Мои любимые истории.

Персонажи: Архангельский, Новгородский. Примечание: Время действия - современность. Сон Новгородского прервался неожиданно. Словно кто-то встряхнул все нутро, рассыпая по камням, вырывая с корнем из простейших образов и мыслей – заставляя вскочить, прикладывая руку к колотящемуся в груди сердцу. - Что…- взгляд бездумно зашарил по темной палатке, первым делом невольно пытаясь найти силуэты спящих рядом людей. Темнота палатки искажала все, придавая комкам одежды, рюкзакам и обуви иные облики, но старший протянул руку вперед, пытаясь нащупать спальник спящего рядом брата, и наткнулся на пустоту. - «Вышел может…»- пусть сердце и екнуло, после резкого обрыва сна тут же увидев в отсутствии младшего рядом дурной знак, но разум поспешил успокоить. Нет ничего странного в том, что Псков куда-то вышел ненадолго. Он скоро вернется. Вологодская вроде бы спала на своем месте, по крайней мере тихий шелест ее дыхания был слышен, выбиваясь из хаотичного скрипа ткани. Дыхание потихоньку выровнялось. Все, казалось, было спокойно и мирно, ничего такого не произошло. Быть может, просто кошмар приснился или долетел далекий отблеск прошлого, потревожив душу своими воспоминаниями. Такое частенько случалось на собственных землях – или на тех, что когда-то были его – и беспокоиться об этом точно не стоило. На всякий случай еще раз окинув взглядом палатку, убеждая себя, что все хорошо, старший уже готов был лечь обратно на подушку, как вдруг услышал что-то. Сначала это было похоже на звон колокола при их лодке, и парень даже удивился, но звук становился все ближе и ближе, и в какой-то момент Новгородский понял, что это. Звенели мечи и кольчуги, сбитые из тонких пластин доспехи и оббитые железом щиты. Звуки его молодости, давно не слышимые в этих землях, ушедшие вместе с временами старины и ручного оружия. Давно война не звучала так. Сон окончательно пропал, прогнанный пусть и забытыми, но все же тревожащими звуками. - «Это лодка так шумит… Или палатки»,- неуверенно пытался переубедить себя старший, но сердце тревожилось и стучало где-то в голове, призывая проверить. Хотя бы чтобы убедиться, что все в порядке. И что можно спать дальше. Молния тихо зашуршала, впуская холод ночи и неприятную влажность тумана. Захваченный с собой фонарь тихо щелкнул, зажигаясь и пытаясь рассеять тьму и серость, чтобы подарить хоть немного уюта. Но помогало не очень. Странные звуки доносились как будто совсем близко, но вместе с тем и далеко. Их палатка была ближе всего к грани подступающего царства мха и невысоких деревьев и, наверное, ничего страшного не было в том, что он пройдет пару шагов вглубь леса. Фонарь как будто одобряюще выхватывал перед собой самый обычный ночной пейзаж, шепча на ухо о том, что никаких опасностей нет и все пройдет хорошо. А потом старший вернется и снова уснет. А утром, как байку, расскажет, что же ему привиделось в тумане. Влажный мох скрыл удаляющиеся шаги, бегущие навстречу далекому лязгу металла, звону мечей и кольчуг. В крови кипела тревога, напоминая чем-то то волнение, что раньше предвещало каждую новую битву, но все же немного по-иному. Сейчас он больше переживал о том, что происходит, и как бы это не тронуло его семью, а не рвался в бой, чтобы поскорее разобраться с врагом. В его возрасте о таком уже думалось куда меньше. Туман вокруг сгущался все сильнее. Фонарь помогал выхватывать образы корней деревьев и камней под ногами, чтобы не споткнуться, иногда вовремя успевал осветить из ниоткуда берущиеся деревья, но не более. Новгородский неуверенно шел вперед, пытаясь понять откуда же идет странный звук, сворачивая то правее, то левее. Но вскоре и свет перестал справляться с серым маревом, не рассеивая его даже на шаг вперед. Все вокруг будто светлело, или Новгородскому только казалось, мох под ногами все чаще сменялся песком, землей или камнями, а деревья попадались все реже и реже. В какой-то момент парень даже щелкнул выключателем, окончательно гася свой спасительный маяк, но ночь вокруг осталась такой же белесой, безликой и едва светлой. Как серый зимний день незадолго до сумерек, как полярный белый вечер. - Это все… Очень странно,- за годы Новгородский насмотрелся в жизни множества странностей, иногда бывших лишь плодом воображения, а иногда – творением существ с иной стороны. Его они, обычно, мало