Мои любимые истории.

Персонажи: Псковский, Смоленский, Тверской, Новгородский. Примечание: Время действия - начало 21-го века. Смерть всегда была грустным событием, даже если ты бессмертен. Несколько дней, недель, месяцев комы и бесконечного ожидания, пока раны затянутся, а сознание вернется в тело. А потом недели реабилитации, когда возвращается память, узнавание, вспоминается прошлое и осознание того, что происходит сейчас. Чаще всего умирал Тула - у него это было четыре раза. На втором месте стоял Новосибирский - три, и все три раза он насмерть разбивался на самолетах во время войны. Остальные умирали дважды или единожды, было много тех, кто ни разу не переступал эту грань и не жил в полной темноте, стараясь вернуться. Они были счастливчиками. К Пскову никто не ходил. Он был сильным парнем, все это понимали и не хотели вызывать его праведный гнев по поводу того, что с ним нянчатся как с каким-то ребенком. Он был старшим и всячески показывал это. Он даже умер как настоящий старший брат - в драке, от пули, прошедшей ровно сквозь левый глаз. Нелегалов, хранивших оружие, поймали, правда, посмертно. Но никто не осуждал немного вспыливших детей, ведь самосуд такой самосуд. Он вышел из комы неделю назад, а теперь сидел на белой больничной койке среди белых стен и не понимал, как он тут оказался. Каждую ночь ему снилось что-то до боли знакомое, от чего на душе становилось тепло и приятно, и он пытался ухватиться на это, но каждое утро просыпался с пустотой в голове. Он даже своего имени не помнил. А врачи таинственно молчали, не отвечая на вопросы угрюмого парня. Первый раз к нему зашли через полторы недели после того, как он пришел в себя. Издалека слышались шаги и голоса, которые что-то обсуждали. Дверь смазывала звуки, но чем ближе люди подходили, тем яснее становились слова. - ... Да я тебе говорю, нарисуем ему усы и...- дверь открылась, а первый зашедший парень, который явно с кем-то болтал, кто шел за его спиной, резко остановился. Все дружно врезались ему в спину, зашипев что-то не очень доброе. - Живой...- удивленно выдохнул растрепанный темноволосый и долговязый паренек с зелеными, как у кошака, глазищами. Из-за его спины, перепираясь и борясь за место под солнцем, выглянуло еще две мальчишеских головы. Один был не менее растрепанным блондином с ангельской внешностью, а второй походил на строгого учителя и имел темные волосы. - Вы кто?- буркнул Псков, который полусидел в свой кровати, накидав под спину подушек, которые еле-еле достал со стула, где они и лежали. Подушки явно были не местными, а какими-то диванными, домашними. От них едва ощутимо пахло теплом и чем-то вкусным, с корицей. Но он не знал, кто принес сюда эти подушки. Просто пользовался удобством. - И правда, живой...- сдавленно пробормотал темноволосый парень со странно-желтыми глазами, одетый строго, но довольно дорого. Он как-то странно смотрел на пациента, комкая в руках длинный и плотный черный пакет, который принес. Блондин, шедший последним, запихал всех в комнату и закрыл за собой дверь, что-то непонятно бурча себе под нос. Воцарилась напряженная тишина. - Че приперлись?- снова поинтересовался больной, кладя руки поверх тонкой больничной простыни. У него не было своей одежды, а находиться во фланелевой пижаме, которую тут выдавали, ему было противно. Поэтому он сидел без одежды, сверкая накаченными мышцами руки и пресса, недовольно хмурясь и поводя лопатками. На теле у него было много едва видных старых шрамов, но самый большой проходил по лопаткам и напоминал след от удара хлыстом. - Ну... К тебе, типа... В гости там...- блондин с чуть хрипловатым, но довольно звонким голосом попытался объяснить цель их визита, что-то странное рисуя руками в воздухе и в итоге толкая кулаком стоявшего рядом зеленоглазого брюнета. - А?.. А, ну да! Мы думали, ты тут еще в себя не пришел, а ты пришел! Вот радость-то!- весело улыбнулся второй оратор, распахивая руки и делая несколько шагов навстречу пациенту, явно решая того обнять. Однако резкий удар прямо под дых заставил его вынужденно притормозить, задыхаясь. - Я вас не знаю,- настороженно сообщил недавно вышедший из комы парень, потирая ушибленные об чужие ребра костяшки пальцев. Пришедшие в гости застопорились, не зная, как начать. Они видели пару раз, как возвращаются после смерти к жизни бессмертные, но процессом обратной социализации обычно занимались девушки, более чуткие и нежные существа. А самостоятельно учиться на ошибках как-то не хотелось. Конечно, память вернется и без помощи, сама, но на это могут уйти годы. А это было бы нежелательно. - Мы твои братья. Помнишь?