important things

Чимину кажется, что он никогда в жизни ни о чём не жалел так сильно. Очень хочется завернуться в одеяло и пролежать в постели целый день, ни о чём не думая и уж тем более не вспоминая то, что было ночью. Чимин не знает, как вообще собрать себя по частям после случившегося, ведь вслух не может сказать о том, что чувствует. И он понимает главное — они с Киёном по-разному относятся к произошедшему. Нужно признать, Киён был заботлив ночью. Он был нежен и пару раз спрашивал, всё ли хорошо, вытирая большими пальцами едва заметные слёзы на лице Чимина. И Чимину, разумеется, было приятно. Но это буквально самое приятное, что он пережил за ночь — тихий голос и осторожные прикосновения к своему лицу. Больше ничего. Чимин на самом деле не был готов, он не хотел заниматься сексом, отчего-то представляя интимную близость чем-то некомфортным и в некоторой степени не нужным вовсе. И мнения Чимин не изменил, наоборот, только убедился в том, что не хотел этого. Вот только зачем было убеждаться? Если бы можно было повернуть время вспять, Чимин уверен, что не поддался бы чужим уговорам и выбрал себя и свой комфорт, а Киён… С Киёном они бы всё равно разобрались. Ничего бы страшного не произошло. Чимин знает, что сам согласился. Чимин знает, что не должен винить кого-то, кроме себя. Чимин знает, что не должен жалеть, но поделать с собой ничего не может. Собрать мысли воедино не получается, Чимин даже одним словом не может описать всё, что чувствует. Обида, стыд, боль, непонимание и будто только растущая неприязнь к интимной близости, о которой он практически ничего не знал, — всё заставляет Чимина чувствовать себя неуютно. Чимин с большим трудом верит, что в дальнейшем всё будет иначе, старается верить. Видимо, с «переходом отношений на новый уровень» им нужно повременить, если это возможно. Что они будут делать дальше? Отодвинув в сторону одеяло, Чимин встаёт с кровати и подходит к полноростовому зеркалу возле высокого деревянного шкафа с одеждой, осторожно взглянув на своё отражение. Чимин знает, что по утрам никто никогда не выглядит ухоженно, но на самого себя смотреть долго не может. Отчего-то ему кажется, что вид его хуже обычного. А потому уходит в ванную комнату, желая поскорее принять душ и после собраться в университет. Что же, он хотя бы смог подольше поспать, чего не скажешь о Киёне, которому нужно было идти к первой паре. Но вряд ли Киён переживает о том, что было ночью. — Проклятье, — шёпотом ругается Чимин, стоя в душевой кабине и закрывая лицо ладонями. Должен ли он промолчать и отпустить ситуацию? Или разумнее будет обсудить свои чувства с Киёном? Но что Чимин вообще может сказать? Что ему не понравилась проведённая вместе ночь? Кто будет рад услышать подобное? Чимин ведь даже не может сказать, что именно ему не понравилось. Разве это правильно? После душа Чимин наскоро вытирается полотенцем и сушит волосы феном, не желая опаздывать на пары. Поразмышлять над своими чувствами он обязательно успеет. На данный момент у него есть обязанности, оставлять в стороне которые не хочется. На пару Чимин не опаздывает, чувствует себя лучше, чем в момент пробуждения, и даже старается слушать нудную лекцию преподавателя, который явно не умеет должным образом преподносить материал — читает что-то негромко под нос самому себе — никак не умирающим от скуки студентам. Ещё во время занятия Чимин успевает прочитать сообщение от Киёна — тот пишет, что ждёт его с ребятами недалеко от крыльца второго корпуса — в месте, где они часто сидят компанией во время большого перерыва. Чимин выходит из аудитории неспешным шагом, осознаёт, что в общем-то никуда и не торопится, не чувствует сильного желания сидеть с друзьями Киёна. Но ко второму корпусу всё же идёт, заранее натягивая на ещё не замёрзшие пальцы длинные рукава своего вязаного кардигана. Ребят он замечает сразу, отмечая про себя, что в сборе все: Ёнхун, Сухо — однокурсники Киёна, сам Киён и, конечно же, Чонгук, который вчерашним днём обещался прогулять все сегодняшние пары. Но прогульщик из Чонгука никакой, все это знают. Он может сколько угодно говорить, что ненавидит учиться, но ходить на занятия и выполнять большую часть заданных на дом заданий он будет. Чимин, на самом деле, тоже не пропускает пары без уважительной на то причины, однако Киён говорит, что у младших всё изменится, когда они перейдут на второй курс. Чонгук первым замечает