important things

Чимин совсем немного замедляет шаг и смотрит краем глаза на Киёна, который, разговаривая по телефону, отходит в сторону всё дальше и дальше, но скорости не сбавляет. Голос у него громкий, по разговору становится ясно, что говорит он с Сухо. Чимин помнит, что ребята должны собраться у них в воскресенье вечером. Чимин прекращает вслушиваться в чужой разговор и как только случайно сталкивается взглядом с идущим рядом Чонгуком — опускает голову, засовывая руки в карманы. Порой бывает такое, что рядом с человеком некомфортно… просто так; тому, кто находится рядом, необязательно делать что-то отвратительное. Так и сейчас Чонгук, казалось бы, просто идёт рядом. Всё как обычно. Но взгляд его смущает Чимина целый день. Чимин замечает краем глаза, что Чонгук хмурится (снова), и встряхивает головой, отводя взгляд в сторону. — Ты себе опять все джинсы заляпал. Чимин вздрагивает, но не останавливается — смотрит на ходу на гачи своих брюк и поджимает губы, вспоминая, взял ли с собой салфетки. На замечание Чонгука он ничего не отвечает. Киён над чем-то негромко смеётся и подходит к ребятам, сбрасывая звонок и убирая телефон с тихой усмешкой. — Сухо — болтун. Тараторит иногда так, что не остановить. — Он просто выпил. Все пьяные разговорчивые, — Чонгук хмыкает. — Мы хоть и договорились посидеть в воскресенье — он явно начал немного пораньше. Чимин не слушает разговор Киёна и Чонгука, ищёт у себя в рюкзаке влажные салфетки, но к собственному несчастью находит только пустую мятую пачку и разочарованно вздыхает. Он дожидается, когда чужая беседа прервётся, и только потом предупреждает тихим голосом: — Киён, я зайду в магазин. — Чимин возвращает рюкзак на плечи и кивает в сторону небольшого магазина недалеко. — Можешь идти домой, я догоню. — Я подожду тебя, тут идти-то… Чимин кивает и быстро уходит, но перед этим в очередной раз ловит на себе взгляд Чонгука и вздрагивает. Чимин в его жизнь не лезет, мало ли, что могло случиться у парня — он не обязан целый день улыбаться всем. Но его взгляд настораживает — Чимин видел, что Чонгук хмурится только когда смотрит на него. Чимин ускоряет шаг, стараясь вспомнить, не мог ли случайно как-то обидеть его. Чонгук смотрит Чимину вслед, но, стоит тому скрыться за дверью магазина, переводит взгляд на Киёна. — У вас всё нормально? — У нас? — Киён поднимает правую бровь. — С Чимином? Всё хорошо. — Уверен? Что насчёт секса? Киён щурится и после ухмыляется. — До чего же ты любопытный. Пока что не пойму. Сегодня утром снова вёл себя как бревно, смотрел так, словно заплачет, хотя недавно сам проявлял инициативу. Не разберёшь его, знаешь. Не думал я, что с постелью может возникнуть столько проблем. И всё же Чимин, он… На него легко надавить. Это всё упрощает. Чонгук кусает щёку. — Ты пользуешься этим? — Пользуюсь. Это не плохо. Мы все разные и все пользуемся друг другом в той или иной степени. — Ты заставляешь его. Чонгук не спрашивает. Ни во взгляде, ни в голосе одобрения нет. Быть хорошим человеком Чонгук не старается — уж больно размытое понятие. И если подслушивать не слишком-то хорошо — ему это мало интересно. Он вообще в своё оправдание может сказать, что нечего личные вопросы обсуждать на улице, где услышать может каждый, кто проходит мимо. Так и Чонгук услышал вчерашним вечером чужой разговор — разговор Юнги и Чимина. Пройти мимо не смог. — …я не понимал, что он имел в виду, когда говорил мне о своих потребностях. Потому что я не чувствовал желания. Я не понимал, что это значит, почему он хочет. Я будто заранее знал, что не получу от этого никакого удовольствия, не видел смысла. — А потом ты всё-таки попробовал? И убедился в том, что удовольствия тебе это не приносит? И понял, что лучше бы не убеждался… — Нет, я не стал пробовать. Я просто знал, что мне это не нужно. Мой бывший не старался вылечить меня. Он… Просто сказал, что не знает, что делать с этой… Проблемой. И он не был готов продолжать такие отношения. Сейчас я думаю, что это был не так жестоко, как могло быть, ведь мы расстались тихо. Большой любви у нас не было, а встречаться с асексуалом, когда секс важен… Это, наверное, тяжело. Намного ведь легче обозвать проблемой чужие