important things

Замереть и не двигаться — Чимин не думает, что этого должен хотеть кто-либо, когда его трогает… Партнёр. Любимый человек. Впрочем, Чимин давно понял, что с его головой что-то не так. — Ты такой сексуальный. — Киён целует за ухом, забираясь руками под кроп-топ тёмно-красного цвета, который Чимин примерял перед зеркалом в комнате. — Тебе очень идёт эта кофта. Хочешь в ней пойти? — Нет, не думаю. — Чимин приподнимает плечи. Он и сам не помнит, когда и зачем купил эту вещь — не любит он открытую одежду, и кроп-топ этот надевал пару раз, накидывая ветровку сверху. — Просто примерял. — Чимин сдерживает облегчённый выдох, когда перестаёт чувствовать на своём животе горячие ладони Киёна. — Может, ну её, учёбу эту? — Киён отходит. — Нет, я не могу так. Мы уже договорились с ребятами. — Чимин чувствует, что снова напрягается. Самое главное — не показывать этого. — Как знаешь. — Киён жмёт плечами и разворачивается, покидая комнату. Чимин не отходит от зеркала, любуется собой, обращая практически всё внимание не на своё лицо. На тело. Что есть сексуальность? Сексуален ли он? Киён считает, что да — он ведь только что сказал это, да и ранее давал понять, делая Чимину комплимент в постели. Комплимент ли? У Чимина неоднозначная реакция — он словно полностью равнодушен к этому. Он даже не хочет быть сексуальным, но вовсе не из-за того, что запрещает себе, держит в голове негативную установку или стесняется себя. Ему будто бы и не нужно вовсе. Чимину приятно, когда его называют красивым. Но когда он слышит, что сексуален, не чувствует ничего. Сейчас он собирается на встречу с Юнги, стараясь не выражать никаких эмоций. Для Киёна, который уже наверняка допивает свой кофе на кухне, он всего лишь идёт заниматься проектом с одногруппниками. Было бы странно, если бы Чимин светился и улыбался, прихорашиваясь, ведь учёба в выходной — это точно не то, что звучит вдохновляюще. А вот встреча с Юнги — очень даже. Словно сбегает из дома от своего парня на свидание c другим. Отвратительно. Но с Киёном иначе будто нельзя. Чимин чувствует, что его сердце биться начинает чаще, паника охватывает за считанные секунды. Голова из-за навязчивых мыслей болит и воздуха в комнате становится катастрофически мало. Чимин отшатывается и доходит до окна, чтобы открыть то и немного подышать. После он вновь возвращается к зеркалу, подмечая, что бледные щёки довольно быстро становятся румяными. Больно много времени Чимин тратит на свой образ, на оценивание своего внешнего вида. Он смотрит в зеркало ещё некоторое время, разглядывая себя и возвращаясь к мыслям о сексуальности. Посчитал бы Юнги его сексуальным? Посчитал бы красивым? Что значат эти комплименты для Юнги? Как он относится к этому? Чимину интересно узнать его мнение, его мысли на этот счёт. Но вряд ли он осмелится спросить у него напрямую. Чимин снимает кроп-топ и подбирает другую кофту, закрытую, после чего в спешке набивает сумку учебными тетрадями. Он даже не смотрит, какими, складывает все подряд, но рюкзак нарочно не закрывает, держит открытым и идёт к Киёну, чтобы предупредить об уходе. — Не знаю, когда вернусь. — Чимин дожидается, когда Киён обратит на него внимание, и наконец застёгивает сумку, чтобы тетради не вывалились наружу. — Но буду на связи. Если что, пиши, ладно? Не звони… — Киён встаёт, а Чимин спохватывается сразу же — понимает, что ляпнул лишнее. — То есть, звони, но я поставлю телефон на беззвучный режим. Если сразу не отвечу, то обязательно перезвоню, не переживай, я буду на связи… — Тебе точно нужно отдохнуть от учёбы. Ты