important things

С Юнги можно не только разговаривать о серьёзных проблемах. С Юнги интересно болтать о разном, смеяться над нелепыми шутками. Рядом с Юнги можно не притворяться. После прогулки возле моря с искренне желающим помочь хёном притворства в жизни Чимина становится только больше. Он считает, что поступает действительно плохо, когда врёт, когда притворяется. Но именно в эти моменты чувствует себя хорошо — делает то, что хочет он сам и не делает того, чего не хочет. Чимин себя не обманывает, когда притворяется спящим, чтобы Киён лишний раз не приставал к нему, когда притворяется, что занят учёбой, а на деле бездумно листает тетради и ждёт, когда Киён первым уснёт, когда притворяется, что очень устал и неважно себя чувствует. Чимин знает, что так нельзя. Прекрасно знает. Но пока что иначе просто не может, у него сил не хватает начать что-то менять, нет ни единой мысли, как подступиться к Киёну, и что он вообще должен ему говорить. Притворяется Чимин часто, но всё же не заигрывается — порой, ложась в постель рядом с Киёном, позволяет тому развести свои колени. Но значительно реже. И вроде бы Киёна всё устраивает. А Чимин давно перестал понимать, что ему нужно, чтобы его самого всё устраивало. Вечно притворяться и врать, пусть и во благо себе, он не сможет. Моменты, когда ему лучше, — временны. Но сейчас именно тот момент. Телефон Чимина вибрирует где-то на дне забитой тетрадями сумки. Вибрацию не получается ни почувствовать, ни услышать. Но Чимину это словно бы и не нужно. Перерыв идёт уже около десяти-пятнадцати минут, а Чимин этого даже не замечает. И совершенно не обращает внимания на большие настенные круглые часы в коридоре, где стоит вместе с Юнги. Студенты разошлись на перерыве кто куда, на этаже нет практически никого — Чимин знает лишь нескольких одногруппников Юнги, у которых следующая пара как раз в аудиториях на этом этаже. Кажется, что здесь и была предыдущая. — У тебя всегда очень красивые браслеты, — вставляет Чимин во время разговора и тянется к руке Юнги. — Можно? — Конечно. — Юнги не уходит от прикосновения младшего, протягивает ему руку и даёт рассмотреть украшения. — Ты сам их делал? — Чимин рассматривает цветастые браслеты из толстых ниток для вышивания. Юнги кивает, а Чимин задерживает взгляд на тонком чёрном кольце на среднем пальце. Кажется, в одной из найденных ранее статей была информация, что некоторые асексуалы носят чёрные кольца на средних пальцах. Он поджимает губы, но не комментирует и ничего не спрашивает, молча рассматривая руку старшего и придерживая того за тонкое запястье, на котором свободно болтаются фенечки и браслеты с бусинами разных форм и оттенков. — Очень красиво. Юнги снимает один браслет с разноцветными бусинами со своей руки и протягивает Чимину — сам надевает, застегнув. — Юнги-хён… — Хочу подарить тебе его. Нравится? Чимин вытягивает вперёд руку и рассматривает браслет на запястье, чуть растопырив пальцы. Разумеется, ему нравится. — Очень. — Чимин не прячет свою улыбку за стеснением — он искренне улыбается, радуясь неожиданному подарку, и опускает руку. Мысль, что Юнги просто решил сделать ему приятно, заставляет улыбаться. И Чимин перед собой честен: ему хочется улыбаться просто от одного взгляда на хёна. — Чимин? Вот только улыбка вскоре сходит с лица. Чимин оборачивается, пряча руки за спину. Перед ним Чон Чонгук собственной персоной. — Привет, — здоровается Чимин. Юнги делает небольшой шаг назад, чтобы хотя бы немного отдалиться от младшего. — Киён тебе уже