взгляды, особенности, вкусы, желания, образ жизни… Чем разобраться или хотя бы постараться понять. Возможно, он бы понял меня, если бы любил. Но этого не произошло. — Мне жаль, хён… Жаль, что так вышло. И до самого конца. Чонгук быстро смекнул что к чему, но вот докладывать Киёну он не торопился. Намного лучше спросить у него напрямую, всё ли нормально в отношениях. Хоть что-то Чонгук старается сделать хорошо. — И буду заставлять, если придётся. Ты сам, Чонгук… Спишь со всеми подряд. — Чонгук складывает руки на груди, делая шаг назад. Хочет отдалиться. Закрыться. Хоть бы ему снова не указывали на то, что у него не было отношений. Киён усмехается, качая головой и глядя на младшего. — Застеснялся сразу. Ну и? Ты должен знать, что секс важен. Смог бы без него в отношениях? — Смог бы или нет… Другое важно. Я никогда и никого не принуждал. И если бы у меня были отношения, я бы относился к своему партнёру с пониманием. — Чонгук невольно вспоминает чужой разговор. — Я бы не смог встречаться с асексуалом, если бы не любил того. Но если бы любил — принял бы его таким, какой он есть. Почему же ты тогда не думаешь о желаниях Чимина? — Не заикайся про асексуальность даже. — Почему ты просто не можешь его принять?! — вздыхает Чонгук, перебивая. Нервничает он так, словно сейчас решается судьба не отношений друга, а его собственных. И если Киён хочет — он будет говорить с ним на его языке. — Если тебе так важен секс, ты мог бы найти другого партнёра. Но если ты любишь Чимина — ты должен принимать его. Почему ты вообще с ним возишься, раз он такой проблемный? — Любовь… А у тебя самого с таким подходом будут отношения, как думаешь? — Киён в очередной раз мерзко усмехается. — Мне с Чимином удобно, Чонгук. Он уступчивый мальчик. Красивый. А проблема секса решаема. Он и сам понимает, что нужно что-то делать. И сегодня ночью я ему помогу. Чонгуку хочется закончить диалог и уйти. Он понимает, что не стоило даже начинать тему. Если у человека уже есть своя позиция, своё мнение — он ни за что не будет пробовать смотреть на происходящее под иным углом из-за чьих-то слов. Только если сам того захочет. А Киён, он… Он ни за что не изменит мнения просто из-за нескольких слов друга. Бесполезно. — А к психологу обратиться вы не пробовали? — осторожно интересуется Чонгук. — Вдвоём. — Если совсем будет плохо — будем копаться в голове. Но не в моей. — Ты даже не допускаешь варианта, что проблема может быть в тебе. Смотри, как бы Чимин не убежал от тебя к другому. Он ведь тоже может устать. — Чонгук, — Киён не воспринимает слова всерьёз и смотрит с ухмылкой. — Кончай уже читать морали. Не тебе это делать. — Киён замечает краем глаза, что Чимин выходит из магазина. Чонгук хмыкает, но ничего больше не говорит. Киён не хочет ни слушать, ни понимать. Их бессмысленная беседа на этом заканчивается. Чонгук прощается, не дождавшись Чимина. Киён же себя чувствует так, словно только что выиграл спор. Последнее слово было за ним. — Что сегодня с ним? — Чимин смотрит на спину удаляющегося Чонгука. — А разве что-то не так? — Киён опускает руку и берётся за ладонь Чимина, слегка сжимая. Чимин не сразу, но сжимает в ответ. — Всё как всегда. Чонгук вечно чем-то недоволен. Чимин ничего не отвечает — только чувствует беспокойство. Возможно, Киён поругался с Гуком. С другой же стороны… Это не его дело. Уже дома Чимин первым уходит в ванную комнату, на ходу распечатывая пачку влажных салфеток, и снимает джинсы, оттирая от грязных капель некогда чистую ткань. В итоге, негромко ругнувшись под нос, Чимин выбрасывает джинсы в стиральную машинку, туда же отправляет всю остальную одежду и заходит в душевую кабину. Но воду включить он не успевает — отвлекается на звук уведомления. Экран оставшегося на стиральной машинке телефона загорается. И наверное, Чимин бы оставил сообщение без внимания, если бы оно не было от Юнги. Привет, Чимин-и. Какие на воскресенье планы? Чимин сам не замечает своей улыбки, не замечает, как при одном только сообщении уголки губ невольно ползут вверх. Он не открывает диалог — смотрит на вопрос хёна, отчего-то улыбаясь ещё шире. И не задумываясь, пишет, что планов никаких нет. Отправлено. И Чимин далеко не сразу осознаёт, что совсем