important things

Чимин знает, что джинсы его до колен забрызганы сзади, а потому на ходу достаёт из переднего кармана своего тканевого рюкзака ещё не открытую упаковку влажных салфеток. Распечатав её, Чимин садится на ближайшую скамью, параллельно слушая разговор своего парня с его другом — те останавливаются рядом, собираясь подождать Чимина, который не был осторожен во время ходьбы по мелким, но грязным лужам, капли которых отлетали при каждом шаге и пачкали светлую ткань широких джинсов. — Ты всё? — Киён садится рядом. Чонгук молча обходит скамью и становится за друзьями. Чимин слышит — голос его парня звучит несколько холодно. И удивительного ничего нет, на их настроениях сказывается утренняя перепалка: что Кан Киён, что Пак Чимин — оба не в духе. Утром они поругались, днём в университете не сталкивались, но домой идут вместе, как и всегда, с Чонгуком, которому нужно идти в ту же сторону. Чимин не хочет показывать своё не очень хорошее настроение ни Киёну, ни Чонгуку, который уже наверняка знает все подробности небольшой ссоры — нет сомнений, что Киён рассказал всё ещё в начале дня. И Чимин честен с собой — ему обижаться уже и не хочется, он не чувствует себя так плохо, как чувствовал утром. Готов к разговору, к примирению. Главное, чтобы Киён хотел того же, вот и всё. — Почти… — Чимин хмурится и встаёт, стараясь осмотреть свои ноги. Киён, слабо улыбнувшись, забирает пачку салфеток, прошептав негромкое «давай я всё сделаю», и принимается сам вытирать джинсы своего парня. У Чимина в груди теплеет. — Не дёргайся только, — просит Киён, складывая салфетку пополам. Чимин кивает и послушно стоит, не двигаясь. — И как ты умудряешься замызгать себе все штаны? — недоумевает Чонгук и снова обходит скамью, плюхнувшись на место, где только что сидел Чимин. — Причём каждый раз. — Оно… Само так. Не знаю, — мнётся Чимин, прижав рюкзак к груди. У него действительно всегда так. И всегда «само». Чимин не знает, может ли вообще хоть как-то объяснить это неприятное явление под названием «вечно забрызганные джинсы». — Из-за массивной подошвы, — спокойно отвечает Киён и встаёт, ладонью легонько шлёпнув Чимина по ягодице, — но теперь всё чисто, — шепчет он, приблизившись к уху. — Спасибо, — благодарит Чимин, не обращая внимания на то, как Чонгук закатывает глаза. — Хоть бы прибрал за собой, — ругается Чонгук на друга и выкидывает использованную салфетку в стоящую рядом мусорку. Чимин накидывает рюкзак на плечи, чтобы пойти дальше, и впервые за весь путь от университета тянется к руке Киёна, чтобы взяться за его большую тёплую ладонь и переплести пальцы. Так и происходит. Киён его руку в своей сжимает оставшийся путь до дома, тем самым показывая, что расположен к разговору и к улаживанию конфликта. Чимин по дороге домой молчит, но внимательно слушает разговор Киёна и Чонгука, приняв решение не встревать в беседу. Но когда Чонгук сворачивает, замолкает и Киён. Домой они идут молча. Они познакомились в университете. Сначала Чимин увидел в Киёне настоящее спасение, общался с ним и с его друзьями, ведь все близкие Чимина остались в его родном городе. Чимин не чувствовал себя одиноко, когда нашёл человека, к которому довольно быстро проникся симпатией. Киён и Чимин изначально не видели друг в друге друзей, именно это послужило причиной того, что встречаться они начали довольно быстро. И Чимин сам не заметил, как начал постепенно перебираться из общежития в квартиру Киёна, которую для него снимали родители. Сначала Чимин остался ночевать у него, затем — приехал в гости и задержался на несколько дней, а уже после — перевёз свои вещи. Киён как-то пошутил, что Чимин маленький и не занимает много места, но доля правды в шутке была — у Чимина на самом деле немного вещей. Вот только время идёт и показывает разные стороны отношений. Для Чимина эти отношения первые, он не знал, чего ожидать от них, но верил и продолжает верить, что в ссорах нет ничего ненормального или страшного, главное — улаживать конфликты и говорить друг с другом. В квартиру они заходят молча. Чимин разувается первым и сразу уходит в