трогали, все же шаманизм и магия были уделом других его братьев и сестер, а потому старший и не понимал, как себя вести. Сменившаяся на день ночь, густой туман вокруг и пропавший лес были, конечно, странными, но пока ничего плохого ему не делали. С другой стороны, если сейчас он уйдет так далеко, что не сможет вернуться, в лагере явно не обрадуются. - «Псков будет волноваться…»- мелькнула в голове печальная мысль и старший окончательно остановился. Пора было возвращаться. Но невидимая черта была пересечена. Обратный путь ничем не отличался от того, что вел вперед – все тот же туман, не дающий взглянуть дальше, чем на пару шагов перед собой, под ногами все та же земля, а вокруг ни деревца, ни куста, ни прибрежного края. Абсолютная пустота, серая и безликая, в которой даже не было самого понятия направления и верного пути. - И когда эти острова стали такими гигантскими…- пробормотал парень себе под нос, останавливаясь в усталости и стирая со лба холодную испарину. Туман вокруг был влажным и липким, быстро выматывая даже после обычной ходьбы, и, наверное, ничего плохого в том, чтобы остановиться и отдохнуть, не было. Все равно Новгородский давно перестал понимать, в какой стороне берег и их палатки. - Слабость за душу берет, предатель?- внезапный голос, низкий и рычащий, раздался за спиной и заставил испуганно дернуться. В этой тишине и пустоте парень как-то позабыл, что не один на свете, и то, что он ничего не видит, не значит, что ничего и не появится. Мягкие лапы шуршали по песку, а туман расступался перед ним, как перед царем. Белый волк, особенный хозяин лесов, вышел из ниоткуда, взглядом янтарных глаз смеривая стоящего перед собой. Морда его скривилась, обнажая клыки. Новгородский удивленно поднял брови, чуть отходя. Дикие звери были непредсказуемы, а появляющиеся из ниоткуда дикие звери – особенно. И сейчас, когда с собой не было даже ножа, искушать судьбу не хотелось. - Смолчишь?- и пусть волк не открывал пасть, но голос явно принадлежал ему. Брови старшего еще более изумленно поползли вверх. Говорящие волки ему на пути в жизни еще ни разу не попадались. - С чего это я предатель?..- и спросил он в итоге что-то совершенно глупое. Волк шумно фыркнул, обходя по кругу человека, словно товар на рынке, присматриваясь и оценивая. - Разве не ты продавал наши богатства?- ответ донесся с другой стороны. Туман снова чуть расступился, пуская на пустое пятно второго волка. Шерсть лоснилась, влажная от сырости, знакомо запахло шкурами и сырой кожей. - Я… Ваши?- Новгородский нахмурился, пытаясь повернуться так, чтобы держать в поле зрения обоих животных, невольно выпрямляя спину и расправляя плечи. Обвинений в свою сторону он не любил, даже от говорящих зверей. - Севера,- третий голос ответил прямо за спиной, невольно все же заставляя вздрогнуть и быстро развернуться. Третий волк, побольше двух предыдущих, смерил его тяжелым и злым взглядом, тоже обходя по кругу. Втроем они сели в один ряд, глядя на гостя перед ними с нескрываемыми презрением и ненавистью. Осознание слов пришло секундой позже. Богатства Севера – так раньше говорили торговцы, с удивлением и удовольствием разглядывая товары, что в изобилии показывались на рынках Великого Новгорода. Меха животных, больших и малых, ценная древесина, чистое серебро, крепкая сталь и рдеющие драгоценные камни – их было много, они кормили торговлю годами, если не столетиями, и отголоски этого богатства все еще видны были даже сейчас. Все это было ядром торговли Новгорода много лет, и пусть сейчас это почти забылось или стало чуть более искусным, аккуратным, вспомнить было несложно. Вот только… - Это были мои богатства,- скрестил парень руки на груди, насупливаясь. Ни раз и ни два за жизнь ему пеняли на то, что без даров природы он бы не смог выстроить всю ту торговую сеть, что в итоге опутывала огромные земли, соединяя с сотней иных городов. Вот только что есть рыба без рыбака, который ее выловил, а зверь – без охотника, который его убил. Люди творили эти богатства, а природа лишь предоставляла им шанс. - Ты ли выращивал эту рыбу в реках?- осклабился один из волков, утробно и низко урча. - Ты ли растил эти леса?- шерсть второго вздыбилась на загривке. - Ты ли выхаживал этих зверей?