совсем разнервничался. Киён обхватывает пальцами подбородок младшего, сжимая крепко и не давая опустить голову, и целует в губы. Чимин отвечает, чувствуя лёгкий привкус и приятный запах кофе. Киён отстраняется первым. — Ты прав. — Чимин натянуто улыбается. Вообще-то Киён на самом деле прав. Чимину в самом деле нужен отдых. Но вовсе не от учёбы. Ему в самом деле нужно расслабиться. Но не так, как любит расслабляться Киён. А ещё ему точно нужно развеяться. Но не с Киёном. В прихожей Чимин отворачивается, когда его глаза начинают блестеть от подступающих из-за мерзкого чувства вины слёз. Киён закрывает входную дверь. Чимин уточняет у Юнги место встречи, только когда выходит на улицу, и вытирает глаза свободной рукой, глядя в телефон. Развернуться, зайти обратно в дом, рассказать Киёну обо всём и не чувствовать себя виноватым? Нет, нет, нет. Нельзя. В автобусе Чимин усаживается на одиночное сидение возле окна и достаёт наушники из переднего кармана рюкзака. Из приоткрытой форточки дует холодный ветер, из-за которого хочется съёжиться. Чимин хмурится, прижимая рюкзак к груди, и включает плейлист популярной музыки, не выбирая песни. Если начнёт выбирать, то обязательно включит что-то, что заставит думать о происходящем — о внутренних противоречиях, сомнениях. Чимину не нужно слушать любимые треки, которые заставят погрузиться в размышления и достанут наружу все переживания, вынуждая плакать. Ему нужно что-то незамысловатое, громкое и яркое. Что-то, что поможет отвлечься от волнения. Руки до сих пор дрожат. Чтобы доехать до нужного района не требуется много времени, но успеть успокоиться до встречи с Юнги — реально. — Это не проблема, Чимин-и. — Тогда почему я не чувствую себя хорошо? Почему мне так плохо, если проблем нет? Юнги уверенно говорил, что с Чимином всё хорошо. Более того, он сам уверен в своей нормальности. И Чимин завидует, поскольку сам не знает, что делать со своей ежедневной растерянностью. Сняв телефон с блокировки, Чимин открывает поисковик и печатает свой запрос. Не хотел он снова этого делать. Запрос: АСЕКСУАЛЬНОСТЬ КАК РАСПОЗНАТЬ Чимин читает. Он внимательно вчитывается в каждую строчку первой попавшейся статьи, стараясь не сопоставлять написанное с собственными ощущениями. Но не получается. Чимин только больше путается, встречая новые для себя определения. Он делает несколько скриншотов, сворачивая вкладку со статьёй. Прислонившись лбом к окну на очередной остановке, Чимин закрывает глаза, делая музыку громче. Время в дороге летит быстро. Едва не пропустив остановку, Чимин буквально выбегает из автобуса. Сон как рукой сняло. Он осматривается в поисках Юнги и замечает неподалеку знакомую фигуру, внезапно чувствуя внутри себя лёгкость, о которой с утра и мечтать не мог. Просто поразительно. Как человек, которого близким даже назвать нельзя, сумел одним своим присутствием подарить спокойствие? — Привет, хён. — Чимин подходит, поднимая ладонь в приветственном жесте. — Давно ждёшь? — Привет. — Юнги не скрывает улыбки. — Недавно приехал. Ты не видел мои сообщения? — Сообщения? — Чимин достаёт телефон, чтобы перепроверить уведомления. Он в самом деле пропустил. — М-м… Нет, не видел, прости. Чимин собирается убрать телефон, но тот начинает вибрировать в руках. И от Юнги это не укрывается, он прекрасно видит входящий вызов. Чимин смотрит на экран, вчитываясь в имя своего парня на дисплее. — Чимин-и? — Юнги кивает на телефон. — Ты не хочешь ответить?.. Чимину стыдно. Не хочет. Но он просит Юнги подождать и отходит, отвечая на звонок. Киён интересуется, где сейчас