешку из ноутбука и швырнул ее в стену. Пластик разлетелся на мелкие кусочки, отражая его разбитое состояние. Он соскользнул со стула, обхватив голову руками, пытаясь хоть как-то унять нарастающую боль. Рыдания сотрясали тело, вырываясь наружу болезненными всхлипами. — Прошло столько лет… Почему мне до сих пор так больно? — прошептал Питер, шмыгая носом. Паркеру отчаянно хотелось почувствовать теплые руки тети Мэй, услышать ее успокаивающий голос, или просто ощутить чье-то присутствие рядом, чтобы не быть одному в этом водовороте воспоминаний. Нед был на работе, занят своими делами, и кроме него, у Питера никого больше не было, кроме отца психопата. Оставался только Старк. Но Питер не был уверен, стоит ли писать или доверять этому человеку. О Тони Старке в интернете ходило много разных слухов, и большинство из них были не очень приятными. Его описывали как заносчивого плейбоя, любящего выпить и перепробовать различных проституток в своей постели. Плевать, пусть Старк говорит, что хочет. Если он пошлет Питера к чертям, он лишь убедится в своей правоте и больше не будет ему писать. Собрав волю в кулак, он взял телефон, набирая номер Тони, который был на листочке, в контакты. «Заносчивый мудак» Палец застыл над кнопкой вызова, сомнения разрывали его изнутри. Нужно ли ему это? Стоит ли доверять незнакомому человеку и просить у него помощи? — К черту Старка! — выдохнул Питер и бросил телефон в стену.

***

На кладбище сегодня было необычайно тихо. Быть может, причиной тому был небольшой дождик, который прошел ранним утром. В этом месте, если пройдет дождь, земля будет оставаться мокрой как минимум неделю, впитывая в себя влагу и превращаясь в вязкое месиво. Питер добрался до кладбища, используя паутину, хотя этот способ передвижения давался ему с трудом. Ему пришлось несколько раз врезаться в фонарные столбы и вывески на зданиях, прежде чем он хоть немного приноровился удерживать равновесип. Паркер редко использовал паутину, стараясь избегать ее применения, однако полностью отказаться от этой способности не мог, потому что жидкость, вырабатываемая его организмом, засыхала под кожей. Половину пути, когда высокие здания остались позади, а город сменился на окраину, Питеру пришлось идти пешком. Он не возражал. Сейчас эмоции внутри него бурлили как никогда, и ему требовалось время, чтобы хоть немного успокоиться и обдумать дальнейшие действия. Нужно любым способом проникнуть в Оскорп. Желательно как можно скорее. Он должен был узнать правду и остановить Ричарда, пока он не причинил вреда другим людям. Возможно не только Ричарда, но и Нормана Озборна. Кладбище утопало в тишине и влаге, навевая чувство умиротворения, но в то же время и глубокой печали. Деревья, склонив свои ветви, словно обнимали могилы, защищая их от суровых ветров. Среди множества надгробий, каждое из которых рассказывало свою историю, Питер наконец нашел то, что искал. Показалось невысокое надгробие, ничем не отличающееся от других, но надпись на нем заставляла сердце сжиматься от боли: «Мэй Паркер. Она цвела, как роза». Чей-то свежий букет красных роз лежал на могиле, но Питер не обратил на него внимания. Его взгляд был прикован к высеченным на камне словам, к имени, которое навсегда останется в его сердце. Тетя Мэй умерла от ножевых ранений. Когда Питеру было всего восемь лет, она забрала его к себе. Тогда Ричард находился в другой стране по рабочим делам, а Мэй воспользовалась этой возможностью, чтобы вырвать своего племянника из лап этого безумца. В ту роковую ночь они должны были поехать в аэропорт, сесть в самолет и улететь во Францию, где их ждала новая жизнь. Но за два часа до отъезда Мэй вышла в магазин, и больше не вернулась. Через какое-то время прибежала соседка, вся в слезах и выглядящая невероятно испуганной, чтобы присмотреть за маленьким Питером. Она не могла сказать ему, что случилось, но ее испуганный взгляд собирал пазлы. — Тетя Мэй, мне так тебя не хватает, — прошептал парень, опускаясь на колени перед могилой самого дорогого для него человека. Подул холодный ветер, заставляя его ежиться от холода, и Питер почувствовал на себе чей-то взгляд. Он резко оглянулся через плечо, пытаясь уловить хоть какое-то движение, но вокруг было пусто. Паучье чутье тоже молчало. Кладбище было пустынным, не считая множества высоких деревьев. Странное ощущение не покидало Питера, пока он не вышел за пределы этого жуткого места.