Мои любимые истории.

Персонажи: Архангельский, Мурманский, Карелия, Коми, Вологодская, Ленинградский, Новгородский, Псковский, Ненецкий Примечание: Время действия - современность. На островах ночью никогда не бывало тихо. Море приносило с собой множество звуков, едва уловимых, перетекающих из одного в другой, шелестел лес, скрипели камни, шуршали и стрекотали ночные животные. Люди тоже привносили свои звуки в темноту – шелест ткани, скрип вещей, бормотание или храп во сне. И обычно все это составляло какую-то свою особую колыбельную, убаюкивая и утаскивая в крепкий сон, но сегодня все было по-другому. Туман, окутавший все вокруг, искажал привычные и знакомые шелесты в какофонию чего-то иного, тревожащего и пугающего. Усталость помогала уснуть, погружая то в дрему, то в более глубокий сон, но что-то продолжало тревожить и будто тонкими иглами выдергивать обратно на поверхность, холодным шепотом подкидывая страха в долженствующий быть безмятежным сон. Архангельский лежал, крепко зажмурившись и пытаясь снова уснуть после того, как что-то опять выдернуло его из сна. Все эти звуки и шорохи леса обычно помогали ему, но сегодня все казалось не таким. И оставалось слушать только самое родное и знакомое – собственное дыхание – мысленно уговаривая себя наконец погрузиться в дебри Морфея. - «Двадцать восемь кораблей… Двадцать девять кораблей… Двадцать десять кораблей… Двадцать одиннадцать… Одиннадцать… Двенадцать?.. Блин»,- парень шумно выдохнул, открывая абсолютно не сонливые глаза. Темнота вокруг давила, словно большой подушкой, но никак не помогала, только еще больше даря чувства неуверенности и потерянности среди незнакомых земель. Хотя это ведь были его земли. - «Может Мурм тоже не спит?..»- поерзал он в спальном мешке, невольно прислушиваясь к шуму вокруг. Глубокого и размеренного дыхания спящего было не слышно, и парень повернулся, в темноте щурясь, как будто это могло помочь ему различить силуэт спящего рядом брата. Но вокруг была лишь темнота. - Хэ-эй!..- сиплым и едва осязаемым шепотом позвал Архангельский, протягивая руку в неизвестное темное нечто, чтобы наткнуться пальцами на ткань чужого спальника.- Пуаррса… Ты спишь?.. Он затих, все еще слепо шаря рукой и только спустя несколько секунд находя шуршащую теплую ткань спальника. Пальцы потянули за нее, и большой кокон послушно придвинулся ближе, шелестя как осенние листья на ветру. В спальном мешке никого не было. - «Вышел, что ли?..»- сон окончательно пропал, уступив место каким-то странным волнению и беспокойству. Безосновательным, конечно, ведь что может с ними случиться в таком походе, но навязчивым и неприятным. - «Подожду его… Может уже даже пора вставать»,- хоть в небе еще не было ни намека на ранний летний восход, но если им обоим с братом не спится, то зачем себя мучать. Архангельский сел, подтянув ноги к груди и часто моргая. Потихоньку зрение привыкало к темноте, позволяя из черного полотка выдергивать уже более ясные очертания предметов. Сваленные в углу рюкзаки, разложенная верхняя одежда и какие-то вещи, подвесной фонарь с лодки и обувь. - «А… Он фонарь не взял?»- застыв взглядом на причудливом, но узнаваемом силуэте Архангельский поежился от налетевшего из ниоткуда холода.- «У ребят взял?.. И обувь… Это мои?» Тревога и странное чувство беспокойства поднимались в груди все выше и выше, как вода в трюме пробитого корабля, и когда парень нащупал в полутьме и свои резиновые сапоги, и точно такие же сапоги брата, внутренний потоп противно холодного чувства перешел всякие грани. - «Что-то не так»,- даже не зная, что именно не так, вскочил Архангельский на ноги, ударяясь головой о тент палатки и недовольно морщась.