Чимина и машет тому ладонью в приветственном жесте. Киён оборачивается и, улыбнувшись, хлопает ладонью по месту рядом с собой, приглашая сесть, что и делает Чимин, оказавшись рядом и поздоровавшись со всеми. — Что-то ты какой-то смурной, — замечает Киён. — Всё нормально, милый? Хорошо себя чувствуешь? — Не выспался просто. — Чимин укладывает голову на плечо Киёна, не замечая хитрую улыбку Чонгука. — Давай я возьму нам кофе. — Киён встаёт и отходит за спину Чимина. — Разве автомат уже работает? — хмурится Ёнхун. — Добегу до главного корпуса, если не работает, — жмёт плечами Киён, — а ты посиди тут, — тише говорит он, положив ладони на плечи Чимина. — Пообщайся с ребятами. Киён уходит, не забыв в привычном жесте потрепать Чимина по голове. Чимин оборачивается через плечо и смотрит Киёну вслед. Он не очень любит оставаться наедине с ребятами, ведь общается с ними только тогда, когда Киён рядом. Лично — очень редко. Но другой компании у Чимина нет, где его парень — там и он. Оттого хочется, чтобы Киён как можно скорее вернулся обратно. В начале учебного года у Чимина было несколько иное мнение на этот счёт, ему было проще общаться с ребятами. А что именно изменилось — Чимин понять не может. — Кстати, Чимин, — Сухо ждёт, когда младший обратит на него внимание, и только после продолжает, — тебя ведь поздравить можно. — С чем? — спрашивает Чимин, стараясь вспомнить сегодняшнее число и вообще всё, что он успел сделать за этот день, который только начинается. Но на ум ничего не приходит. Он ведь только что присоединился к ним, даже сказать толком ничего не успел. — Ну, — Сухо переглядывается с Чонгуком, — ты вроде как больше не девственник. — Чимин распахивает глаза. — Поздно, но случилось ведь. — Затянули немного, бывает. — Чонгук, зевнув в ладонь, потягивается. Ёнхун кивает, согласившись. Поздно. Затянули. Бывает. Чимину исчезнуть хочется. Его поздравляют с тем, о чём он жалеет, но сказать никому не может. Так ещё и говорят, что это произошло поздно. Чимину хочется невесело усмехнуться: если бы его попросили написать книгу под названием «Как в одно мгновение почувствовать себя неправильным» — он бы сделал это с лёгкостью, поскольку сейчас в один момент почувствовал себя ещё хуже, чем утром, когда проснулся в пустой постели. — Почему же вы Чонгуку ничего не говорите… — Чимин всеми силами старается скрыть растущее недовольство. О том, что у Чонгука не было отношений, в их небольшой компании знают все, но почему-то он тоже смеет комментировать «позднюю потерю девственности». И Чимин на самом деле не считает отсутствие отношений в любом возрасте чем-то зазорным — это не то, что определяет ценность человека. Просто Чимин не может понять чужую логику. Почему ему что-то высказывают, а Чонгуку — нет? — А что я? — Чонгук приподнимает бровь. — Мы с тобой одногодки, а у тебя в принципе не было отношений. — Чимин и сам чувствует, как ему неловко произносить это. Он не хочет задеть Чонгука, правда не хочет. — И ты всё равно говоришь мне, что мы с Киёном затянули. — Отношений не было, — не отрицает Чонгук, — а секс был. И я хотя бы не плакал во время своего первого раза. Чимин смотрит на Чонгука удивлённо, часто моргая. Он уже и не слушает, как Сухо начинает говорить, что в плаче нет ничего плохого. Чимин даже сказать ничего не может — только рот приоткрывает, не зная, как вообще комментировать услышанное. Киён и об этом рассказал? Как это было? Как он мог рассказывать такие вещи? Не высмеивал же? Чимину тошно от одной только мысли об этом. Нет, не мог Киён высмеивать его. Но должен был знать, с кем делится такими подробностями. — О чём болтаете? Киён возвращается довольно быстро, видимо, до главного корпуса бежать не пришлось. Он протягивает Чимину стаканчик, но сесть не успевает — Чимин, взяв свой кофе, встаёт и, схватив Киёна за руку, отводит подальше, сказав, что им надо поговорить наедине. И конечно оба услышали сказанное Чонгуком «сейчас начнётся». Но Чимину уже всё равно. Если Чон начнёт называть его истеричкой или как-то ещё — это не будет иметь значения. Важно другое. — Чимин-а, да чего ты? — Киён останавливается первым. Чимин принимает решение не идти дальше — они отошли на приличное расстояние. — Ты обсуждал это с Чонгуком? Со всеми? — Это? Что? — Киён заглядывает за плечо Чимина, взглянув на друзей — на Чонгука в том числе. — То, что ночью было, — тихо произносит Чимин, не скрывая