несколько раз звонил, — Чонгук говорит без упрёка и наблюдает, как Чимин, вздрагивая, достаёт телефон со дна сумки и проверяет пропущенные вызовы. Его глаза распахиваются в ужасе, который прекрасно видят и Юнги, и Чонгук. И боится Чимин вовсе не Киёна. Своей реакции, своего нежелания выходить на улицу и идти к своему парню. Он хочет остаться с Юнги прямо сейчас, даже если всё последующее время они будут просто сидеть рядом, лишь иногда переговариваясь на отвлечённые темы. Чимин себя испугался. — Я не слышал, — Чимин старается говорить как можно спокойнее, пусть и знает, что все его эмоции были на его лице. — Он ждёт тебя возле второго корпуса. Чимин снова смотрит на Юнги — уже без прежней улыбки. Он знает, что не может остаться. Остаться… На сколько это было бы… Правильно? Юнги прекрасно понимает чужое замешательство, он Чимина будто насквозь видит и спокойно мысли читает. — Мне уже пора идти, — произносит негромко Юнги и отходит. Кажется, он прекрасно знает, что тем самым спасает Чимина — ему не приходится выбирать и озвучивать свой выбор. Юнги уходит сам, а значит Чимину остаётся только идти к Киёну. Выбирать… Чимин в самом деле должен сделать выбор? — Встретимся попозже. — Чимин машет на прощание уходящему хёну, который только кивает на его слова. Чонгук не смотрит осуждающе, из-за чего Чимин чувствует себя немного, но всё-таки легче. Ощущение, что его поймали за чем-то плохим, постепенно пропадает, пусть и не испаряется полностью. Чонгук ничего не говорит, за несколько секунд взглядом окидывает коридор, щурится, высматривая кого-то, вынуждая и Чимина обернуться, чтобы посмотреть, кто там может быть позади. Никого из своих знакомых Чимин не замечает, но, что главное, Киёна там тоже нет. — Ладно, я… — Чимин убирает телефон, не считая нужным что-то писать Киёну сейчас, ведь они увидятся совсем скоро. — Мы идём? — он поднимает взгляд на всё ещё стоящего рядом Чонгука. — Скажешь ребятам, что я чуть позже подойду. Чонгук уходит, Чимин и слова сказать не успевает, смотрит в его спину растерянно, отчего-то чувствуя разочарование. Идти одному не хочется. Чимин идёт медленно, а когда выходит на улицу, растерянно осматривается. И ему не нравится это ощущение, не нравится чувство, что ему нужно красться. Чимин снимает с запястья подаренный браслет и убирает его в рюкзак. Он держит ладонь на закрытом кармане и идёт ко второму корпусу, высматривая ребят. Ёнхун и Сухо чуть ли не одновременно указывают взглядом в сторону Чимина, а сидящий к нему спиной Киён оборачивается через плечо, но говорить со своим парнем не торопится — ждёт, когда тот подойдёт поближе, чтобы не кричать через всю улицу. — Ты где был так долго? — Чимин садится рядом и ставит рюкзак на свои колени, вновь проверяя закрыт ли карман. Он даже не знает, что ответить. — Почему кофе не взял? Я ведь написал тебе. — Извини, я не видел… И Чимин не врёт — он на самом деле не видел новых сообщений Киёна, только пропущенные вызовы. — Я сейчас схожу. — Чимин накидывает рюкзак на одно плечо и собирается встать. Киён хмурится и останавливает Чимина, положив тому ладонь на колено. — Не надо. — Он проводит ладонью выше, к бедру. — А Чонгук? — Ёнхун сам не знает, к кому обращается — к отвлёкшемуся на телефон Сухо, к внезапно нахмурившемуся Киёну или же к растерянному Чимину. Настолько уже привычно, что они на перерыве сидят именно здесь своей небольшой компанией, что отсутствие кого-то одно нельзя не заметить. — Сказал, что сбегает за Чимином, а сам пропал. — Он остался там и