- самый большой волк показал белые клыки, но все же успокоился, оставив гнев двум своим спутникам. А Новгородский лишь дернул плечом. Он слышал эти разговоры раньше, и они уже давно не трогали его совесть. - Но без людей это все не было бы богатством. Мы добывали это и мы продавали, чтобы все могло жить дальше. Мы делали это, а не Север,- звучало, конечно, эгоистично, но разве не глупо было бы преуменьшать собственные достижения и потраченные усилия. Это бы лишь умалило жертвы, на которые шли люди, стараясь для себя и своих семей, а все же людей Новгороду было немного жальче, чем безмолвную природу. - Люди глупы!..- один из волков дернулся вперед, будто желая напасть, но сразу же остановился.- Жадность застилала вам глаза! Нажива! Только это вы и видели! - Будто волки грызут горностаев из благих побуждений,- пробормотал парень себе под нос, немного позабыв о том, что острить и ехидничать перед непонятными хтоническими существами – идея, наверное, не самая здравая. Рычание и вздыбившаяся шерсть еще одного волка была тому подтверждением. - Хах… Дерзишь, предатель? Раз тебе хватает храбрости на подобное…- большой волк вышел вперед, приближаясь и размеренно мотая хвостом.- То может и наше испытание сможешь выдержать. Мокрая шерсть ударила по рукам, словно кнут. Новгородский нахмурился. - Мне нужно вернуться к семье,- у него были свои планы на эти бесконечные минуты, или часы, которые он уже находился тут. Чем дольше длилось его отсутствие, тем больше остальные будут волноваться. А это никогда не приятно. - Вернешься,- один из оставшихся на месте волков снова обнажил зубы.- Вы все встретитесь… Позже. - Обратно тебе все равно пути нет,- волк медленно обходил по кругу, когти едва слышно царапали землю.- Так что давай, предатель. Собери свою смелость… Ее у тебя осталось немного. - Я не…- Новгород обернулся, то ли чтобы сказать в ответ что-то, то ли просто из нежелания держать за спиной опасность, но волк исчез. И все вокруг исчезло, растворилось в мгновенно упавшей ночной тьме, такой же туманной и сырой, как та, что окружала их палатки этим вечером. По глазам как будто ударили, столь резко лишив зрения, и Новгородский поморщился, нащупывая кнопку включения фонаря. Узкий луч выхватил кусок мшистой земли, надоевшую уже серую дымку, пусть и не такую непроходимую как раньше, и стоявшие в отдалении кривые стволы мелких сосен. - «Вернулся?..»- мелькнула в голове мысль, но это было бы слишком легко. Ведь ему напрямую сказали, что пути назад нет, хоть и пообещали встречу с семьей. Чтобы это могло значить – непонятно, но делать было нечего, а потому парень просто пошел вперед. Надеясь на милость тех, кому могло вдруг надоесть играться с такой дерзкой добычей. Но все же это был не их лес. Деревья продолжали расступаться, почва становилась все каменистее и неприветливее, однако, не являя морской берег или хотя бы прибрежье, а начиная подниматься вверх. То ли холм, то ли россыпь валунов оказалась на пути, плотно окруженная деревьями и туманом. Который впереди становился все реже и светлее, явно этим указывая путь. - Идти на поводу… У тумана!.. Псков узнает – засмеет,- бурчал Новгородский себе под нос, шумно выдыхая и сдувая со лба мокрую челку. Идти в тумане было не легче, чем брести по воде, отчего уже вся спина покрылась холодным и липким потом, заставляя невольно вздрагивать от иногда налетающего ветра. Холод, сырость, темнота и серая дымка – все здесь было против человека, заставляя чувствовать себя не в своей тарелке, вызывая желание поскорее убежать прочь. Но бежать было некуда и приходилось играть в чужие игры, все выше карабкаясь по уже большим булыжникам, перемахивая с одного на другой и слыша как иногда прочь брызжет мелкая галька из-за оседающих под весом камней. Кажется, до этого здесь никогда не ступала нога человека. Воздух постепенно становился холоднее, туман совсем отступил, являя, впрочем, ночную непроглядную тьму и море леса, что-то шепчущего на своем языке. Камни стали скользкими, вынуждая подниматься осторожнее и медленнее, но свежий воздух и хоть какая-то видимость поднимали настроение. Казалось, стоит только добраться до вершины – и что-то точно произойдет. Что-то, быть может, даже хорошее. Каменное плато из нескольких больших и плоских камней знаменовало вершину холма. Белый волк нетерпеливо помахивал хвостом, глядя на только что поднявшегося человека с недовольством. - Опять ты?..