обиды. — Обсуждал, — спокойно признаётся Киён, — но плохого ничего не вижу. — Ты… Не надо, пожалуйста, — просит Чимин, поджимая губы. Его пальцы неконтролируемо сжимаются — давят на стаканчик с горячим напитком чересчур сильно. — Я не хочу этого. Мне неприятно, что они знают обо всём. — Почему? — всё ещё не понимает Киён. Ему недостаточно «неприятно». Чимина это злит. — Я не говорю, что обсуждать такие темы с друзьями нельзя, я просто не хочу, чтобы все ребята в подробностях знали, что мы делали ночью, — вздыхает Чимин, не зная, будет ли достаточно его объяснения. — Малыш смущается? — Киён не сдерживает улыбки. Чимин чувствует, что щёки горят, и опускает голову, не зная, как достучаться до Киёна. — Ладно, я тебя услышал. О вчерашней ночи больше ни слова. — Спасибо. Чимин отходит первым, а Киён догоняет — спешит сесть рядом с ним. — Всё, поругались? — хмыкает Чонгук. — Что-то тихо. Или Чимин ночью голос сорвал? — Чонгук, всё, — строго произносит Киён, — давай без твоих дурацких шуток. Но Чимин понимает, почему Чонгук цепляется за него. — Я не хотел тебя обидеть, когда сказал, что у тебя не было отношений, прости, — Чимин извиняется негромко. — Правда. — Ладно, ты меня тоже извини, — видно, что Чонгук не хочет просить прощения, но делает это. Он ничего не говорит больше — не торопится пояснять, за что именно извиняется. Но Чимин в этом не нуждается. Тема закрыта — это главное. — Вы, ребята, как всегда… — вздыхает Сухо. Чимин, ничего больше не сказав, допивает свой кофе, прижавшись к обнимающему его за плечи Киёну. Ёнхун щурится, заглядывая за плечи друзей. — Чёрт, — выдаёт он, всё ещё глядя вперёд, словно кого-то высматривает. — Это не Мин Юнги случайно? И Чимин клянётся — ему было без разницы, на кого смотрит и о ком говорит Ёнхун ровно до того момента, как он услышал имя Юнги. Кажется, что Киёну тоже было неважно, пока Чимин не обернулся посмотреть на своего знакомого, случайно запнувшегося и также случайно уронившего несколько листов бумаги. В нескольких метрах от них на самом деле Мин Юнги — студент третьего курса. Собирает с асфальта разлетевшуюся из-за своей неосторожности документацию. — Надо помочь. — Чимин оставляет стакан из-под кофе и поднимается с места, быстрым шагом направившись в сторону третьекурсника. — Чимин-а! — делает попытку остановить Киён, но понимает, что Чимин его даже не слышит, и фыркает тихо под смешки друзей. С Юнги Чимин познакомился ещё в начале обучения, когда по ошибке забрёл не в ту аудиторию, перепутав номер. Решил тогда подсесть к единственному сидящему в кабинете человеку — Юнги. И Чимин хотел было начать знакомиться с «одногруппником», говорил, что они, кажется, ещё не виделись и не представлялись друг другу, чуть не начал рассказывать о себе, но довольно быстро понял, что ошибся аудиторией, когда в неё вошло сразу несколько незнакомых человек, которые никак не могли являться одногруппниками. В итоге Чимин раскраснелся, начал объясняться, собирая с парты вещи, пока Юнги не остановил его — сказал, что всё хорошо, и он вообще-то не против познакомиться и даже отвести в нужную аудиторию, если нужно. Правда, близкими друзьями они так и не стали, лишь иногда пересекались, не уделяя общению друг с другом много времени. На момент их знакомства Чимин уже общался с Киёном и его компанией. Возможно, именно это послужило причиной того, что он не смог разорваться между ними, безосновательно считая, что кому-то он должен отдать себя полностью. И этим кем-то был Киён, который казался ближе, ведь открыто проявлял свою симпатию. Юнги не похож на Киёна — он более робкий, спокойный и на общении никогда не настаивал. И Чимин знает, что это глупо, но Киёна, который уже был рядом, тогда терять не хотелось. А Юнги… Юнги рядом не было. И до сих пор нет. Иногда Чимин даже жалеет, что не позаботился об общении с этим замечательным хёном. Разве они не смогли бы стать близкими друзьями? — Юнги-хён, привет! — Чимин подлетает к Юнги и садится перед ним на корточки, сразу же включаясь в дело и помогая собрать валяющиеся документы, оттряхивая некоторые из них от грязи. — Давай я тебе помогу… — О, Чимин-и… — Юнги улыбается, как только видит своего «маленького приятеля». — Привет. И спасибо. Надеюсь, ты не видел, как я споткнулся. Это было ужасно глупо, знаешь… — Ты не ушибся? — Чимин встаёт, выпрямившись и протянув Юнги несколько документов. — Да нет, я смог устоять, только документы не