сказал, что подойдёт позже, — поясняет Чимин. — Кажется, он увидел кого-то знакомого на этаже. — Может, того парнишку с четвёртого курса. — Сухо убирает телефон, усмехаясь. — Ёнхун говорил, что наш Гук-и заигрывает с кем-то. Да, Ён-и? — Да. Только этот парнишка с третьего, — поправляет Ёнхун. — О ком речь? — Чимин снимает рюкзак с плеча и ставит рядом с собой, вновь, словно по привычке, дёргая за замок точно закрытый кармашек. — Чонгук за кем-то бегает, — коротко поясняет Киён. — Но мы не знаем его толком. Это его очередной партнёр на одну ночь, как мне кажется. — Ну не скажи… — Ёнхун откидывается на спинку скамьи. — Чонгук бы не бегал к нему так часто. И сейчас ведь сказал, что за Чимином идёт, а сам остался с ним, если я правильно понял. Кстати, он вроде с Юнги учится. Как же его зовут… Тэ вроде… Чонгук к нему так в переписке обращался, я случайно подглядел. Чимин чувствует напряжение Киёна. С Юнги учится. Этот Тэ учится с Юнги. — Тебе откуда такие подробности известны? — Сухо приподнимает уголки губ в лёгкой улыбке. И пока Ёнхун рассказывает, что не так давно совершенно случайно заглянул в телефон Чонгука, а тот сказал, что переписывается с парнем с третьего курса, Киён чуть сильнее сжимает бедро Чимина. Какое совпадение — Чонгук пошёл за Чимином, позвал того, а сам остался там. Чимин медленно поворачивает голову на Киёна и смотрит на того несмело. Киён ничего не отвечает, в разговор друзей не вмешивается, даже не слушает их. Он словно ждёт от Чимина каких-то объяснений, ответов на что-то, что придумал себе сам. Сам себе придумал, что Чонгук нашёл Чимина совершенно случайно, ведь шёл заигрывать с каким-то третьекурсником, который учится с Юнги. И Чимин тоже был там. Чимину нечего сказать. Он плечи приподнимает и отчего-то виновато опускает голову. Подозревает, что этим вечером сложного разговора не избежать. Весь перерыв Чимин найти себе места не может. Нет, он не ходит туда-сюда, пусть и хочет, не вздрагивает от каждого обращения к себе, пусть и уже на грани. Сдерживает себя, свой испуг при себе оставляет. Он ведь неплохо притворяется. Сам Чимин сидит на месте, а сердце его мечется. Чонгук на перерыве к ним так и не подошёл. Сухо и Ёнхун посмеивались над младшим, а Киён… Киён делал вид, что ему всё равно. И вообще-то ему в самом деле без разницы, какие там любовные дела у друга. Но Чимин знает Киёна слишком хорошо. Спокойным он не выглядел. Они почти не разговаривали. Чимина успокаивает, что он учится дольше Киёна сегодня. И Киён об этом знает, он видел расписание Чимина немногим ранее. Чимин придумывает себе заранее какие-то отговорки, чувствует, будто в самом деле изменил и это увидели абсолютно все, будто Киён наблюдал за его изменой, которой вообще-то не было, а не просто придумал себе что-то из-за разговора ребят. Киён ведь никогда не страдал паранойей. Стоит ли Чимину так сильно тревожиться? Может, это он как раз накручивает себя, а не Киён? — Ладно, найти тебя сейчас было сложнее, чем днём. Чимин достаёт пустой стаканчик из сломанного кофейного автомата и кидает тот в урну, когда слышит голос Чонгука. — Поговорить не хочешь? — Не знаю даже, что сказать тебе. — Чимин оборачивается. — Мне хочется задать тебе пару вопросов. Чимин прячет руки за спину и сцепляет те в замок, делая шаг назад. На этаже тихо, свет горит ярко, а на улице ещё час назад стемнело. Чонгук направляется к выходу первым, Чимин следует за ним — всё равно идти им в одну сторону. И Чонгук видит, что домой Чимин не торопится, поэтому и сам вперёд не