- шумно выдохнул Новгородский, утирая лоб и ежась от потоков холодного ветра. После подобного восхождения, к которому старший откровенно не был готов, ведь они ехали на спокойную и размеренную рыбалку, волки уже не казались самой страшной проблемой. Даже если они говорящие и обзываются. - Слушай внимательно, предатель,- хвост снова недовольно махнул по камню, но зверь остался на месте.- Вы, люди, любите загадки. Разгадаешь одну такую – и сможешь пройти дальше. - А если нет?- стоило сразу обрисовать себе все перспективы и знать, что стоит на кону. Волк показал белые зубы. - Потом узнаешь. Ну что, слушаешь загадку? Новгородский вздохнул. У него как будто не было выбора, и оттого издевательством звучали подобные слова. Но если путь вперед был только такой, то отступать было просто некуда. - Да. Ветер зашелестел где-то внизу иглами и кронами леса, разгоняя пустую тишину ночи. Волк довольно потянулся, снова садясь ровно, как статуя, и вперивая свой взгляд в человека напротив. - В небе белая луна, на земле – белый металл. Богатство Севера взывает к людям и просит ответов. Скажи человек, что есть серебро Севера?- бесхитростная загадка таила в себе слишком много ответов. Новгородский удивленно поднял брови выше. - И все?- поинтересовался он у волка, но тот лишь осклабился. - Это твой ответ, предатель?- кажется, на благосклонность судей ему рассчитывать не стоило. И пришлось только отрицательно помотать головой, в задумчивости подпирая подбородок ладонью. Самый простой ответ был на поверхности, прячась в самом вопросе. Серебро, добываемое из гор на отмелях озер или вдалеке среди лесов, и было серебром Севера. Из него делали блюда и утварь, лили украшения и статуэтки, дарили его кусками или превращали в изысканные произведения искусства. Но это было слишком уж легко, даже подозрительно легко, и следовало искать ответ где-то еще. Взгляд медленно скользил по пустынным камням, черному непроглядному полотну леса у ног и беззвездному небу, свет с которого лился только от серебристой луны. В голове, как назло, было пусто, и только самый простой ответ стучался в висок. Но испытывать на себе загадочную плату за проигрыш не хотелось. - «Серебро Севера… Что он может иметь ввиду? Что-то белое? Что-то не самое ценное? Золото всегда ценилось больше… Но серебро было красивее. Что-то красивое? Люди?..»- взгляд упал на волка, что бездумно разглядывал его самого в ответ, не моргая.- «Вряд ли тут загадают людей… Они их, кажется, недолюбливают» Белого, на самом деле, было не так уж и много. Белое море, белый снег по зиме, белые камни на бесконечных пляжах у кромки холодных волн. Но все это вряд ли можно было назвать сокровищем, отчего Новгородский хмурился еще сильнее, откидывая один вариант за другим. - «Да что же?!..»- недовольно зыркнул он на волка, будто тот был причиной собственного непонимания, и в голову вдруг закралась идея. Шкуры. Они ведь тоже могли быть белыми. Пусть и редко, что особо ценилось на рынке, делая такую добычу настоящим сокровищем, но все же шкурки зимних белых зверьков тоже можно было назвать серебром Севера. Беличьи, песцовые, горностаевые и волчьи – прямо как у сидящего напротив зверя. Может это и было ответом?.. Спустя несколько минут никаких иных вариантов все равно в голове не возникло, да и не собиралось. Новгородский вздохнул, невольно потирая предплечья. - Хорошо, у меня есть ответ. Пушнина. Пушнина это серебро Севера,- отчеканил он, глядя в глаза судьи. Волк оскалил зубы, чуть наклоняя голову. И резко скакнул вперед, лапами отталкиваясь от камней, налетая прямо на человека – и исчезая, превращаясь в плотный и густой туман, залепляющий глаза и нос, лишая зрения и вселяя в разум и тело первобытный страх. - Узри правильный ответ,- прошептал чей-то голос прямо на ухо, касаясь кожи ледяным ветром, и туманный плен рассеялся. От неожиданности Новгородский отпрянул, машинально проводя ладонями по лицу, пытаясь стряхнуть с себя морок и противное ощущение липкого касания, как под ногами что-то хрустнуло. И тогда он поднял взгляд. Кости. Бескрайнее поле, усыпанное человеческими костями, белыми и чистыми, словно лунный свет. Под ногой, невольно отступившей прочь от пугающего зрелища, хрупнул чужой череп, и Новгород вздрогнул, просыпаясь от морока. Не было больше ни леса, ни тумана, ни каменного холма – только