- «Надо его найти… Что-то случилось» В спешке и на босые ноги натянув обувь и схватив фонарь, он замер у самого полога. Тот был приоткрыт, молния лишь наполовину замыкала плотную ткань, позволяя ночной тьме снаружи просачиваться к ним, и на какое-то мгновение все внутри задрожало от страха, сводя пальцы противной липкой дрожью. Может, ему не стоило выходить. Может, он все это себе надумал и брат вот-вот вернется обратно. И, может, надо просто лечь и продолжить попытки уснуть, не накручивая самого себя. Но парень покрутил головой, отгоняя морок страха, и решительно потянул собачку от молнии вверх, открывая палатку. Потому что даже если ему это все кажется, лучше выяснить это самому через страх и нежелание. Фонарь щелкнул, с недовольным тарахтением зажигаясь после нажатия на кнопку. Ночная тьма покорно расступилась, но не ушла и осталась вокруг, просто позволяя чувствовать себя немного безопаснее в желтоватом и неровном пятне света вокруг. И пятно это было весьма небольшим, так как туман все еще клубился вокруг, вставая стеной перед глазами на расстоянии уже нескольких метров. - Бра-ат!..- неуверенно и в полголоса позвал Архангельский, крутясь на месте и даже не зная, в какую сторону ему идти. Было и страшно разбудить остальных, все же им завтра рано вставать, но страшно было и оставаться одному. К тому же, на земле не было никаких следов, по которым можно было бы пройти – откуда им взяться на каменистом пляже – а потому Архангельский принял единственно верное решение. - Псков!..- потому что в комнате Северо-Запада всегда действовало правило «если не знаешь, что происходит – иди к старшим». Палатка двух братьев и сестры стояла ближе всех к лесу. Ее открытый и откинутый в сторону полог плавно качался на легком ночном ветру, вызывая странную болезненную тошноту в желудке. Все самые плохие предположения на мгновение возникли перед глазами, но Архангельский все равно заглянул в палатку. Чтобы увидеть, что та пуста – но никаких следов кровавой бойни или чего-то подобного в ней нет. А только суровая битва с превосходящим по силе противником могла бы заставить старших куда-то исчезнуть, никому не сказав. - Ненецкий!.. Коми!..- ткань трепыхалась, откидывая в стороны, но везде было все одно и то же. Пустые палатки, кое-где отсутствующая обувь или фонари, но в остальном спокойствие и тишина. Мертвецкая тишина. - «Все пропали!»- мысль, холодная и яркая, как ледяной укол, пронзила насквозь. Но как такое могло произойти тут, на спокойных и безлюдных островах, затерянных среди Белого моря, где самой большой опасностью всегда было только собственное легкомыслие. И уж кто-кто, а вся их команда подобное точно не практиковала. - «Надо их найти!..»- паника в груди затмила ясный и трезвый разум, заставляя метаться по побережью у оставленных холодных углей кострища.- «Наверняка случилось что-то плохое… По-другому они бы точно меня не оставили!.. Что-то очень плохое!» И чем дольше он будет тут суетиться, скользя сапогами по влажным от тумана камням, тем больше шанс, что это плохое не решится само собой. Но страх подступал к горлу, царапая его содранными ногтями, и в голове все мутнело и не желало проявляться. Да и никогда раньше Архангельский не был тем, кто бежит на помощь семье, спасая из любых трудностей. Спасали обычно его. - «Возьми себя в руки! Брату нужна помощь! Всем нужна! Ну-ка соберись!!»- он похлопал себя по щекам, чуть не ударив по голове лампой, что держал в руке, и попытался серьезно нахмуриться, внушая больше самому себе, чем окружающим, уверенность и серьезность.