летит. — Я тебя вижу с Юнги не первый раз. Не буду скрывать, один раз даже слышал, о чём вы разговариваете. Чимин тихо вдыхает через нос и сглатывает, не глядя в сторону Чона. — Я бы не сказал, что это моё дело. После этого, разумеется, я могу не продолжать. Но вы мне вроде не чужие люди. Насчёт Киёна… Чимин закрывает глаза ненадолго. — Ты изменяешь ему? И останавливается. Что? Чимин не сразу понимает, что молчаливая пауза — не лучшая реакция на вопрос. Его широко раскрытые в удивлении глаза — тоже. — Я… Нет. — Чимин мотает головой. — Ты изменяешь ему, — уже без вопросительной интонации произносит остановившийся рядом Чонгук. — Юнги ведь больше подходит тебе. — Чимин продолжает без остановки мотать головой и делает маленький шаг назад, сжимая в кулаках лямки рюкзака. — И я даже… Не осуждаю это. Отчасти. — Чонгук, не надо. — Чимин отходит назад, встаёт прямо под фонарь. Чонгук всматривается в его глаза, стараясь понять, не блестят ли они так ярко от подступающих слёз? И продолжает. — Не любить человека — это нормально. Не нужно себя заставлять быть с тем, кого ты не любишь. Отношения, где нет взаимности и отдачи, бессмысленны. Нет ничего страшного, если ты хочешь начать новые отношения, положив конец прошлым. Это может быть больно, это может быть грустно. Но всё, что это будет значить, так это то, что… Никакой любви не было. Когда человек по-настоящему любит, он ни за что не захочет уйти к другому. Но люди встречаются и расстаются — так было всегда. Ты человек, который может прекратить одни отношения и начать другие с тем, кого любишь по-настоящему. Но изменять — низко и подло. Чимин не спорит. Он с Чонгуком полностью согласен и не может отрицать, что измена — это в самом деле подло. Вот только… — Я не изменяю Киёну. — Ладно. Но ты думал об этом, правильно? — Нет, я… — Юнги больше тебе подходит, — повторяет Чонгук. — Понимает тебя. Знаешь, в твоей ситуации, быть может, даже за измену осуждать нельзя. Сложный вопрос, учитывая то, как Киён к тебе относится… Чонгук вспоминает подробности его разговора с Киёном, вспоминает, что именно тот говорил о Чимине. С Чимином удобно. Он податливый. Уступчивый. Милый. Им легко воспользоваться, им легко управлять, словно куклой. Чонгук понимает слова Киёна именно так. И лучше было бы Чимину услышать эти слова, но вряд ли ему сейчас это нужно. Только хуже будет. — Он заставляет тебя заниматься с ним сексом. И даже не думает над другими точками зрения, не думает принять тебя таким, какой ты есть. Так что здесь беда не только в том, что у вас проблемы в постели. У Киёна в принципе проблемы с тем, чтобы слушать кого-то и понимать, что он прав далеко не всегда. Ему нужно, чтоб было так, как он хочет. Просто у вас это вылилось именно в это. В асексуальность, которую ни ты, ни он принять не можете. Разве я не прав? — Чонгук зачёсывает чёлку назад. Чимин не скрывает того, что сильно растерян, сильно напуган. Он себя чувствует так, словно впервые кому-то показал запутанный комок абсолютно всех своих тревожных мыслей. — Честно, сам не знаю, должен ли я в это лезть. Скорее всего, нет. Но я просто подумал, что тебе нужно поговорить хоть с кем-то, кроме Юнги и Киёна. Ты и так между двух огней, что довольно тяжело. Я просто… Даже если бы ты изменял Киёну, я бы осуждал именно его. Он сам виноват. Друг он мне или не друг… Я не одобряю то, что он делал. Не одобряю эту чертовщину с корректирующим изнасилованием. Чимин в очередной раз дёргается. Ему сбежать хочется, но ноги словно приросли к земле, его