Чимин. Заботится. Спрашивает, добрался ли. Волнуется. Или же контролирует? Чимин коротко отвечает ему и сбрасывает довольно быстро. Скрывая волнение, он убирает телефон, надеясь, что это был первый и последний звонок за прогулку. А поругать самого себя он ещё обязательно успеет. — Всё в порядке? — уточняет Юнги. — Да, всё отлично. Чимин сегодня врёт абсолютно всем. Дорога до моря кажется Чимину совсем недолгой. Юнги делится тем, как его дела, их ненавязчивая беседа расслабляет Чимина. Но всё же мысленно он воспринимает этот разговор как подготовку к более серьёзной беседе, хоть они вообще не обговаривали зачем именно встречаются, есть ли конкретная цель у встречи. Никто из них не давал намёков на разговоры о волнующих Чимина темах. — Я очень удивился, когда ты предложил съездить к морю. — Чимин всматривается вдаль. — И обрадовался, — признаётся честно, случайно задевая своими пальцами ладонь идущего рядом Юнги. Это действие смущает, и сделать вид, что его не было, сложно, ведь щёки за какие-то две секунды становятся румяными. Но Чимин очень старается не акцентировать внимание на случайном прикосновении. И не заметить, как Юнги убирает руку в карман, нельзя. Чимин бы подумал, что старшему стало неприятно, если бы не заметил лёгкий румянец на его обычно бледных щеках. Юнги тоже смущён? — А я обрадовался, когда ты согласился. — Юнги искренен в своих словах. — Я просто подумал, что прогулка в выходной — неплохой вариант провести время. И я думал, может… Ты захочешь поговорить… Чимин хочет. Очень сильно. — Извини, я не хочу быть навязчивым. Ты ведь не просил об этом, а я подумал, что… — Ты правильно думал, хён. Я хочу поговорить. Юнги всё ещё смущён. Он кивает, но ни слова больше не произносит. Они идут молча в сторону моря. Когда они наконец добираются до него, Чимин отходит от Юнги дальше, наблюдая за омывающими берег волнами и останавливаясь на приличном расстоянии от них. Он внимательно следит за тем, чтобы вода не коснулась его обуви. — Возможно, ты единственный человек, с которым мне не страшно говорить на определённые темы. Мне кажется, что я сам не знаю, что мне нужно, что именно я хочу понять. И может, это мой эгоизм проявляется подобным образом. Я не знаю. Но всю дорогу я спрашивал самого себя, что хочу именно узнать от тебя. — Чимин оборачивается через плечо. — Я на самом деле эгоист, но я не хочу, чтобы ты подумал, что я использую тебя как свободные уши. Просто… Мне на самом деле не с кем больше поговорить. Кажется, хочу о стольком расспросить, а найти нужных слов не могу, потому что не до конца понимаю себя. Я ведь могу задать вопрос? — Просить помощи — не эгоизм. Что ты хочешь спросить? — Юнги подходит и останавливается рядом, обращая взгляд на волны. Чимин достаёт телефон и открывает галерею, где на глаза сразу же попадается нужный скриншот статьи, которую он читал в автобусе. — Ты говорил, что асексуалам нет смысла заниматься сексом. Нет смысла заставлять себя, если не хочется, и это вовсе не недостаток и не проблема со здоровьем. Но есть те, кто всё же делает это, у кого появляется желание при определённых обстоятельствах… Я не понимаю. Как в таком случае можно распознать асексуальность? Как не перепутать? Сколько должно пройти времени, чтобы наконец понять, кем являешься, и поставить точку? — Ты так хочешь поставить точку? — Мне и асексуальность принять сложно, а выяснилось, что есть ещё и… Демисексуальность? — Чимин подглядывает в скриншот и сразу же блокирует телефон. — И не только. При этом вероятность проблем со здоровьем я не могу перечеркнуть полностью. Как я могу