спальню, оставив рюкзак рядом с дверью. Киён идёт следом, заходит в комнату и приближается к Чимину сзади, чтобы обнять за талию. — Поговорим? — предлагает Киён. Чимин кивает. Им действительно нужно поговорить. Помимо того, что Чимин убедился, что отношения — это не всегда милое совместное времяпрепровождение, но и ссоры, он ещё понял, что отношения должны развиваться. Вот только сам Чимин не готов к тому развитию, о котором говорит Киён. — Давай, расскажи мне. В чём была твоя проблема утром? — спрашивает Киён, вспоминая утреннюю ссору, которая началась с того, что Чимин оттолкнул его из-за прикосновений. — Я… Я не люблю, когда ты лезешь ко мне вот так. — Я не понимаю тебя, малыш. Чимин прикрывает глаза, вновь прогнав в воспоминаниях утренние события. Чимин любит спать рядом с Киёном, засыпать у него под боком, просыпаться в объятиях. И Киён практически всегда целует его по утрам: касается губами лба, чмокает в нос или в макушку, зарывшись носом в растрёпанные волосы. Но сегодняшним утром он перешёл черту. И Чимин знает — только ему показалось, что это перебор. Киён человек настойчивый, всегда таким был. Чимин разозлился, когда осознал, что простого «хватит» Киёну мало. — Поцелуи, — спокойно говорит Чимин, — не в губы. Ты целовал мою шею, ключицы, грудь. Мне не нравились такие поцелуи. Ты трогал меня под одеждой и не перестал, когда я попросил остановиться. Мне не нравилось. — Не нравилось? Ты слышишь себя? — перебивает Киён. — Чимин, мы в отношениях. И я понимаю, что до меня у тебя никого не было, но мы ведь уже не первый день встречаемся. Прикосновения, поцелуи и секс — это неотъемлемая часть отношений. Я думал, ты и сам понимаешь, что нам пора переходить на новый уровень. Давно пора, Чимин. Я готов был чуть затянуть с этим, поскольку знал, что я у тебя первый, но сейчас уже глупо просто обниматься в кровати. А теперь скажи, что я сказал не так. Чимин поворачивается. — Всё так. Наши отношения развиваются. — Чимин свои желания знает. — Но я не готов. — А должен быть готов. Ты ведь меня любишь? — Чимин теряется из-за внезапного вопроса, но сразу же кивает. — Ты хочешь, чтобы наши отношения были нормальными? — Конечно, — отвечает Чимин без прежней уверенности в голосе. Что значит «нормально» в понимании Киёна? Киён отходит к кровати и тянет Чимина к себе. — Иди сюда, малыш. — Он усаживает Чимина на свои бёдра. — Попробуем продолжить то, что начали утром. Чимин садится и снова соглашается — кивает, когда Киён обнимает его за талию. — Я собираюсь показать тебе всю прелесть отношений, малыш. В моих руках ты можешь расслабиться. — Киён кладёт одну ладонь на затылок младшего, целует нежно и в поцелуй улыбается, мягко поглаживая талию Чимина, желая расслабить его. Чимин на поцелуй отвечает, обнимает в ответ, но не знает, что делать с напряжением в собственном теле. Когда касания становятся более откровенными, Чимин начинает ёрзать на чужих коленях, желая уйти от поцелуя и прикосновений, но о своих желаниях открыто не заявляет — помнит, чем это закончилось утром. А повторения не хочется, тем более тогда, когда проблема, казалось бы, улажена. Потерпит. — Иногда надо переступать через себя, Чимин. — Киён меняет положение, укладывает Чимина на постель, устроившись между его бёдер и нависнув сверху. — Прекрати быть таким зажатым, малыш. Ни мне, ни тебе хорошо от этого не будет, понимаешь? Чимин кивает. Понимает, конечно. И Чимин не знает, устраивает ли Киёна такая реакция или нет, но тот всё же продолжает начатое — целует, руками под одежду забирается, в бедро Чимина толкается и с трудом себя останавливает, проведя ладонью по чужой промежности. Чимин себя ловит на простой мысли — ему некомфортно. — Значит, — Киён садится, — перед сексом нужно сходить в душ. Ты идёшь первым, хорошо? Расслабишься немного. Затем иду я, а ты меня ждёшь здесь. Если хочешь, мы можем принять ванную вместе. — Киён, нет, — Чимин мотает головой, — к сексу я не готов. — Чимин, — Киён вздыхает, — ты так никогда готов не будешь. Перед первым разом страшно всегда, это нормально. Уверяю, в дальнейшем тебе не нужно будет так долго