Мои любимые истории.

Персонажи: Архангельский, Мурманский. Примечание: Время действия - современность. В темноте ночи Мурманского позвало море. Тонкий голос, слышимый только им, напоминал вой сирен и шум волн, обволакивая и проникая прямо в голову. Сны захлебнулись в соленых и темных водах, иглами колющих лицо, и парень резко сел, оглядываясь. Все было тихо и брат спал рядом, но едва слышный напев продолжал тревожно звать прочь. Что-то случилось, и нельзя было не проверить. Хотя бы для собственного спокойствия. Он даже не застегнул до конца молнию на палатке и не надел сапоги, думая, что вернется всего лишь через минуту. Густой туман обступил их лагерь со всех сторон, серым маревом не давая разглядеть ничего дальше собственных вытянутых рук. Но море звало ярче и громче сирены на маяке, и моряк думал, что не ошибется. Думал так, даже когда камни под ногами перестали трещать и скрипеть, когда мягкий мох нежно и липко коснулся ступней, когда ветви ударили по лицу. Мурманский привык доверять воде, и та продолжала звать, становясь все яростнее и тревожнее. Как колокол, что призывал к бою, раскачиваясь все сильнее и сильнее с каждым шагом по лесной, уступчивой почве. Пока холодная вода не лизнула пальцы, щекоча солью мелкие царапины и ссадины. Пляж быстро отгремел совсем короткой полоской мелких камней. Одинокая лодка, брошенная на отмели с оборванной веревкой крепления, приглашала отправиться в путь, но Мурманский замешкался. Все это казалось неправильным. Этот густой туман, серое небо дневного пасмурного дня, бескрайнее море сразу после темного леса и брошенная лодка, так похожая на покинутую в спешке. Откуда здесь все это и зачем. - Нет… Я вернусь,- неуверенно, но все же решил парень, отворачиваясь от переливов воды под тусклым пятном солнца обратно к темноте леса. Туман обступил его, мешаясь даже под ногами, но Мурманский был упрям и, хоть сейчас его чувства говорили о том, что происходит что-то плохое в море и ему нужно вмешаться, человечность была сильнее. Он оставил лагерь и оставил семью, они будут волноваться за него. Так поступать тоже нельзя. Однако, линия была пересечена. Мох под ногами снова сменился на камни, ледяная вода коснулась ступней, промакивая края длинных штанов. Он вернулся на пляж к покинутой лодке, отойдя в лучшем случае на пару метров в сторону. - Что за…- парень протер лицо ладонями, пытаясь понять, может все это вообще сон. Но ничего не исчезло. И лес за спиной, когда он снова обернулся, стал темнее и грознее. Еще несколько попыток блуждания вслепую в густом тумане, что неизменно заканчивались возвращением к морю, и Мурманский сдался. От него что-то хотели, точнее хотели вполне очевидного, и сопротивляться этому дальше становилось только опаснее. Потому что в лесу под ноги уже попадались острые камни, ранящие кожу, и хлыщущие по лицу ветки, появляющиеся из ниоткуда. Все вокруг не собиралось играть в игры с чужим упрямством, подступающей линией тумана загоняя на лодку. - Это ненадолго…- убеждал он себя абсолютно пустыми словами, толкая лодку по пологому берегу в воду, морщась от захлестывающей ноги воды.- Обплыву берег и вернусь… И пусть не было уверенности, что ему позволят вернуться, но это хотя бы звучало как план. Как план получше, чем бесконечные попытки вырваться из петли на берегу. Море как будто даже успокоилось, стоило парню на лодке отплыть от берега. Весла хлопали о беспокойные волны, направляя суденышко еще дальше, прочь от неизведанной опасности берега, и постепенно все вокруг заполнялось знакомыми звуками и видами. Последние, впрочем, были однообразны – бескрайнее серое небо и такие же бесконечные серые воды. Далеко в море уходить смысла не было. Но стоило моряку попытаться повернуть лодку, чтобы плыть вдоль берега, ища их палатки или кострище, как вокруг начал сгущаться все тот же противный туман. Толкая и вытесняя, он призывал плыть вперед к горизонту, абсолютно игнорируя желания человека и застилая глаза так, что даже корма начинала исчезать в дыме и наваждении. - Это все… Не к добру…- дыхание вырывалось тяжело и сипло с непривычки, а руки чуть подрагивали, но старая работа