нечто удерживает на месте. И пугающее до безумия слово изнасилование заставляет его наконец-то дать хоть какой-то ответ на то, что говорит Чонгук. — Я… Он… — Чимин сжимает руки в кулаки. — Киëн не… Это не изнасилование. Я соглашаюсь. Я не сопротивляюсь, я сам позволяю ему, — еле выдавливает из себя Чимин. — Позволял. — Но ты не хочешь, Чимин. И никогда не хотел. Вот, что имеет значение. То, что ты не сопротивляешься и просто позволяешь творить Киëну всё, что вздумается, не делает ситуацию лучше. Насилие необязательно должно быть громким. — Я позволял заниматься сексом, но я бы не позволил себя изнасиловать… — Позволял, Чимин. Ты всё ему позволял. Пусть и слово мне это не нравится, может, ты позволять и не хотел, насильники ведь не спрашивают. Я прекрасно знаю, что ты не защищаешь его, когда говоришь, что это было не насилие, а просто боишься признаться себе же. Страшно, стыдно. Я могу тебя понять. Чимин прикрывает лицо руками, оставляя видимыми только глаза, и мотает головой. Он что-то бормочет невнятно о том, что все те разы, когда он занимался сексом с Киёном, нельзя считать изнасилованием. Но Чонгук прав. Насилие — это не всегда громко. Это не всегда сопротивление. И обесценивать такое — глупо. — Ты не виноват, Чимин. Чонгук не советует поговорить с Киёном, потому что это бесполезно. И бросать Киёна тоже не советует — не его дело. Чимин к такому решению должен прийти сам. Только сам. Как и другому — он может захотеть продолжить отношения с Киёном и всё наладить. Чонгук ничего не советует и этим только помогает. — Я ведь слышал ваш с Юнги разговор. Хоть и подслушивать мне не стоило, знаю. Не дай Киёну продолжать убеждать тебя в том, что ты ненормальный. — Разве ты считаешь асексуальность нормой? — осторожно уточняет Чимин. — Я не понимаю этого. То есть… Не понимаю, как можно не хотеть секса в принципе. Но если бы человек, которого люблю, сказал бы мне это, я бы точно принял его. Может, я и не могу понять, каково это, но осуждать не могу. Я не сразу к этому пришёл, но не думал слишком долго. — Чонгук складывает руки в карманы. — Всё же сам с таким не сталкивался, да и не встречался ни с кем. — Даже не думал, что ты так считаешь. Я просто вспоминаю, что ты говорил мне… Что мы с Киёном затянули. Ты говорил это, я помню. — Чонгук не оправдывается. Да, говорил. Да, считал так. — Из-за таких слов я чувствовал себя неправильным. Не понимал, почему все помешаны на сексе, когда сам я даже не хочу им заниматься. — Чимин отходит и садится на скамью рядом. Он локти ставит на колени и опускает голову, пальцами цепляясь за волосы у самых корней и слабо сжимая. — Может, просто в моём окружении такие люди. Часто даже простое плохое настроение сводят к нехватке секса. А нежелание им заниматься… К проблеме, — еле выдавливает из себя Чимин. — Почему люди думают, что секс должен быть в любых романтических отношениях, а без него уже будет не то? А Юнги… Юнги сказал мне, что я не ненормальный. Я не проблемный. И я... Я могу хотеть отношений, я заслуживаю того, чтобы меня принимал мой близкий человек. Так… так можно… Чонгук молчит некоторое время. Он садится рядом, но не близко. Чимин достаёт из кармана рюкзака пачку сухих салфеток, случайно роняя спрятанный днём браслет на асфальт. И он пугается так, словно уронил нечто драгоценное в пропасть. Но украшение всё ещё возле его ног. Чимин поднимает его дрожащей рукой и прячет обратно, прикладывая развёрнутый бумажный платочек к носу. — Я в самом деле думал, что секс — важная часть отношений, — внезапно