кости, сваленные без уважения и упокоения, до самого горизонта. И кое-как проглядывающаяся тропка вперед между ними, в начале которой парень и стоял. - Это все… Уже не смешно…- кажется, он машинально перекрестился, глядя на огромное поле мертвых, простирающееся дальше, чем хватало взгляда. Давно он не видел столько костей – и хотел бы не видеть и дальше. И пусть вокруг не пахло кровью, а над головой не слышалось криков хищных птиц, верных спутниц полей битвы, в голове сами собой невольно всплывали образы прошлого. И пришлось снова помотать головой, отгоняя их. Узкая тропка вилась меж груд останков, ведя куда-то вперед. Парень шел медленно, стараясь переступать через все кости, чтобы не разрушить их хрупкое беленное естество, иногда бормоча себе под нос короткие молитвы. Путь казался бесконечным. Не было ничего, что отмечало бы пройденные шаги, а вся странность и неестественность происходящего будто искажали само понятие времени, позволяя ему растягиваться и сжиматься, как во сне. Прошел час, а может и всего лишь минута, пока белые пейзажи чужих смертей неспешно ползли вокруг, как вдруг тропинка закончилась. Также чужеродно и странно, как и началась. Новгород неуверенно застыл. Ничего не мешало ему продолжать свой путь из ниоткуда в никуда, просто идя по костям, но воспитанная человечеством мораль сомневалась и противилась. Ступать по останкам все же было невежливо. - Боишься, предатель?- шепот-рык снова раздался прямо за спиной и, привыкший к полной тишине этого странного места, разрушаемой только им самим, парень снова дернулся. Каким-то он стал пугливым последнее время. С другой стороны, когда вокруг происходит хаос и все кажется враждебным, не стыдно и бояться. Тем более, никого из своих рядом не было. Белый волк сидел на ведущей теперь назад тропинке, неспешно водя хвостом по чужим костям. Его взгляд, слишком дикий, чтобы отражать хоть что-то, кроме самой сути природы, прожигал насквозь. - Тоже пришел загадки загадывать?- предположений было не много. Животное мотнуло головой, молчаливо соглашаясь или просто выражая свое недовольство всей ситуацией, и тяжелый хвост снова ударил по беленным костям. - В небе искрящиеся звезды, на земле – блестящие камни. Богатство Севера взывает к людям и просит ответов. Скажи человек, что есть руда Севера?- загадки повторялись, меняя лишь саму суть. Новгородский снова нахмурился, на этот раз даже не думая вслух спрашивать о подсказках или причинах. Ему тут помогать никто явно не собирался. Если загадка про серебро показалась серьезной, то на этот раз парень действительно крепко задумался. Самый очевидный ответ, опять же, лежал на поверхности. Каменистые горы, склоны озер, фьорды и бухты Севера всегда были богаты на земные дары. Драгоценные, как позже это узнавалось, камни украшали короны старых царей и князей, становились прозрачным искусством, стоящим множество монет, хотя до этого лежали в грязи и пыли, никому не нужные куски. Была в этом некая аллюзия на жизнь самого Новгорода, выбившегося из серой породы обыкновенности к сиянию богатства и роскоши, но думать об этом не хотелось. Вряд ли кто-то здесь решил бы прятать метафоры, особенно если они не оскорбительные. Безрадостный вид поля костей не наталкивал ни на какие мысли. Парень бездумно водил глазами туда-сюда, пытаясь перебирать в голове все мало-мальски подходящие варианты, но все казалось глупым и надуманным. Уж слишком размытой и метафорической была загадка, чтобы ответ был четким и ясным. Впрочем, кроме напрашивающегося варианта, у Новгородского был ответ. Сам для себя драгоценными камнями Севера он был назвал людей. Их простота и в каком-то даже смысле грубость напоминали ту серую породу, из которой зубилом выкалывались камни, чтобы затем стать чем-то уникальным, дорогим и сияющим. Каждый человек гранил себя в течение жизни, становясь тем самым особенным алмазом, занимая почетное место в чьих-то жизнях – семьях или целых обществах. В этом была какая-то своя прелесть, ровно как и в ювелирном мастерстве, и парень мог бы дать этот ответ. Иного у него все равно не было. Хоть все и подсказывало, что вряд ли сентиментальные чувства к роду человеческому отразились бы в загадках местных существ. Но вечно молчать тоже было нельзя. Ему нужно было поскорее возвращаться к семье. - Мой ответ – люди. Люди это драгоценные камни