вспоминалась очень быстро. Вода шумела вокруг весел, пеной и брызгами срываясь в воздух, и море вокруг убаюкивало и укачивало мелодией, обещая, что все будет хорошо. И если обычно Мурманский верил своим ощущениям и зову воды, то сегодня у него возникали здравые сомнения. Но, с другой стороны, разве древнему морю не виднее. Да и выбора уже как будто не было. Берег постепенно пропал в мареве водной глади, оставляя наедине с бесконечными просторами, ограниченными туманом до странного подобия коридора куда-то дальше и дальше к горизонту. Все это было так чудно и странно, что только спустя несколько бесконечных десятков минут гребли Мурманский наконец решил подумать – а где он вообще находится. На засеянными островами запутанные воды земли его брата это не было похоже от слова вообще. - Может я сплю просто…- пальцы больно сжали замерзшую кожу, щипая до красноты и синяка, но ничего вокруг не поменялось. Вода также билась в борт лодки, подгоняя дальше, скрипели деревянные весла и ни звука не раздавалось вокруг.- Что за чудной сон. И хоть от боли он все равно не очнулся, ничем иным как сном все вокруг не виделось. Только во сне, обычно, были смысл и история, даже пускай странные, а тут же не было ничего, кроме водных просторов и тумана. Мурманский обернулся, чтобы понять, стоит ли ему возвращаться на землю, но все позади уже было сожрано серым полотном, так похожим на то, что не давало выбраться с пляжа и вернуться в лес. Кажется, все звало его вперед, не давая никакой цели. - Эх… Ну что поделать…- парень вздохнул, снова берясь за весла.- Обратно уже никак… Только вперед!.. И его голос одиноко разнесся по морской пустыне, уносимый прочь первым тягучим движением ветра. Наконец серые волны и серые низкие облака вышли из оцепенения, начав бежать прочь от поднимающегося ветра. Еще не такого сильного, чтобы тревожить или означать что-то, но постепенно меняющегося, утягивающего за собой вглубь этого бесконечного моря. Мурманский хмурился, подставляя лицо под порывистые, холодные удары, откидывающие прочь растрепанные волосы и играющие с ними, пытаясь понять, предвещает ли ветер скорую землю или просто обманывает, живя своей жизнью среди воды. Но тот налетал то с горизонта, то со спины, бывало, закручивал вихри с туманных просторов коридора по сторонам, и не давал никаких ответов по поводу того, куда же стоит держать путь. Просто жил своей жизнью, как неумелый вентилятор на съемках какого-то очень странного фильма. Главный герой которого вовсе не рад был во всем этом участвовать. И когда уже руки начали подрагивать от усталости, а собственные мысли подсказывали, что все тщетно и глупо, вдалеке раздался звук. Ни шорох и гудение волн, ни шум ветра, ни даже стук о борта собственной лодки – а что-то иное. Металлом отзывающееся в пустоте и тишине, гудящее вместе с тактом волн. Знакомое и почти что родное. - Корабль?..- звук быстро терялся во все усиливающемся ветре, но спутать его было ни с чем нельзя. Хотелось вскочить, чтобы попытаться в сером мареве вцепить взглядом черную точку корабля, но волны вокруг и без того качали его суденышко из стороны в стороны, намереваясь уронить, и стоило сохранять спокойствие. И надежду, что снова вспыхнула в сердце. Выбрав направление буквально наугад, не взирая на ветер и волны, что теперь ударяли прямо в борт, заливая брызгами и пылью, Мурманский с новыми силами принялся грести. Гул удара воды о металл теперь слышался все яснее и яснее, в несложную мелодию вплетались скрип и скрежет деталей, покрытых ржавчиной и солью, а однажды ветер даже будто донес до ушей чьи-то голоса. Живые люди посреди безжизненных просторов – что могло быть лучше. Только ветер поднимался все сильнее и некогда спокойно-серые небеса стали наливаться темными чернилами. Приближался шторм. Корабль показался, когда уже большая волна приподняла его над горизонтом, давая в отблеске сизости и синевы блеснуть начищенному металлу сигнального колокола. Небольшой и безликий, однако, моряку хватило лишь беглого взгляда, чтобы понять, что вовсе это не лодка заблудших путешественников, не судно арктической экспедиции и не катер береговой охраны. Рыбацкий трейлер с сетью, расправленной и погруженной в воду, как огромный поплавок снова опустился на волнах и спрятался в море. Его борт опасно наклонился, следуя за утягивающей вниз сетью, как будто это не люди ловили дары моря, а море решило закинуть свои удочки на этот корабль – и сейчас тянуло его к себе, с негодованием ворча на упертость людского рода. - Сколько ж… Они набрали там?..