- «Они наверняка пошли не к воде. Я бы услышал лодку!.. Значит в лес. Надо идти за ними и искать следы» С планом было немного легче. Добежав до своей палатки и прихватив оттуда куртку и самую важную вещь в походе – нож – парень посмотрел в сторону леса. Темное марево, темнее неба и моря, но точно также утонувшее в белесом тумане, чуть качалось под трепыханием вечного морского ветра. Ничего знакомого и родного в нем будто не было, но страх все еще царил в голове и верить ему было нельзя. А потому парень серьезно нахмурился и, бросив последний взгляд на разбитый лагерь, шагнул в едва разгоняемую лампой лесную тьму. Нужно было торопиться. Под ногами заскрипели и зашумели ветки и камни, но звук быстро пропадал в туманной глуши. Мягкий мох постепенно захватывал свое пространство и вскоре прибрежные камни совсем исчезли, заменившись пружинящей и терпко пахнущей землей. Архангельский, запыхавшийся от бега в тяжелом, густом и как будто мокром воздухе, присел на корточки, касаясь кончиками пальцев земли. Тут были следы. И от босых ног и от подошв обуви, что просели в почву от стремительного бега куда-то. Следы уходили – но ни одни из них не возвращались к лагерю. - Куда же вы…- сам себе под нос пробормотал парень, вздыхая. От холода ночи начинали подрагивать пальцы, по спине пробегали мурашки, заставляя ежится. И почему летом так холодно. Тусклый свет кое-как выхватывал следы на земле. Выбрав для себя самые заметные, отпечатавшиеся рифлеными подошвами сапог, парень побежал за ними. Плутая меж одиноких кустов и разлапистых, местами скрученных елей, то и дело теряя следы из-за мха, но непременно снова находя по мелким, едва заметным незнакомому взгляду признакам того, что кто-то здесь ходил. Неизменно возвращаясь обратно на место, где каменистая галька исчезла, уступая рыхлой почве. - Да что такое!..- тяжело дыша, Архангельский от злости пнул ни в чем не повинное дерево, заставив старую кору отлететь щепками.- Ну не бывает же так! Он плутал уже около получаса, окруженный темным лесом, туманом и одиночеством. Все следы, какими бы явными и настоящими они ни были, вели обратно, и Архангельский ловил себя на мысли, что их уже, кажется, больше, чем потерявшихся. Тусклый свет лампы играл со зрением, выдавая желаемое за действительное, а отчаяние и осознание собственного бессилия выматывали побольше бега в плотном и влажном тумане. Парень даже забыл про свой страх и тех, кто мог бы скрываться за серой пеленой, а сердце испуганно трепетало в груди только от мыслей о том, что произошло что-то очень плохое. И вся его семья сейчас в опасности. - Пуаррса… Ну что я не так делаю?..- оперевшись на дерево, шумно выдохнул парень, проводя ладонью по лицу. Холодный и липкий пот выступал на коже, придавая всему этому еще и какое-то физическое чувство отчаяния. Он бегал тут полчаса, но буквально вернулся в начало. Что-то нужно было делать по-другому, но некому было помочь и подсказать. Где-то над головой раздалось хлопанье крыльев и знакомый всем морякам недовольный, протяжный клекот. - Чайка?..- морская птица в глубине леса, да еще и ночью была странным гостем. Да и саму ее видно не было, только звук доносился сверху, прежде чем начал удаляться куда-то еще дальше. И вовсе не к морю. - «Может это знак…»- не обращать внимания на знаки было бы глупо, да и никакого другого плана у Архангельского не было. И, вздохнув и подкрутив лампу, чтобы та ярче освещала пелену тумана, поспешил за птицей. Белые крылья то хлопали над головой, то слышались откуда-то со стороны, но ни разу в тусклое пятно света не попал знакомый символ близкой земли. Следы чужой обуви давно пропали из-под ног, и парень просто бежал вперед, стараясь не отставать от своего призрачного сопровождающего, хоть дыхание и выбивалось уже сипением, а ноги подрагивали от усталости. Но как будто вокруг становилось меньше тумана, да и лес уже был не редким и слабым, как обычно бывало на маленьких островах и вблизи прибрежной зоны, а темным, густым и уходящим вверх своей незыблемой вечностью, а значит хоть что-то менялось вокруг. И после плутания по кругу радовало даже это. Чайка протяжно крикнула совсем далеко, вынуждая поторопиться еще сильнее, а затем звук хлопающих крыльев пропал. Но под ногами зашуршала трава, на самом деле редкий гость в северных лесах, заскрипел песок, туман стал светлее и невесомее – и Поморье вылетел на большую поляну, неловко тормозя и пытаясь не упасть на неожиданно податливой песчаной почвы. Деревья кругом