Севера,- Новгород серьезно нахмурился, взглядом следя за своим судьей. Волк лениво махнул хвостом, как будто и не зная, принимать такую догадку или нет, но затем встал. И снова резкий прыжок зверя с места, заставляющий инстинктивно отшатнуться, ожидая сильного удара лапами в грудь. Но вместо него лишь туман окутал с ног до головы, залепляя глаза, рот и нос, не давая выбраться. - Узри правильный ответ,- голос коснулся слуха ледяным шепотом, на миг сковывая само сердце холодом, но взамен этого сдергивая полотно тумана, являя новую реальность. Но если глаза снова прозрели, то тело будто что-то продолжало сковывать, а ноги держало в тисках. И Новгород быстро понял, что это, лишь опустив взгляд. Кровь. Чавкающая густая влага хлюпнула, когда он дернул ногой, попытавшись сделать шаг. Упоенно пахнущая металлом и некогда живым теплом, густая и вязкая, пачкающая все бурой пленкой, натянутой на самой поверхности – море крови простиралось до самого горизонта, и парень был в его центре. Живот скрутило спазмом от мерзости и отвращения. - Какого ж хера…- сдерживаться в рамках вежливости уже не было никакого смысла. Если раньше все вокруг казалось просто причудливой реальностью, может напряженной, но все же не опасной, то сейчас все инстинкты буквально вопили о том, что нужно убираться из этого места. И если до этих пор никто здесь не пытался навредить ему физически, то сейчас ему явно угрожали. Если не говорили напрямую. Кровь чавкнула, позволяя оторвать ноги от земли, или что там было на дне этого ужасного бескрайнего моря, чтобы сделать шаг. Более густая, чем вода, отвратительно пахнущая и напоминающая слишком о многих ужасах влага забурлила у колен, когда парень начал идти. Штаны и обувь насквозь промокли, сразу став неподъемными, а каждый вдох густого и провонявшего воздуха что-то внутри сдавливал тошнотой. - Это все… Сон…- ходьба давалась с трудом и не только из-за бурлящей вокруг ног крови.- Тупой… Страшный.. Сон!.. Проснусь и все будет… Хорошо!.. Ноги застревали, цепляясь за что-то под буро-красной гладью моря, заставляя то спотыкаться, то застревать на одном месте. И Новгород пытался не думать о том, что же это могло быть. Иногда было лучше просто не задумываться ни о чем. Пути, как и в тот раз, не было. Если среди костей вилась какая-никакая тропка, то здесь от одной стороны горизонта до другой не было никаких путей и никаких указателей. Лишь кровь, утопившая в себе мир вокруг, и вечно находящийся в центре этого Новгородский. Видимо, нужно было просто идти вперед. Где бы ни было это вперед. Ранее затихнувшее было беспокойство по поводу семьи разгорелось вновь. Что бы он ни говорил, но Новгородский понимал, что все происходящее вокруг вовсе не сон, а чьи-то злые игры. И этот кто-то явно сильнее их, привыкших полагаться не на магию, а на грубую силу и оружие в решение подобных проблем. И, если уж сюда затащило его, то что этой неведомой силе стоит тронуть и остальных. И это пугало куда сильнее холмов костей и моря крови. - «Ну… Ребята за себя постоят… А вот мелкие, уфф»,- тревога начала постепенно завладевать сердцем, отвлекая даже от собственного бедственного положения. Действительно, кто знает, что неизвестный мог сделать с их куда более легкомысленными младшими, вроде Коми или Архангельского. За своих ровесников Новгород не переживал, те справлялись и с большими опасностями в своей жизни и привыкли не доверять никому слишком сильно. - «Если только Псков не будет материть всех на чем свет стоит, конечно…»- вдогонку мелькнула мысль, заставившая даже будто бы улыбнуться на мгновение. Младший брат, ничего не смыслящий в делах по ту сторону, использовал обычно единственную доступную ему тактику. Не то чтобы всегда она была бесполезна, но в этот раз, подсказывало чутье, вспыльчивый нрав может только навредить. С другой стороны, он всегда был достаточно везуч, чтобы даже мертвые ему благоволили. С мыслями о братьях и сестре идти по колено в крови было немного легче. Надеясь, что вся злость за «предательство» Севера, что бы это ни значило, упало на его голову, Новгород просто брел вперед, стараясь глубоко не вдыхать и экономить силы. Ибо что-то подсказывало, что, по традициям сказок и любящих консерватизм существ с той стороны, осталась последняя загадка. Волк появился, как и в остальные разы, просто из ниоткуда, ступая по крови так, словно это была твердая земля. Лишь белые лапы окропились красным, тут же окрашиваясь в рябиновый, да кончик хвоста подхватил вязкие капли, отшвыривая их в сторону. - Нравится, предатель?