забыл о посиделках с друзьями у них. Он вспоминает об этом только после предложения Юнги съездить к морю. Ладони потеют, сердце бешено колотится от волнения. Чимин сам не знает, почему из-за одного сообщения забыл о своих планах на выходной день. Провести день с парнем и с его друзьями или… Или с Юнги. Чимин чувствует себя неуютно из-за выбора. Ощущение, что ему не следует что-либо менять. Так надо. Иначе Киён не поймёт. Но есть и иное чувство — желание провести время с Юнги. Чимин свои желания знает. И наверное, он впервые за долгое время выбирает себя. Вот только Киёну об этом нужно как-то сказать. Киёну, который снова возмущается, что Чимин проводит в ванной комнате слишком много времени, и торопит его. Чимин ничего не отвечает и не возражает, соглашается, что в самом деле задержался, и после принятия душа уходит в спальню, где садится в постель и зарывается в одеяло, совершенно забыв об ужине, об учёбе. Он смотрит на диалог с Юнги, а именно — на свой ответ хёну. Я буду только рад! Чимин улыбается. Разумеется, он и сейчас рад. От предвкушения на душе хорошо. Но столь приятное чувство обрывается довольно быстро. Улыбка сходит с лица. Чимин откладывает телефон, испуганно глядя перед собой. Ему придётся соврать. Он просто не сможет сказать Киёну, что собирается провести время с Юнги. Не сможет. Но тогда он, Чимин, будет лжецом. Не будет ли он ещё и… Предателем? Но ведь никто не обязан проводить время только со своей второй половинкой. Киён может провести время со своими друзьями, а Чимин — со своим другом. С другом, сообщения которого заставляют так ярко улыбаться. Чимин сжимается и обнимает себя за плечи. Он ведь не делает ничего плохого? — Ты уже в кровати? — Киён заходит, убирая с бёдер полотенце и глазами находит старые спортивные штаны, которые обычно носит дома. — Не будешь ужинать? — Я… Аппетита нет. — Чимин мотает головой. — Устал. Немного полежу и займусь учёбой. — Ты не заболел? — Киён хмурится, одеваясь. Чимин мотает головой, не зная, сможет ли скрыть свою растерянность. И всё же Киён знает его слишком хорошо. — Совсем плохо выглядишь. — Устал, я же говорю, — произносит Чимин тише. — У нас… Там проект. В группе. И мы… Договорились собраться в воскресенье с ребятами, чтобы закончить работу над ним. — Киён удивлённо смотрит, поднимает бровь, но ничего не говорит, будто ждёт дальнейших объяснений. — Просто это единственный день, когда… могут все. Чимину не нравится врать, он не хочет врать Киёну, но он не знает, что ещё сказать. Если он скажет, что идёт гулять с другом — это, хоть и будет правдой, Киёну правдоподобным не покажется. Он начнёт расспрашивать. У Чимина сердце колотится ещё сильнее. До чего же отвратительно чувствовать себя так, словно… — Ну ладно. — Киён жмёт плечами. …словно изменяешь. В прогулке с другом нет ничего плохого. Но почему же Чимин тогда утаивает это и настолько боится, что Киён узнает? — Интересно вы придумали, конечно. В воскресенье учиться. К вечеру хоть будешь дома? — Не знаю. Наверное, нет. Не знаю. Я… Я буду на связи, — выходит совсем сипло. Киён садится рядом. — Не договариваешь что-то. Чимин сглатывает и мотает головой. — Просто обидно, что много учёбы. Я уже… устал. Стрессую. — Чимин поджимает пальцы на ногах, напрягаясь всем телом. Киён приближается, касается своим носом чужого и оставляет на пухлых губах лёгкий поцелуй, отстраняясь всего через пару секунд. — Понял тебя, — Киён запускает руку под одеяло, находит бедро Чимина, начиная поглаживать. — Но вечно стрессовать из-за учёбы не стоит. Помочь тебе расслабиться? Чимин мотает головой и отвечает, в очередной раз чувствуя, что начинает дрожать: — Просто не трогай меня сегодня. Я хочу подремать и заняться домашним заданием. Киён смотрит в глаза Чимина долго. Он хмурится, когда видит, что Чимин смотреть не хочет — глаза отводит, сжимает одеяло в кулаках и… отодвигается. От прикосновений уходит. А его щёки и уши давно покраснели. Киён, конечно, хмуриться не перестаёт, но всё же просьбу Чимина выполняет — обещает не трогать сегодня. Чимин скрывает своё удивление и обессиленно ложится головой на подушку, закрывая глаза, когда Киён уходит. У Чимина новая причина чувствовать себя неправильным.