настраиваться. Я ведь уже говорил, что нужно переступать через себя. Один раз сможешь — в последующие разы всё будет нормально. Я понятно говорю? Твоя готовность роли не играет. — Ладно… — Чимин громко сглатывает. — А если я не хочу сейчас? — Чимин, не зли меня, — раздражается Киён. — Оставь свои «хочу» и «не хочу». Ты не можешь знать, хочешь ты или нет, потому что у тебя ещё не было секса, как ты понять не можешь? Чимин заламывает пальцы и опускает голову. Он понимает, почему Киён злится: наверняка всё ещё держит обиду на Чимина из-за того, что было утром, а сейчас снова слышит отказ. Чимин чувствует себя так, словно стоит перед выбором: побороться за свой комфорт, но поссориться с любимым человеком, или же забыть о своих желаниях, но зато избежать конфликта. Неприятно. Ничего не ответив, Чимин встаёт и уходит в душ быстрым шагом, на ходу снимая с себя кофту. Он специально это сделал при Киёне, ведь секс подразумевает обнажение, и уж лучше он это сделает сейчас. Чимин обнажаться при ком-либо страшно не любит. Приняв душ, Чимин не возвращается в спальню — он идёт на кухню, где наливает в стакан воду из графина и делает несколько глотков. Горячий душ помог расслабиться. Уже в комнате Чимин присаживается на край кровати и прячет ладони между плотно сжатых бедёр, вслушиваясь в доносящийся из ванной комнаты шум воды. Чимин ненавидит ссориться, ненавидит чувствовать неловкость, грубить ненавидит, выслушивать грубые слова — тоже. Чимин знает, что не заслужил того, чтобы его заставляли делать то, что он не хочет, чтобы с ним грубо разговаривали. Но ведь и Киён не заслужил того, чтобы его отталкивал любимый человек в моменты близости… Так ведь? Чимин вспоминает, как утром ударил своего парня по плечу и обнимает самого себя, чувствуя стыд. Может быть, он в самом деле не прав, и стоит прислушаться к Киёну? Дверь спальни скрипит негромко, Киён заходит тихо, одной рукой придерживая полотенце на бёдрах. Чимин встаёт и подходит близко, крепко обняв Киёна за шею. — Прости, — вдруг шепчет Чимин, — я не должен был отталкивать тебя утром. И сейчас тоже не должен. Я не хочу ссориться с тобой, но мне… Мне немного страшно, понимаешь? — Я тоже не прав был. — Киён проводит ладонью по затылку Чимина. — Утром… Утром мне следовало остановиться после того, как ты попросил об этом. Я ведь знаю, что это ново для тебя, должен был быть внимательнее к твоим чувствам. Но и ты меня пойми… Неприятно, когда тебя отталкивает любимый человек. Мне важна близость с тобой, Чимин. У меня не было цели задеть твои чувства или обидеть тебя, мне жаль, если я всё же сделал это. Чимин тихо выдыхает и тянется за поцелуем, не прекратив обнимать. Что же, он готов переступить через себя сегодня. — Ты хочешь быть сверху? — шёпотом прямо в губы. — Ты будешь нежным со мной? — Буду. — Киён тянется к пуговицам пижамной рубашки младшего, неторопливо расстёгивая их. — Я рад, что мы поняли друг друга, малыш. Чимин первым делает осторожные шаги назад, чтобы устроиться на кровати, старается проявить хоть какую-то инициативу. Но он понятия не имеет, что делать во время близости. Полотенце и одежда вскоре падают с кровати на пол. Чимин постоянно отворачивает голову, позволяя покрывать поцелуями свою шею, и сжимает в руках покрывало. — Ты в порядке? — Киён поднимает голову. — Да… Да, в порядке. — Тебе может быть неприятно сначала, не пугайся, хорошо? — предупреждает Киён. — Всё пройдёт, доверься мне. Чимин кивает несколько раз и чуть сильнее сжимает в кулаках покрывало, думая о том, что Киён был прав — в последующие разы будет лучше. Чимин старается себя убедить, что нет ничего страшного в том, что происходит. Они пара. Они займутся сексом. Чимин прокручивает мысленно разговор с Киёном. И вряд ли он должен лежать и размышлять над каждым услышанным словом, когда его бёдра и колени целует любимый человек. Ему бы отключить голову и расслабиться. Но Чимин всё равно не может; думает, что ему на самом деле нужно узнать, что такое секс, чтобы разобраться в своих желаниях. Правда, чем дольше эта мысль вертится в его голове, тем более нелепой она кажется.