начинает Чонгук. — И до сих пор так думаю. Но это может быть важно для меня. Может быть важно для Киёна. Но для тебя… Для тебя нет. Более того, есть ситуации, когда даже важные вещи можно отставить на второй план. Мне даже сложно представить, сколько может быть ещё взглядов, мнений. Это… Удивительно. Только не у каждого есть смелость смотреть шире. Наверное, такие люди неуверенные в себе. Я даже не буду спорить, что сам такой. Чонгук выдерживает недолгую паузу. — Тебе ведь хорошо с Юнги? Чимин молча кивает. Он соврёт не только Чонгуку, но и себе тоже, если вдруг скажет, что ему плохо с Юнги. — Знаю, что тебя пугает и это тоже. Страшно вдруг понять, что ты считаешь чьи-то улыбку и смех очаровательными, когда рядом, казалось бы, есть тот, кому хочется хранить верность и смотреть влюблёнными глазами. Тебе просто пора признать, что на самом деле его нет — нет того, кому ты должен быть верен и кто заставляет тебя улыбаться одним своим присутствием. Ведь не каждый, кто рядом, близок тебе, я прав? Не каждый, кто отдаляется, может стать мгновенно чужим, и не каждый будет оставаться близким, находясь рядом. — Да, я… Наверное. Я должен подумать над этим. Хорошо подумать. — Это точно не то, что можно понять за секунду, — вздыхает Чонгук. — У меня тоже есть вопросы… Ладно, не столь важно, — он мотает головой, — я посижу ещё немного здесь. Мне тоже есть над чем подумать. Пойдёшь домой? Чимин встаёт, не зная, желает ли он уходить. Но побыть наедине со своими мыслями хочет. — Я пойду. Тоже подумать нужно… Спасибо тебе за разговор. Я даже не думал, что мы вот так сможем поговорить. — Чимин едва заметно улыбается. Сам не знает, чему именно, ведь совсем скоро ему точно будет не до улыбок. — Я рад, если вдруг смог помочь тебе. Чимин снова благодарит и кивает. — Если тебе вдруг тоже понадобится помощь, то… Можешь поговорить со мной. Чонгук улыбается. — Обязательно. Чимин уходить не желает. Он идёт медленно, старается дышать ровно, зная, что каждый шаг приближает его к дому. К дому… Дом — место, куда хочется возвращаться. Явно не квартира, в которую даже шаг сделать страшно. Но идти в любом случае больше некуда. — С возвращением, — всё, что слышит Чимин, когда переступает порог квартиры и закрывает за собой входную дверь. — Я не задержался. — Чимин сам не знает, зачем произносит эту фразу. Киён ничего не отвечает, молча идёт за младшим в спальню. Чимин тоже ничего не говорит, он ждёт хоть каких-то слов от Киёна. Пусть предъявит что-то. Пусть накричит. Пусть начнёт расспрашивать. Но не молчит, чёрт возьми. Почему молчание пугает Чимина куда сильнее, чем возможный скандал? — Я… Я в душ сначала. А потом ужинать. — Чимин убирает телефон в рюкзак и достаёт свою домашнюю одежду из шкафа, как можно скорее удаляясь из комнаты. — Буду ждать тебя, — успевает сказать Киён прежде, чем Чимин скрывается. Киён слышит, что из рюкзака доносится уведомление пришедшего сообщения. Он без страха быть замеченным и без зазрения совести достаёт телефон Чимина, цепляясь пальцами за браслет. Он хмурится, разглядывая украшение, которое вскоре откидывает на письменный стол, после чего опускает взгляд в телефон. Юнги-хён: «Нашёл для тебя одну статью. Советую прочитать. Довольно интересно)» Киён листает диалог выше, доходит до сообщений того дня, когда Чимин занимался проектом со своими одногруппниками. Он ставит телефон на блок и кладёт экраном вниз. Уходя из комнаты, Киён выключает свет и направляется в сторону ванной. Во взгляде его нет ничего, кроме злости.