- громко выдохнул Мурманский, пытающийся бороться с водой и направлять свою легкую лодочку к бедному трейлеру.- Меру надо знать!.. Вот жешь… Конечно, у корабля было больше сил и мощности, чтобы бороться со стихией, и может ему и не пригодилась бы помощь от крошечной лодки с потерявшимся путником на ней, но парень слишком хорошо знал людскую натуру. Редкий рыбак порежет сети, отпуская все добытое – и каждый второй готов будет пойти на дно за своим уловом, до последнего надеясь, что лебедки и крюки справятся со своей работой. Погода стремительно ухудшалась, ветер поднялся, встрепывая волосы до боли и пытаясь вырвать весла из рук. Небо окончательно залило синим, волны тревожно вздымались, стремясь то в одну сторону, то в другую, и никак не желая успокоиться. Кожа на ладонях вздулась и потрескалась, ноя, дыхания не хватало из-за то и дело попадающей в лицо воды, но Мурманский был упрямым. Где-то там, уже не так далеко, за воем ветра и гулом воды, в опасности были люди и им нужно было помочь. И, кто знает, может вместе они смогут выбраться из этого проклятого моря. Рыбацкое судно снова показалось на вздыбившейся волне, уже почти зачерпывая бортом соленую темную воду, и блеснула первая молния. Белая вспышка на мгновение очертила гротескные очертания корабля и двух фигур на ней, а затем все снова потемнело, и корабль скрылся, ухнув с неприятным металлическим гулом по горбу волны. Вода плеснула на мелкую лодку, заставив неловко вздохнувшего Мурманского закашляться от горечи и холода, но все это были мелочи. Ему оставалось всего ничего, пара гребней беспокойного моря, и он будет около корабля. Который вряд ли продержится дольше, ведь в неравной борьбе человека и стихии последняя всегда побеждала. Крики стали слышны уже через несколько минут. Люди ругались, то между собой, то просто так, вспоминая всех попеременно святых и богов, что оставили их наедине пустынного ничего. В месиве слов и шума вокруг Мурманский лишь услышал что-то про плату за рыбу и перевес в двадцать килограмм, прежде чем в тучах зарокотал гром, скрывая за собой любые звуки. - «Браконьеры?..»- мелькнула в голове неприятно-горькая мысль. От моря всегда нельзя было брать много, но также всегда находились люди, для которых этот запрет был пустым словом. Таких находили каждый год, стращали и штрафовали, но это мало на что влияло. Потому что пока под боком был быстрый способ найти деньги, пусть с риском для жизни, пусть с вредом для кажущегося бескрайним океана, люди продолжат так делать. Парень, конечно, тоже ругал таких людей. Много раз ловил в морях, прогоняя от мест нереста или узких затонов, где любила отдыхать рыба и росли ракушки, пытался достучаться если не запретами, то хотя бы просто просьбами, хоть и понимал, что иногда люди просто глухи к разумным словам. Особенно когда на кону стояли деньги, а там их ворочалось не мало. Но это все же были люди. И пройти мимо, когда им грозила опасность, а может даже и смерть, не получалось. И пусть кто-то в злости и говорил, что подобное заслуживает подобного и раз море хочет забрать нарушителей правил, то нечего ему мешать, Мурманский все же так не мог. - Эй!.. На палубе!- море сгрызало слова, заставляя кричать во всю глотку. Лодку то поднимало, то роняло вниз по волнам, как и накренившийся корабль, и словно фигурки в кукольном театре, они качались рядом друг с другом. Но люди все же услышали его сквозь рев шторма, от страха дернувшись так, что чуть не выпали за борт. - Ты кто?!- крайне умный вопрос для того, кто посреди голой воды встретил вторую лодку, но отвечать на него было бы слишком долго и неважно. Потому что, моряк видел, если они еще немного увлекутся этой светской беседой, то все втроем станут безымянным кормом для рыб. - Режь сети!!!