понять, что со мной? Как определить, нужно ли что-то делать? — Чимин-и. Ты не ответил на мой вопрос: ты так сильно хочешь поставить точку? Чимин молчит. Разумеется, он хочет. Но не может объяснить своё желание. Если он не поставит точку, то не сможет выстроить счастливые отношения в дальнейшем. Но ведь любые отношения — это не один человек. И пока он разбирается в себе, стараясь докопаться до проблемы истины, Киён старается сделать так, как будет удобно только ему. С другой же стороны… Чимин не может сам себе ответить, является ли нормальным. Чимин может спросить у Киёна, почему тот не помогает ему разобраться в себе. Но тот уже высказал свою позицию. Чимин ненормальный. Чимин его не устраивает полностью. Так считает Киён. — Я… Не знаю. — Чимин жмёт плечами. — Я опять запутался, хён… Я правда не знаю. Недолго думая, Юнги делает шаг в сторону, чтобы быть ближе к Чимину. Он несмело касается его плеча, приобнимая, но не решаясь стиснуть пальцами ткань чужой кофты сильнее нужного. — Я не хотел с тобой говорить о демисексуальности сначала. Боялся, что могу запутать, но… Если ты хочешь, я поделюсь с тобой своим опытом. Снова. — Чимин опускает голову максимально низко. Он не желает отстраняться от Юнги, но и как показать это не знает тоже. — Наверное, из меня плохой… Советчик. — Юнги тяжело вздыхает. — Мне гораздо проще объяснить что-то на своём опыте, когда меня спрашивают о чём-либо. А если это что-то, с чем я не сталкивался, то совсем не знаю, что говорить, кроме нескольких бесполезных слов, которые не решат ничьи проблемы. — Я думаю, что в этом нет ничего плохого. Но помимо этого… Я был бы рад узнать тебя немного ближе. Юнги не скрывает лёгкой улыбки. — Я взял плед и чай в термосе, — делится старший и открывает сумку. Чимин охотно принимает из рук Юнги термос с горячим напитком и усаживается на расстеленный клетчатый мягкий плед, вытягивая ноги вперёд без прежнего волнения, ведь устроились они на приличном расстоянии от беспокойных морских волн. — Я отношу себя к деми. — Юнги перебирает запутавшиеся на тонком запястье разноцветные фенечки. — Я говорил тебе, что у меня был и другой опыт в отношениях. Он был более… Хорошим? — Юнги морщится. — Скажу иначе, это были более счастливые отношения. И вновь это был мужчина старше меня. С ним я себя чувствовал иначе. — Вы занимались сексом? — тихо спрашивает Чимин. Должен ли он быть таким прямолинейным? — Да. Да, занимались. Он был невероятно нежен в постели. Мы редко занимались любовью, но всякий раз, когда мы оказывались в одной постели, он был очень заботлив по отношению ко мне… — Юнги замечает краем глаза, что Чимин ему протягивает наполненную чаем глубокую крышку термоса. Он принимает её, касаясь чужих пальцев и кивая младшему с благодарностью. — Я думал, что мне не нужен секс совсем. До отношений с ним. Но так вышло, что я очень… Привязался к нему. Полюбил его. Я чувствовал близость, я хотел близости с ним. Но на первом месте для меня всегда была эмоциональная связь. И я знаю, что смог бы обойтись и без секса, он всё ещё не был на первом месте для меня, не был самым важным в отношениях. Но в этих отношениях я мог… Мог хотеть. У нас были разные взгляды на многое, в один момент мы осознали, что не сможем идти по жизни вместе, но я правда любил его. Быть может, не так сильно, как вообще может любить человек, раз смог отпустить чувства и вспоминать о пережитых вместе днях с лёгкой тоской, но он правда был безумно близким человеком для меня. И это дало мне кое-что понять: я могу почувствовать сексуальное влечение, когда чувствую любовь в