удержал. — Юнги принимает несколько листов бумаги. — Спасибо за помощь. — Не за что. Тебе нужно быть осторожнее. — Чимин рассматривает небольшую стопку бумаги в чужих руках. — Что ты делаешь? — Помогаю преподавателю с архивом. Ничего сложного, мне просто нужно было отнести ему несколько документов. — Тебе нужна помощь? — интересуется Чимин. — Не стоит, тебя ждут друзья. — Юнги кивает за спину Чимина, к которому тут же приближается Киён, обняв за плечи. — Здравствуй, Киён. — И тебе привет, Мин Юнги. — Киён кивает на стопку документов в руках старшего. — Снова в любимчики к преподавателям набиваешься? — Просто помогаю. — Киён, не надо, — шёпотом просит Чимин. — Ну да, ведь во время перерыва больше нечем заняться, кроме как с документами по всей территории университета носиться, — хмыкает Киён, постепенно перемещая руку с плеча Чимина на талию, показательно обняв крепче. Юнги лишь на секунду опускает взгляд на чужую руку, но комментировать и не думает. Ему нечего сказать на это: да, когда-то Чимин предпочёл общаться с Киёном и его друзьями, а не с ним. И пусть прямо это сказано не было, Юнги не дурак и прекрасно понимает, что к чему; знает, почему Чимин не продолжил общение с ним — он сблизился с другими людьми немного раньше и больше не нуждался в новых знакомствах, вот и всё. Это нормально — выборочно подходить к общению и понимать, когда ресурсы есть, а когда — нет. И да, Чимин встречается с Киёном, они могут показывать свои чувства и на людях тоже. Ничего в этом плохого нет. Но что-то скользкое всё же есть, неприятное, напрягающее и заставляющее удалиться. Юнги прощается с Чимином и спешит развернуться, чтобы поскорее уйти. Быть может, Чимину с Киёном хорошо, но Юнги долго находиться в его обществе не слишком хочет, да и дела есть более важные, чем смотреть на его самодовольное лицо. — Зачем ты так? Юнги-хён хороший… — Ох, ну да, он такой хороший. — Киён закатывает глаза. — Ты думаешь, я не вижу, как он смотрит на тебя? У вас общение не сложилось, а он до сих пор смириться с этим не может. Пусть знает своё место, которое уж точно не рядом с тобой. Чимин ничего не отвечает. И даже когда они возвращаются к ребятам, молча садится рядом, не глядя в сторону Киёна. Ребята шутят про ревность, но Киён им сразу же рты затыкает, как делает всегда, когда считает шутки неуместными. Чимин чувствует, что обстановка становится более напряжённой, но предпочитает не акцентировать внимание на этом. Киён недолюбливает Юнги — это все знают. Он ещё остынет. Но Чимин уверен, что ревновать причин нет — они так редко пересекаются, что их даже друзьями не назовёшь. В любом случае, Чимин ведь может общаться и дружить с другими людьми, но при этом встречаться с Киёном. Даже Чонгук говорит своему хёну, что тот перегибает со своей ничем не обоснованной в настоящий момент ревностью и не видит рамок. Киён не любит присутствие Юнги рядом с Чимином и вслух об этом говорить не стесняется. Когда перерыв подходит к концу и настаёт время расходиться, Киён останавливает Чимина и, стоит друзьям уйти, целует нежно в губы, положив руки на талию и несильно сжав. — Прости, — шёпотом произносит он, отстранившись от мягких губ не ожидавшего поцелуя Чимина, — ты просто знаешь, что я не очень люблю этого Юнги. Он, может, твой неплохой приятель, вот только мне он не нравится. И готов поспорить, он от меня тоже не в восторге, так что даже хорошо, что вы редко общаетесь, — усмехается Киён. — Ну… — Чимин жмёт плечами. Он не согласен, что их редкое общение — это «хорошо». — Мы с ним в любом случае не близки и вряд ли будем. — Чимин старается осторожно уйти от темы. Но Киён, очевидно, остаётся доволен его ответом, а потому снова целует и снова обнимает за талию. И всё же Чимин такие моменты любит: любит, когда Киён целует его, когда извиняется и старается разобраться, что сделал не так, когда разговаривает с ним (а это показывает, что ему не всё равно — так думает Чимин). Когда они обнимаются, как сейчас, Чимин, безусловно, тоже любит. Потому что после недопониманий или ссор такие моменты перекрывают весь негатив нежностью и правильностью. Чимину даже хочется закрыть глаза на свои утренние переживания, когда Киён целует его в щёку и желает хорошего дня перед тем, как уйти на свои пары. Чимин закрывает глаза на свои переживания, сосредоточившись на настоящем — на сегодняшнем дне, при этом не забывая, что им, несомненно, есть, что обсудить.