- до корабля долетали только громкие и короткие слова, часть из которых и вовсе можно было понять только по отзвукам в шуме вокруг. Но люди поняли – и замотали головами, от злости сжимая в руках концы длинных веревок, что некогда должны были удерживать на месте лебедки, но явно уже давно порвались от тяжести улова. - Да я… Там… Квартира!.. Пусть… Вытянем!..- донеслись до Мурманского уже знакомые оправдания. Почему-то свою жизнь люди всегда ценили меньше иллюзорных богатств и денежных обещаний. Видимо, думали, что среди ила и песка на дне это золото как-то скрасит их мертвое одиночество. Деревянная лодка ударилась о железный борт, натужно скрипя и потрескивая. Сила волн была обманчиво мягкой тут, в тени корабля, но стоило беспокойному ветру смениться хоть слегка, суденышко одинокого моряка просто разобьет о рыбацкий трейлер. И стоило поторапливаться, вот только охотники за добычей все упрямились. Один из них тоже косился на сети, утопленные в воде, на скрипящую, полностью размотанную лебедку и постепенно изгибающиеся железные пруты. Все это было старым и уже ржавым и не могло долго играть в игры со стихией. Но близость богатства манила и не отпускала, не давая самим сделать первый разумный шаг. - «Придется помочь…»- Мурманский неловко попытался привстать. Лодку швыряло туда-сюда, словно тонкую щепку, и устоять было не просто. Снова сверкнула молния, а гром загрохотал прямо над головой, знаменуя скорый ливень. - Брось их,- шепот, прямо на ухо, мимо банданы и мечущихся волос, столь тихий, но при этом различимый, будто вокруг была пустая и молчаливая комната, заставил не на шутку вздрогнуть. Ноги подкосились, очередной кульбит волн толкнул назад, и парень упал обратно в лодку. Весла прыгнули в разные стороны, чудом не вылетая за борт. Как ни странно, но моряка вовсе не пугал бушующий вокруг шторм, хрупкая лодка и постепенно утаскиваемый на дно корабль рядом. Но этот шепот – от него вся спина покрылась мурашками, липкими и противными, как бывает от самого первобытного и ярого страха. - «Тебе показалось…»- попытки убедить самого себя были слабыми, но нужно было поскорее скинуть этот страх и взять себя в руки.- «Или если это сон… Во сне такое нормально» Правда, во сне обычно не болят так ушибленные ноги и не дрожат колени, когда пытаешься снова встать. - Уходи,- шепот снова коснулся затылка, когда Мурманский уже положил руки на низкие борта, собираясь подтянуться на рыбацкое судно. Пальцы чуть не разжались, следуя древнему инстинкту, но силой воли – и не менее первобытным страхом перед падением – парень заставил себя остаться на месте. - Заткнись!..- вышло грубовато, но и голос вовсе не помогал, пугая в такой сложный миг. Борт просел под его весом, снова качаясь и на волне все же зачерпывая носом воды, но зато Мурманский оказался внутри. Люди, кажется, не были рады его видеть. - Это наша рыба!..- кажется, в спасателе они видели только конкурента, решившего помешать их улову. Забыв про шторм вокруг, про опасный крен и даже про воду, что теперь булькала вокруг ног, рыбаки заботились лишь об одном. И это печалило, на самом деле. - Вы утонете!- но все же он пытался немного вразумить человечество. Знакомый всем шелест приближающегося дождя раздался где-то недалеко, и времени оставалось совсем немного. Воду еще и с небес это суденышко точно не выдержало бы. - Пусть умрут,- голос снова раздался за спиной, чистый и четкий, заставляя касаться затылка в непроизвольной попытке стряхнуть ощущение касающегося кожи шепота. - Мы вытянем! Осталось немного поднажать!..