обступали это место, даже ветвями не смея переступать невидимую черту. Туман окончательно рассеялся, оставаясь где-то там, среди разлапистых елей и влажного мха, тут же давая наконец увидеть что-то дальше, чем в пяти шагах перед собой. Лампа засветила ярче, разрушая теперь только ночную тьму, и парень с удивлением посмотрел на огромный камень, замерший в центре поляны, словно принесенный откуда-то и брошенный тут великаном или иной могучей рукой. Точнее, это было несколько камней. Застывший в едином мгновении большой, поросший мхом и множеством историй камень балансировал на нескольких маленьких, навеки замерев в чуде природы. Таких было много по островам и на материке, такие некогда делали люди или природа – и такие всегда почитались с особым уважением. Невидимая чайка снова захлопала крыльями над головой, но на этот раз ее голос был зловеще насмешлив. - Эти шаги… Этот голос… Кто пришел на эти земли?..- голос, настоящий и живой, сперва немного сбитый и неровный, как будто его обладатель разучился говорить и впервые за сотни лет вспоминал, какого это, но все же четкий и ясный раздался вокруг. Архангельский дернулся, невольно начиная оглядываться в попытках понять, откуда тот идет. И быстро понимая, что голос исходит от камня. - Это… Я?- на вопросы неизведанных невидимых сущностей никогда не было правильных ответов, поэтому все сказки учили отвечать так, чтобы было непонятно, но уважительно. - Ты… Знаю тебя,- голос, казавшийся женским, но глубоким и плавным, как у старицы или шаманки, становился все четче.- Недостойный… - Неправда,- с другой стороны, давать себя в обиду каким-то говорящим камням было нельзя, и парень недовольно нахмурился.- А ты кто? Происходящее странным он не считал. Живя на этом свете уже не первую сотню лет, наблюдая за всеми таинствами такого необычного места, как море и его прибрежье, фьорды и острова, проживая с людьми и их верования весь путь от начала до конца, научишься верить во все и все принимать с легким сердцем. Многие сказки оказывались явью, многие легенды разворачивались на его глазах, и Архангельский не был настолько глупым, чтобы не верить этому. Его брат мог общаться с неспокойными холодными волнами, а ближайшая сестра – посреди лета окутывать в мороз листья деревьев, так что сердце парня было открыто любым вещам. Лишь бы они не вредили ему и семье. - Я?..- камень издал звук, похожий то ли на скрип ветвей, то ли смешок.- Недостойный не знает имени… Иного я и не ожидала. Ветер зашуршал, поднялся где-то в кронах, шумя листвой, но на земле не колыхнулось ни травинки на поляне. Шум леса обманывал, играя в какую-то свою игру, и Архангельскому это не нравилось. Может, этот непонятный камень что-то сделал и с его семьей. - Я есть Север,- голос низко и гортанно раздался прямо за спиной, заставив вздрогнуть и обернуться.- Его сила, его воля… Его голос! Лес снова зашелестел и запел, где-то совсем рядом плеснуло море, окатывая с ног до головы волной – но ни единого сучка не дрогнуло вокруг, а туман все также плотно обступал поляну. Архангельский помотал головой, пытаясь скинуть с себя морок. - Ну покажись тогда! Раз ты сам Север,- довольно дерзко ответил парень, скрещивая руки на груди. Лампа непокорно закачалась, бросая во все стороны тени, живые и искореженные, но все быстро пропало. А камень загудел от недовольства. - Недостоин ты видеть!.. И не сможешь. Растерял мощь Севера, стал слаб и глух к голосу! Ты – совсем как те, другие… Недостоин,- голос будто выплевывал эти слова, и старая ненависть в них бурлила и кипела, не находя выхода многие годы. И среди них Архангельский зацепил ухом то, что боялся, но хотел услышать. - Другие?.. - Отмеченные, прямо как ты,- чайки снова закричали над головой в темноте.- Такие же недостойные… Слабые… Бесполезные. - Ты видела их??