- судьи не смягчились, но и не казались сильно озлобленными. Из двух вопросов на два Новгород уже ответил неправильно, счет был явно не в его пользу, но никаких наказаний за это не следовало. И это напрягало. - Давай свою загадку,- находиться в этом месте уже было сложно и хотелось поскорее уйти куда-нибудь, куда угодно, лишь бы подальше. И волк только торжествующе оскалил зубы, проходясь из стороны в сторону. - В небе яркое солнце, на земле – желтый металл. Богатство Севера взывает к людям и просит ответов. Скажи человек, что есть золото Севера? Новгородский как будто даже ожидал подобного вопроса. О серебре и камнях его уже спрашивали, осталось самое ценное – влекущий издревле людей желтый металл, назначающий цену на все, начиная от ломтя хлеба и заканчивая чужой жизнью. Золото окружало с самого рождения, сначала являясь мерой, но постепенно становясь и украшением. Золотые кольца и подвески, золотые нити в одеждах, золотые купала церквей – не зря в семье ходила шутка о том, что у Новгорода глаза позолотели из-за того, что он долго смотрел на такие богатства. И это должно, наверное, было подсказать ответ, вот только давало слишком много метафор и аллюзий. Имелось ввиду то, чего было на Севере больше всего? Или все же то, что ценилось больше всего? Или и то, и другое – что было еще сложнее, чем по отдельности. А мысли разбегались, спугнутые страшными картинами вокруг и беспокойством. - «До этого все было достаточно жестоким… Кости и кровь… Должен ли этот ответ быть таким же?»- ошибаться третий раз не хотелось, хоть до сих пор и непонятно было, чем это грозило. Поэтому Новгородский пытался делать то, что у него получалось лучше всего – делал выводы из прошлого. А они не подсказывали ничего хорошего. - «Но всегда совпадает цвет… Кости были белыми, кровь – красная как камни… Значит, что-то желтое? И жестокое…»- если раньше в голове и были какие-то ответы, то под натиском предположений они стремительно улетучивались. Да и не хотелось как-то представлять, что еще такого жестокого и кровожадного могли бы придумать местные хозяева. - «Желтое… Деньги, золото, церкви… Это все мало относится к Северу»,- зловонный аромат теплого и живого железа смущал и путал, а сидящий прямо напротив волк, пристально уставившийся янтарными глазами, угнетал и торопил одним своим видом. - Я могу не отвечать?- конечно, предположение было глупым, но иногда самое глупое является самым действенным. Волк неприятно осклабился, показывая клыки. - Тогда останешься здесь навсегда, предатель. Ответ был ожидаемым, и Новгород вздохнул. Такая участь его тоже не радовала, и видимо ему все же стоило дать хоть какой-то ответ. Потому что вряд ли местные силы смогут придумать что-то более отвращающее и неприятное. А смерти или боли старший уже давно не боялся. Он думал еще несколько минут, перебирая в голове кажущиеся одинаково неверными варианты. Никакого смысла в этом не было, но и говорить что-то вот так просто, даже не подумав минуту, было просто непривычно. И неважно, что от раздумий правильности ответа все равно никто не обещал. - Хорошо, у меня есть ответ…- Новгородский вздохнул, глядя на волка.- Лен. Лен на полях это и есть золото Севера. В конце концов, когда-то его так и называли, сравнивая светлые стебли, наливающиеся золотом к осени, с драгоценным металлом. Из льна ткали одежду и делали еду, лен служил кормом для животных и набивкой для подстилок. Да и меной он был неплохой, всегда позволяя выторговать что-то у немецких купцов себе взамен. Ценили, конечно, больше псковский лен, но Новгород, по старой памяти, считал это и своей драгоценностью тоже. Волк махнул хвостом, снова подцепляя капли крови с поверхности, служившей ему землей. Брызги плеснули в сторону, и по спине отчего-то пробежали мурашки. Парень и так знал, что ответ неверный. Не знал лишь того, что с ним будет. Зверь прыгнул вперед, но этот прыжок был не таким, как прежде. И хоть туман и упал вокруг, вмиг снова лишая зрения и слуха, Новгород также почувствовал, как груди на самом деле коснулись сильные лапы, отталкивая назад, роняя на колени, как тряпичную безвольную куклу. А затем сверху что-то прижало к земле, сыростью и холодом дыша на ухо. - Узри правильный ответ,- прошептал голос привычно, но в этот раз он продолжил.