душе, когда это не поверхностная симпатия и желание проводить с человеком время вместе. И секс казался наслаждением не для тела, а для души в первую очередь. — Юнги делает осторожный глоток чая. Чимин слушает его внимательно, не перебивая. — Ты, Чимин-и… Должен, разумеется, решать сам, но мой совет таков: не вешай на себя ярлыки. Асексуальность — не проблема, не отклонение и не приговор на всю жизнь. Тебе не нужно ставить точку, поскольку та же асексуальность имеет разные спектры. Твои желания могут меняться и плохого в этом ничего не будет, не забывай об этом, пожалуйста. Никто тебе не скажет, что правильно, а что — нет, поскольку правильным будет абсолютно всё. Ставь на первое место себя и свой комфорт. Ты не проблемный. И если кто-то не понимает этого… Это не твоя проблема. Чимин ёжится от холода. Любит ли он Киёна достаточно сильно? Считает ли его близким… Настолько? Чимин правда не знает, может ли отнести себя к деми. — Хён… Я так и не смог понять, кто же я. Даже если мои предпочтения могут меняться, я всё ещё не могу понять их и предвидеть, что будет дальше. Смогу ли я? Сможет ли кто-то другой? Не зная этого и не поставив точки, смогу ли я выстроить счастливые отношения? — Сможешь. Ты — это ты, Чимин. Человек со своими желаниями, предпочтениями, взглядами. И уж тем более ты не должен ждать, когда тебе кто-то что-то скажет, поскольку уже являешься самим собой. Этого тебе… Недостаточно? Чимин думает, что это звучит правильно, если не думать о чётких определениях, правилах и тех же статьях из интернета. Он может быть асексуалом, может быть аромантиком, но всё-таки он — это он, который сам может определить для себя свои желания, который сам может решить, нужна ли ему помощь. Этого правда достаточно. Вернее, было бы достаточно, если бы тот, кто убеждает Чимина в обратном, понимал бы его и принимал таким, какой он есть. — Ты сам определяешь, кто ты для себя самого. Тебе не нужно ждать чьего-либо одобрения. А твои близкие всегда поймут тебя и примут, если на самом деле любят. Так? Близкие. — Да, хён… — Чимин грустно улыбается. — Наверное. В любом случае… Юнги сейчас рядом с ним. Не самый близкий человек, но тот, кто понимает. Так сильно отличающийся от Киёна, от его приятелей, но знающий себя и не сомневающийся в себе. То, с какой уверенностью Юнги рассказывает о себе, с какой смелостью говорит об асексуальности, восхищает. Чимин допускал мысль, что у Юнги тоже могут быть проблемы, которые он просто отказывается признавать. Но это не так. Юнги не Чимин, который в шаге от того, чтобы начать терять себя. И Юнги понимает Чимина больше, чем кто-либо ещё. Чимин чувствует, что от этого на сердце легко и совсем немного беспокойно, но не из-за страха — только из-за предвкушения чего-то хорошего — чувство это схоже с моментом получения коробки с желанным подарком. Чимин давно не чувствовал такого приятного волнения. Оно было, когда отношения с Киёном только-только начинались, даже ещё раньше — когда они только познакомились и постепенно сближались. Несмотря на то, что в последнее время рядом с Киёном бывает тяжело и волнение болезненное, Чимин не забыл это чувство. Он его ни с чем перепутать не может. Юнги кладёт голову на плечо младшего. Прямо как во время их прошлого разговора. Он совсем не видит, что Чимин смотрит на море широко открытыми глазами, не находя сил отрицать собственные чувства. Хотя бы немного и хотя бы сам с собой он будет сегодня честен. Чимин сжимает плед, вдруг подумав, что находится в двух шагах от паники. Но дышать почему-то легко так, как никогда не было раньше.