- пустые слова можно было отбросить, если среди них действительно таилась истина. Может, братья и сестра проходили тут, также приманенные криком чайки. И пускай, что следов не было на земле – те чудили и вели не туда, куда стоило. Но звук злого смеха снова заполнил поляну. - Видела… Но тебе их больше не увидеть,- голос снова загноился ненавистью и злобой, а Архангельский нахмурился, стискивая кулаки. Слабый ветерок холодными пальцами провел по лицу, успокаивая и призывая не верить чужим словам. Это же его семья. Какой-то там разговаривающий камень им ничего не сделает. - Где они? Мне надо их найти,- строго, намекая на то, что игры и загадки вовсе сейчас не к месту, проговорил парень, невольно подходя ближе. Камень странно зарокотал, как маленький вулкан, и только через пару секунд Архангельский понял, что это смех. Не добрый и не веселый смех того, кто точно знает, куда пропали гости этого острова. - Говори!..- злиться на камень было попросту глупо, но сохранять спокойствие тоже было сложно. Чайки в небесах тоже рассмеялись. - Они недостойны! Глупы и слабы… Их надо убрать,- вкрадчивый шепот раздался как будто прямо на ухо, и парень помотал головой.- Тех, кто слаб… Всегда убирают. Таков закон Севера! И снова этот рокочущий и пугающий смех, вытесняющий собой все звуки леса и оставляя наедине с дрожью, казалось, самой земли. - Они не слабые!- Архангельский отказывался мириться с чужими идеями.- Где они?? - Ушли,- ответ был одновременно прост и сложен.- Как ты ушел, так и они… Услышали, как Север их зовет. - Зовет... куда?- мурашки пробежали по рукам, поднимая дыбом редкие светлые волоски. Что-то подсказывало, что ответ ему не понравится. - В туман,- холод тронул лицо, но на этот раз липко и мерзко, из-за чего волосы еще сильнее зашевелились. Все тело аж передернуло.- Тем, кто не сможет пройти сквозь туман, нет смысла жить… Верно? И смех отхлынул, убегая снова к камню, шумя ветвями недвижимых деревьев и издеваясь над напуганным и разозленным парнем, играясь им, как кошка – мышкой. И Архангельский понимал это, вот только исправить никак не мог. Потому что это место было единственным, что он нашел посреди бесконечного моря тумана, и здесь явно была та, что знала ответы на его вопросы. - Я… Я их найду!- отчаяние предавало смелости, но эта смелость была болезненной и опасной. Бежать неизвестно куда, сломя голову, редко когда было хорошим планом. Ленинградский точно бы не одобрил. - Зачем искать?- удивился насмешливый голос.- Я покажу их тебе… Покажу, как они слабы и беспомощны. Как недостойны. Покажу, как они пали, забыв о заветах Севера и его правилах… И ты сам поймешь. Что таким нет места здесь. Это звучало заманчиво, но слишком легко. С чего бы незнакомому голосу вдруг стать таким уступчивым и дать парню то, что ему нужно. Впрочем, если это поможет хоть как-то, но понять, что семья в безопасности, Архангельский готов был согласиться. Иных планов все равно не было. - Хорошо. Но… Где они? Куда идти?- парень постарался быть суровым, стиснув кулаки и нахмурив брови, но камень не собирался обманываться и снова засмеялся. Туман, до этого не пересекающий черту поляны, внезапно налетел со всех сторон. Окутал, как плотное ватное одеяло, залезая в глаза и рот, сдавил невидимой силой, но утек дальше, оставляя напуганным и насквозь промокшим. Собираясь у камня в плотный клубок серого дыма, на котором, как на экране телевизора, сквозь белый шум проступили какие-то силуэты. - Пуаррса!..- Архангельский невольно дернулся вперед, рукой пытаясь схватить серый комок, крича так, будто старший брат мог его услышать. Но нет, туман лишь сдавил пальцы противной влагой, отталкивая от себя и вновь возвращая картинку, а брат там, где-то далеко-далеко, не обернулся и даже не вздрогнул, продолжая свой путь. - Смотри,- голос прошептал прямо на ухо, чем-то ледяным сковывая тело и заставляя замереть на месте.- Смотри за тем, что с ними будет… И оставалось только подчиниться, испуганно вздрагивая и сглатывая болезненный ком в горле.