- И это теперь твоя судьба. На этот раз туман рассеивался медленно, словно настоящий, полумраком и силуэтами обнажая вокруг груды чего-то темного. Ветер свистел где-то вдалеке, совершенно не обдувая запыхавшееся тело, закричали птицы. Словно приходя в себя после обморока, Новгородский медленно возвращался в собственное тело. Чтобы понять, что сидит на земле, склонившись над чем-то тяжелым, что лежало на его коленях, не давая сдвинуться ни на сантиметр в сторону. Зрение проявлялось, возвращаясь, и парень постоянно моргал, пытаясь понять, что же находится вокруг и что лежит на его ногах. И первыми он заметил их. Золотые волосы. Отросшие за годы без войны и склок, переливающиеся в пальцах пьянящим медом, мягкие и вовсе не по-мальчишески лоснящиеся. Волосы рассыпались по чужому лицу, когда-то красивые, но сейчас перепачканные в чем-то липком, грязном и теплом. В чем-то красном и все также пахнущем железом. - Брат?..- голос куда-то пропал, вырывая из груди только сипение. Он узнал бы его даже в беспамятстве, что уж говорить о заволакивающем взгляд тумане. Кровь попачкала пальцы, бездумно лежащие на волосах, отпечатываясь на них дрожью и холодом. Но на самом деле Пскова сложно было узнать. Глубокая рана, проходящая сквозь голову, размозжившая ее до чего-то белесого где-то в глубине, залила кровью почти все лицо, уродуя его и лишая привычных черт. Ошметки плоти и кости удушающе сильно пахли, в голове мутило, но не было сил оторвать взгляд от ужасного зрелища, лежащего прямо на коленях. - Это неправда…- только и смог выдавить из себя Новгород, пытаясь вдохнуть, успокоить себя, но вместо этого только странно срываясь на всхлип. Даже если это было неправдой, все это казалось слишком реальным, чтобы так просто откреститься и закрыть глаза. Он смог отвести взгляд только через несколько минут. Все внутри дрожало, когда пальцы касались светлых волос в бездумной попытке пригладить их, только сильнее пачкая кровью, и в горле свербело от горечи. Но все же старший смог успокоиться, хоть немного, чтобы наконец отвернуть голову от раздирающего сердце зрелища и посмотреть в сторону. Где горами лежали сваленные окровавленные тела братьев и сестер. Их светлые волосы виднелись тут и там – мягкие пряди, испачканные в буром, переплетались между собой реками настоящего золота, подсказывая извращенный ответ на загадку. Распущенная коса Вологодской, обвитая вокруг мертвой руки, растрепавшиеся пряди Карелии, все в крови, бело-серые локоны поморских братьев, вкрапляющих в золото свои краски. Все это множилось в округе, переплетаясь между собой в пугающую и отвратную картину, ничему не учащую, ничего не показывающую, просто устрашающую и говорящую о смерти яснее всего на свете. И не было никакого выхода, никакого спасения, нельзя было даже сдвинуться места из-за намертво придавленных телом ног – лишь сидеть и смотреть. - Новгород…- сердце защемило от боли за другого и Архангельский вдохнул поглубже, стараясь забить поглубже поцарапавшие горло слезы. Это все было не по-настоящему, это все было игрой и чужими желаниями, но видеть свою семью мертвой казалось невыносимым. И если так больно было ему, стоявшему тут, далеко-далеко, насколько же ужасно чувствовал себя старший брат. И от этого тоже хотелось плакать. - Он заслужил это,- и даже если голос камня казался обманчиво спокойным, злость и яд, сочащийся из него при упоминании старшего брата, не заметить было сложно.- Предатель должен страдать. - Он не предатель!..- помотал головой Поморье, недовольно хмурясь.- Это его жизнь и… - И никому она не нужна,- тело снова сжали ледяные иглы, а чайки засмеялись вдалеке, зло и ехидно.- Без таких, как он, Север будет только процветать!.. Неужели ты настолько глуп, что не видишь этого? - Север процветает с нашей помощью!..- Архангельский попытался помотать головой, чтобы стряхнуть чужие чары, то те лишь сомкнулись сильнее, уже вовсе не иллюзорно касаясь кожи холодом. - Ну смотри, как «процветает» эта земля под вашим взором,- словно раздалась ехидная насмешка, и серое туманное окно, до этого показывающее горы золотоволосых тел, помутнело – но лишь затем, чтобы проявиться вновь, на этот раз являя уже иную картину.