- люди суетились и на что-то надеялись, но реальность была такова, что даже металлический трос – последнее, что держало лебедку и всю систему с сетью на месте – натянулся струной и истончился, вот-вот готовясь оборваться. И ручка вытягивания сети выкрутилась до конца, слетев со стопора еще в самом начале. - Море заберет свое. Оно всегда забирает,- ничейный голос продолжал говорить горькие, но как будто правдивые вещи. Море зло и никогда не прощает ошибок, давая только один шанс и играясь с жизнями, как с мелкими ракушками и песком. Все это пропадет за мгновение и никогда не будет найдено, не потревожит больше гладь воды. И Мурманскому как будто нужно было выбрать. Но на самом деле он выбрал уже так давно, что даже и не помнил – и сейчас изменять себе не собирался. Широкий и короткий нож полоснул по металлическому плетенному тросу, обрубая его не столько остротой, сколько силой удара. Сверкнула ярко молния, прямо над ними, и с порывом сильного ветра освобожденный корабль мотнуло в противоположную сторону. Вода хлынула на палубу, зачерпанная низким бортом, сбивая с ног холодом и своей силой, роняя куда-то вниз. Полетели незакрепленные ящики и какие-то снасти, засвистела размотанная до конца лебедка, освободившаяся от груза, и далеким воем прокричал человек. А затем стеной упал дождь. Природа взбунтовалась, обрушиваясь на тех, кто осмелился не подчиниться древним законам. Ничем больше не сдерживаемый кораблик зашатало и закрутило, как осенний лист на луже, кидая от одной волне к другой, наклоняя каждый раз так, что вода заливала палубу, протаскивая по ней все, что не было прибито скобами. Деревянная лодка уже давно пропала из виду, скрывшись в пучине, и бушевавшая вокруг вода вот-вот готова была сожрать и их. Руки пытались цепляться за ограждения в тщетной попытке удержать себя на месте, но сила волн и бьющего с небес ливня была куда сильнее. Не давая даже вздохнуть и не слушая мольб о помощи и спасении, море пожирало их, с каждой новой волной поднимая суденышко выше и роняя все жестче и жестче. Лебедка отлетела первой, не выдержав ударов, колокол, рупор и ящики отлетали, будто картонные, поглощаясь тьмой и солью. Никем не управляемый корабль поднялся на самую высокую волну, в гротескном свете молний последний раз являя себя, и ухнул в пустоту. Море забрало себе то, что ему причиталось. - Нет!!! Пуаррса!!- рука снова прошла сквозь туман, густой и темный, как бушующее море. В горле сдавило от страха и нереальности происходящего, из-за чего голос был сиплым и срывающимся, будто полным слез. Но пальцы только окутало мерзкой, холодной влагой, выталкивая прочь и не принося никакого облегчения или чего-либо еще, что могло разрушить этот странный морок. Все вокруг задрожало от чужого, холодного смеха. - Северу не нужны слабые,- сочащийся ядом голос пригладил волосы, издевательски пытаясь утешить дрожащее от холода и страха тело.- Он выбрал людей, этих!.. Отребьев. С ними он и останется. - Нет!!- Архангельский замотал головой, отказываясь верить. Его брат, такой мудрый, такой талантливый и умеющий все-все на свете, всегда готовый протянуть руку помощи и спасти любого страждущего, просто не мог вот так вот пропасть. Сколько кораблекрушений он пережил, сколько раз оказывался в холодных водах северных морей, но всегда возвращался на берег. И в этот раз, как будто бы, все должно было быть также, но странная нереальность происходящего вокруг выбивала почву из-под ног и заставляла сомневаться во всем. А вдруг это все на самом деле. Вдруг Мурманский больше не вернется. - К чему плакать по слабым? Без них всяко лучше,- туман расползся по сторонам, пряча последнее отражение шторма, и все вокруг затихло. Только чайки еще смеялись где-то вдалеке, да невидимый голос продолжал рассуждать о чем-то странном. Помор пытался успокоиться. Глубоко вдыхал влажный и холодный воздух, изнутри леденящий тело, сжимая кулаки до боли от врезающихся в плоть ногтей. Все это было дурным сном и неправдой, и ему нужно было до последнего верить в свою семью. Которую не так-то просто убить, уж сколько раз мир не пытался это провернуть. Тем более это был его брат. Он никогда не утонет вот так вот просто и глупо. - Мне кажется, ты еще не понял,- чужое ледяное влияние схватило тисками, заставляя выпрямляться и поднимать голову.- Это все не сон и не шутка. Тебе, бесполезному пережитку людских фантазий, надо бы понять, что на Севере выживают только те, кто следует его законам!.. Ледяные иглы впились в лицо, заставляя смотреть на туманную пустоту вокруг и на камень, над которым снова начали клубиться плотные и вязкие комки серой пакли, превращаясь в своеобразный экран. - Смотри. И запоминай, что будет с предателями.