- настороженно поинтересовался парень с темными волосами и серьезными золотыми глазами. Больной недовольно повел плечами, чувствуя, как по позвоночнику пробежали мурашки. - Нет... Я тут один. Никто мне не нужен,- он мотнул головой в сторону двери.- Валите отсюда. - Хей-хей, братишка, от нас так просто не свалишь!- блондин плюхнулся на кровать около ног пациента, растрепывая медовые короткие волосы, которые за месяц комы и полторы недели бодрствования сумели отрасти обратно. А ведь их сбривали налысо, чтобы провести срочную операцию и извлечь из мозга пулю. Конечно, проводить операцию на трупе для врачей было странно, но их смогли уговорить. - Убери руки!- рявкнул больной, попытавшись перехватить руку, но та ловко исчезла буквально в последний момент, а блондин весело улыбнулся, жмуря голубые ангельские глаза. - А ну не ори, а то врежу,- мило улыбнулся он, мотая ногами, как маленький ребенок. Псков почесал затылок по старой памяти, но спорить не стал, исподлобья глядя на пришедших парней. Зеленоглазый тоже уселся на кровать, но с другой стороны, подложив под себя одну ногу, и только желтоглазый шатен остался стоять, держась за спинку кровати возле ног больного и внимательным взглядом изучая его. - Попытайся вспомнить. Новгород, Смоленщина, Тверской. Ты помнишь имена?- шатен наклонил голову, пристально всматриваясь в младшего брата, который то и дело опускал взгляд, не в силах постоянно смотреть на того, кто с ним говорил. - Что-то... Но не помню... Убегает,- Псков потер левый глаз, который немного саднил после регенерации. Темно-фиолетовые усталые и ленивые глаза сновали от лица к лицу, но не могли вспомнить. - О, кстати!- зеленоглазый парень захлопал в ладоши, чуть не свалившись с кровати.- Мы тебе принесли вещи! Рубашку твою, печенек еще... - О, печеньки...- немного обрадовался пациент, скользя взглядом по гостям и ища, где же вкуснота, которую ему принесли. Держащий черный большой пакет шатен, шурша им, достал кулек печенек и кинул больному. Тот радостно поймал разрывая пальцами тонкий полиэтилен и довольно запихивая в рот овсяное печенье. И тут ему в лицо прилетел ярко-красный комок ткани. Блондин захихикал. - Твоя рубашка. Оденься, Псковщина,- строгим голосом приказал желтоглазый, который и кинул рубашку прямо в лицо брата. Тот недовольно что-то пробурчал сквозь печенье, но все же расправил клетчатую красную рубашку, мятую, но ярко пахнувшую лугом и хлебом. Накинув ее на плечи и засунув руки в рукава, постоянно закатанные до локтя, он скептически уставился на гостей. - Вы странные. Но я вас где-то видел раньше...- протянул он, щуря глаза и внимательно исследуя лицо каждого. Блондин и зеленоглазый брюнет радостно заулыбались, но шатен остался таким же серьезным. В пакете, который он держал, все еще что-то лежало, и больной заинтересованно приподнялся. - Что там еще? Еще вкусняшки?..- полюбопытствовал он, опираясь на локти и заинтересованно глядя на черный пакет. Шатен едва слышно хмыкнул и положил пакет на пол, доставая оттуда длинные и плотные темно-синие ножны с золотым украшением. Ремни, которыми ножны должны были крепиться к поясу, мотались в воздухе. Темно-фиолетовые глаза больного удивленно распахнулись. - Твой меч, Псковщина. Неужели и его забыл?..- Новгород хмыкнул, кидая ножны на постель на ноги младшему брату. Тот удивленно поймал ножны, проводя по ним пальцами, огибая металлические легкие узоры и завитушки. Пальцы левой руки сомкнулись на рукоятке, которую украшал набалдашник в виде головы леопарда. Металл тихо звякнул, когда его наполовину вытащили из ножен. Темные глаза и белые стены палаты отразились в начищенном клинке меча. - Еле со стены сняли. Ты его гвоздями туда прибил, что ли?- фыркнул Тверской, щуря большие изумрудные глаза и глядя на брата, который тяжело и сбивчиво дышал, глядя на меч. Глаза его казались пустыми, он явно полностью погрузился в собственные мысли. - Вспоминает,- хмыкнул Новгородский, тяжело выдыхая и поправляя легкую куртку на себе.- Идем, оставим великого воина со своим мечом. Им есть о чем поболтать. - Поболтать... с мечом? - Смоленщина, тебе напомнить, как ты пушки целовал? - Все-все, молчу. Че сразу компромат-то гнать, а? Я и обычные слова понимаю...